"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 234

— Билли Динер! — выдохнул он.

— Что? — переспросил захваченный врасплох Кибл.

— Билли Динер, говорю же. Тот малый, что вломился в ваше окно.

— Ты его знаешь? — изумился Кибл. Капитан Пауэрс выпрямился в кресле, прекратив барабанить пальцами по прилавку.

— «Знаешь его»! — пошатнувшись, вскричал Кракен, но развить эту тему не озаботился. — Это Билли Динер, и никто другой, говорю вам. Никто в здравом рассудке и на милю не захочет подойти к этому ловкачу. Работает на Дрейка. Я тоже как-то этим промышлял, но больше ни-ни. Только не на таких, как он!

С этими словами Кракен снова потянулся к бутылке виски.

— Человеку надобно выпить, — объявил он, имея в виду, как посчитал Сент-Ив, человечество вообще и намереваясь восстановить справедливость в отношении всех тех, кто не имел сейчас возможности удовлетворить эту конкретную потребность. После чего Кракен весьма быстро обмяк в кресле и так громко захрапел, что по распоряжению капитана Джек Оулсби и Хасбро перенесли его в кладовую, где устроили на кровати, а по возвращении плотно затворили за собою дверь.

— Билли Динер, — обратился Сент-Ив к Киблу. — Это имя вам знакомо?

— Впервые слышу. Но за взломом стоит Дрейк, теперь это ясно. Годелл был прав.

Эта мысль, кажется, повергла Кибла в уныние, словно бы он предпочел, чтобы взлом организовал кто угодно, лишь бы не Дрейк. Обычный вор-чердачник был для него куда предпочтительнее. Кибл разлил по стаканам остатки виски и со стуком вернул опустевшую бутылку на поднос в тот самый миг, когда Теофил Годелл проскользнул в дверь из ночного мрака и с осторожностью прикрыл ее за собой.

— Прошу простить мое исчезновение, — тут же объявил он. — Едва ли подобное поведение может считаться позволительным для джентльмена, коим я искренне надеюсь оставаться в ваших глазах.

Капитан лишь отмахнулся, Хасбро с упреком поцокал языком.

Годелл же продолжал:

— Я поспешил выдворить мистера Пьюла вон лишь потому, что знаю его, о чем он сам, я уверен, даже не догадывается. Могу вас уверить, этот человек не желает нам добра. Позавчера я видел его в компании вашего Нарбондо, — тут Годелл кивнул удивленному капитану. — Мне показалось, этих двоих объединяет далеко не шапочное знакомство, и пускай мы могли бы подыграть Пьюлу немного и постараться понять, из какого теста он слеплен, я посчитал такой вариант чересчур рискованным: сложившаяся ситуация представляется мне довольно серьезной. Но простите, если я проявил излишнюю торопливость. Спешка была неуместна, но я вознамерился сразу же подтвердить свои опасения и последовал за Пьюлом до Хеймаркет-стрит, где тот встретился с нашим горбуном. Вдвоем они сели в кэб, а я вернулся сюда, стараясь соблюдать приличия и не срываться на бег.

Сент-Ив был потрясен. Очередная тайна!

— Горбун? — переспросил он, поворачиваясь к капитану, который покривился и кивнул. — Игнасио Нарбондо?

Капитан кивнул вновь, и Сент-Ив умолк. Лес, и без того непроходимый, становился все гуще. Не менее таинственным, чем все прочее, было и знакомство капитана Пауэрса со зловещим доктором — достаточно близкое, по-видимому, чтобы капитан старался быть в курсе всех предприятий Нарбондо. Но с какой целью? Этот вопрос не стоило задавать прямо сейчас.

Лэнгдон Сент-Ив вовсе не был единственным, кого немало озадачили последние события; Джека Оулсби, пожалуй, более остальных снедало сердитое любопытство. Он едва был знаком с капитаном, который, по мнению Джека, занимался довольно странными для простого табачника делишками. Годелла он не знал вообще. И уверен Джек был лишь в одном — он либо женится на Дороти Кибл, либо пустит пулю себе в лоб. Малейший намек на то, что она против своей воли могла втянуться в пучину интриг, заставлял его вскипать от гнева. Мысль об Уиллисе Пьюле подавляла Джека ничем не оправданной ревностью. Из окна его спальни, вспомнилось Джеку, отлично просматривалась внутренность лавки капитана. Отныне он постарается не спускать с нее глаз.

