"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 1572

Каждый вечер после ужина он уговаривал ее взять пустую книгу и прочесть несколько страниц из повести ее жизни. Иногда старик сам развлекал хозяев, бросая в огонь щепоть какого-то порошка из мешочка на поясе. Восставая из пламени, в комнате оживали дымные картины. Однажды вечером старик вызвал из огня розовую пантеру: прежде чем растаять в воздухе, хищница сцепилась с Вудом в неравной схватке. Он заставил ребенка в первый раз по-настоящему рассмеяться. Вилии ужасно хотелось спросить у него про Клэя, но было страшно услышать ответ.

Старик долго уговаривал Вилию позволить ему сделать Призу татуировку. Это, объяснял он, исключительно для блага малыша. Когда мать наконец кивнула в ответ, он вытащил свои инструменты и принялся за работу. Кровь ручейками сбегала по лицу ребенка, но он улыбался на протяжении всей процедуры. Когда все было закончено, над левой бровью Приза появился силуэт летящей вороны.

– Мальчик будет знать язык птиц, – объяснил старик, складывая инструменты.

Порывы холодного ветра заметали снегом широкий луг. Снег покрыл обугленные развалины форта Вордор и засыпал вход в пещеру, где спала гигантская змея. Уныние безбрежной белизны, усиливаемое подвыванием ветра, прерывалась лишь искоркой Истинного цветка в самом сердце Запределья.

…Потом снова белое, еще и еще – пока видение чуть не прервалось, когда охранник в коридоре кашлянул и прочистил горло. Когда я вернулся, снег перестал, ветер перешел в еле слышный шепот, а из-под ледяной корки выпростались островки земли. Вот уже сквозь ребра капитана Курасвани прорастает лезвие травинки, и я знаю: пришла весна.

В лесах на юге захлопали крыльями и защелкали хвостами разбуженные голодом демоны.

Змея отложила яйца и восемнадцать из двадцати детенышей вылупились.

Ворона под крышей, окончательно выжив из ума и практически потеряв оперение, все еще боролась со смертью ради заботы о своем слабеньком, молчаливом отпрыске.

Приз произнес свое первое слово: «Ву-у» – что явно относилось к черному псу.

Последний жгут, скреплявший мертвый цветок с телом охотника, распался и уплыл. Лепестки развернулись и выбросили обмазанный серебристой слизью труп в подземный поток.

В земном Раю Истинный цветок выплюнул облако пыльцы – так курильщик откашливается после крепкой затяжки, щекочущей горло. Среди повисшей в воздухе сверкающей паутинки семян была и частица Клэя. Внутри своей бесконечно малой темницы он был разбужен голосом Па-ни-та. «Уже скоро», – шепнула она, когда ветер подхватил его, подбросил высоко вверх над ледяной пустыней и понес на юг.

Улитка в сердце охотника растворилась почти полностью, и теперь, благодаря впитанной в себя энергии, мышца сокращалась самостоятельно, пока тело стремительным подводным течением влекло вперед.

– Вот так, – закончила Вилия, – я и оказалась в Запределье.

Сгнивший остов корабля, столько лет дрейфовавший по водам внутреннего океана, наконец развалился совсем, и куб нетающего льда опустился вниз, на песчаное дно.

После целого дня блужданий по лесу, старик вернулся с горстью тонких корявых корней. Вилия смотрела, как он методично и кропотливо изрубил их каменным ножом на мелкие кусочки.

Поток воды почти полностью смыл с кожи Клэя серебристую слизь. Осталась только тоненькая пленка, закрывавшая ноздри, да прозрачный пузырь, предохранявший от воды открытый рот. Медленно и постепенно охотник всплывал вверх, к брезжущему вдали свету.

С севера прилетел ветер, а вместе с ним – и пузырек с душой Клэя. Кувыркаясь в воздухе, он столкнулся с клочком зеленой материи, вуаль скрутилась в шар и резко, как удар хлыста, развернулась. Когда острый кончик ударился о семечко, оно стало резко терять высоту и полетело прямо к земле.

Задвинув кресло в угол комнаты, старик встал на сиденье и поднес ко рту трубку, набитую порошком из нарубленных накануне корней.

– Пора, – скомандовал он, и Вилия шагнула к нему с короткой веткой, зажженной от очага. Встав на цыпочки, она опустила тлеющий конец в трубку. Старик обхватил губами мундштук, и вскоре седую голову окутало сизое облачко. Он втянул его в легкие и, целясь в трещину на потолке, выпустил тугую струю дыма.

Тело всплыло на поверхность озера и вскоре прибилось к берегу.

Восемнадцать разбитых скорлупок – и столько же осклизлых следов на рыхлой земле зазмеились прочь от пещеры, в гущу дебрей.

Ворона боялась дыма. Сграбастав «птенца» мягким губчатым клювом, она выбралась из сухой травы, которая верой и правдой служила ей всю зиму, и вылетела навстречу смерти. Покружив бестолково в воздухе, она выронила свою ношу и рухнула в озеро.

Пока семечко Истинного цветка медленно опускалось вниз, мимо пролетела в воздухе деревянная фигурка. Резной человечек угодил Клэю прямо в лоб – туда, где синел на коже силуэт свернувшийся змеи. Удар заставил охотника вздрогнуть всем телом, а бешено бьющееся сердце – войти в нормальный ритм. Грудь расправилась для вдоха, разорвав остатки пленки, и семя влетело в правую ноздрю охотника.

– Иди к двери, – сказал старик, слезая с кресла. Вилия прошла через комнату и вышла на крыльцо.

На лугу, вокруг упрямых островков залежавшегося снега, пробивалась из земли зеленая трава. А на берегу озера стоял Клэй – голый и дрожащий от шока.

– Это он! – вскрикнула Вилия и бросилась в спальню за одеялом. Вуд тоже выскочил из дома. Старик подхватил ребенка с одеяльца на полу и с улыбкой направился к озеру. Вилия обогнала его и подбежала к охотнику первой.

– Где ты был? – воскликнула она, набрасывая на Клэя одеяло и обнимая его за плечи, чтобы оно не свалилось. По тому, какой отсутствующий был у охотника взгляд, она решила, что тот побывал в Раю. – Что с тобой случилось?

Клэй замычал в ответ, но так и не смог выговорить: «Умер».

Раствориться в глуши

Последние два дня были настоящей круговертью событий – не столь приятных, сколь ужасающих. Единственное утешение я находил в том, что центром этой воронки был ваш покорный слуга. Господа присяжные заседатели! Я предстал перед судом, и поскольку завтра вы вынесете свой окончательный приговор, сегодня я счел за лучшее вернуться к работе и совершить еще одно путешествие в Запределье. По мнению Фескина, у обвинения больше шансов, хотя почти все улики косвенные. Однако и он, и я надеемся, что завтра я выйду из зала суда свободным человеком.

Стражник в коридоре храпит, как бородавочник, поэтому я спокойно ввел себе оставшуюся дозу красоты. Какое же это облегчение после безумия последних дней! Но прежде чем бросить свое бренное тело в камере и отправиться в дебри на поиски Клэя, я еще на несколько минут отвлеку вас рассказом о том, что произошло на суде.

Фескин уговорил констебля, что заковывать в кандалы меня не нужно, и тот милостиво согласился. Впрочем, для того, чтобы препроводить меня в зал суда, ко мне приставили не меньше десятка типов с ружьями… Наутро после первого, самого прискорбного дня моего заключения, мой вечно дремлющий страж повернул в замке непомерно большой ключ. Шагнув на свободу из зарешеченной кельи, я сам себе напомнил Клэя, заново родившегося в глуши Запределья. Но стоило мне расправить затекшие крылья, как все десять ружей разом вскинулись, как по команде. Если бы у этих кретинов хватило ума спустить курки – как пить дать, они перестреляли бы друг друга.