Скоро пробьет час ночи, а добиться ясности так и не выходило. Подобно хорошему стихотворению, ночное происшествие породило больше вопросов и обнажило больше тайн, чем пока удалось разрешить.

Шестеро договорились встретиться через неделю или раньше, если случится нечто примечательное. На том и разошлись: Кибл и Джек — через улицу, Хасбро и Сент-Ив — в сторону Пимлико, Теофил Годелл — к Сохо. Кракен остался у капитана, ибо вряд ли кому удалось бы пробудить его до наступления утра, несмотря на душераздирающий плач ветра, гремевшего ставнями и свистевшего под карнизами крыш.

III

КОМНАТА С ВИДОМ

Открытые двери питейных заведений и недорогих гостиниц вдоль Бакеридж-стрит клубились табачным дымом, выплывавшим наружу, чтобы раствориться в лондонском тумане, желтоватом и едком в недвижном воздухе.

За одной из таких дверей любой заглянувший на огонек посетитель увидел бы сухопарого старика, который сидел за столиком в темном углу перед недопитым стаканом кларета и, отнюдь не скрываясь, обрезал неровности на краях фальшивых полукрон и шлифовал их миниатюрным трехгранным рашпилем. Работой этой он занимался весь вечер, неустанно швыряя очищенные голубоватые монеты в корзинку, прикрытую стопкой религиозных трактатов, суливших приближение Судного дня.

Сбытчиков монеты он не нанимал, предпочитая распространять ее с большей выгодой и риском через верных своих агнцев, понимавших, что они трудятся во благо Шилоха, Нового Мессии. Славные выходили монетки: только посеребрить, и они посодействуют делу рук Божиих. Близилось время, когда труд сей придет к концу. Преподобный Шилох исчислил появление ужасного дирижабля с точностью до дня. Дважды оно случалось ранним утром, а в последний раз, четыре с половиной года тому назад, знамение явилось с запада, озаренное тускневшей луной, и его до невероятия живой пилот всматривался с небес на кишевшие народом улицы и площади.

В историческом смысле недавние годы были полны бедствий и худых знамений, а последние месяцы мало чем запомнились, не считая коронации королевы как императрицы Индии и роста вялых столкновений в Туркестане. Впрочем, уже в следующем месяце все изменится, это наверняка: перемены сотрясут всю планету, сдвинут ее с привычной оси и, Шилох не сомневался, откроют людям истину о колоссальном значении его прихода в этот мир, поведают им о подлинной, невероятной личности его отца.

Двенадцать лет миновали с того дня, как Шилох предстал в Кингстоне перед Нелвиной Оулсби и плети цветущих вьюнков на балконе позади нее скрыли их обоих от полуденного солнца. В смятенном порыве душевного раскаяния Нелвина поведала пророку о существовании крохотного существа из ларца, о его незавидной судьбе. Но религиозный экстаз длился недолго, и, отрекшись от сказанного, той же ночью она удалилась на Подветренные острова, на целых двенадцать лет оставив Шилоха гадать, насколько правдив был ее рассказ.

Только решающий день уже близок. И в долгой ночи, которая последует за ним, многих будет ждать расплата за грехи их. Проще сосчитать тех, кого не постигнет кара, — рассеянные по всему Лондону, они несут людям слово истины, раздают брошюры, исполняя его волю. Шилох мысленно благословил свою паству, швыряя очередную монету в общую кучу.

«Что посеешь…»[21] — пробормотал он вполголоса.

Более всего на свете он желал бы лицезреть крушение тех, кто воздал его матери хулою, кто диагностировал у нее водянку, когда она точно знала, что носит под сердцем Мессию; тех, кто отрицал самое его существование, кто насмехался над возможностью союза земной женщины и Бога.

Но они были мертвы, эта скверна в человечьем обличье, уже много лет — ему их не достать. А посему Шилох терпеливо продолжал труд своего отца. Ведь крохотный человек в ларце, гомункул во владении Себастьяна Оулсби, был ему отцом. И пускай Фомы неверующие продолжают не верить, в пекле на всех хватит котлов.