"Зарубежная фантастика 2024-8". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Блэйлок Джеймс - Страница 1449

Зарядив ружья и крепче сжимая кирки, они прошли между построенных из песка и ракушек колонн главного входа. Мойссак вышел вперед, жестом посоветовав не нарушать тишины, царившей на пустых улицах, вымощенных ракушками, сквозь которые вольно пробивалась трава.

Здания Палишиза оказались земляными насыпями, изрытыми тоннелями. Внутри паутины переходов попадались маленькие пустые комнатки. Шахтеры зажгли фонарики и исследовали этот жутковатый лабиринт. Скоро выяснилось, что все здания соединяются между собой длинными подземными ходами.

«Здесь ничего нет, — сказал товарищам Битон, после того как экспедиция целый день блуждала в путанице тоннелей. — Пойдем дальше».

Все согласились с ним, кроме Мойссака, внушавшего им, что в неподвижном воздухе подземелий он чувствует дыхание судьбы. Они устроились на ночлег посреди улицы, радуясь, что выбрались из похожих на могильники курганов.

Лесной человек разбудил их до рассвета. Он указывал в небо, где плавно, как рыбы в пруду, скользили красные огни. Шахтеры молились, стоя на коленях, окончательно уверившись в том, что давно уже подозревали: они мертвы и странствуют по дороге к спасению в ином мире, лежащем меж адом и раем. Огни кружились перед глазами и кружили головы, так что наутро никто не хотел покидать Палишиз. Теперь уже Мойссак торопил их, передавая через прикосновение, что чует беду.

Битон отвечал ему, что все в порядке и что они задержатся всего на одну ночь, чтобы еще раз посмотреть на огни. Они снова весь день провели в тоннелях, пытаясь отыскать следы человека. К вечеру дядя мэра, Йозеф Батальдо, сделал находку. На земляном полу коридора лежала золотая монетка с изображением свернувшейся змеи на одной стороне и цветка — на другой. Показав находку остальным, он спрятал ее в карман и присоединился к товарищам, жевавшим соленую оленину с репой.

Голова моя склонялась все ниже и ниже над записками Арлы, и, как видно, я заснул над чтением, потому что именно в этот момент слова вспорхнули со страницы, сливаясь в щупальце морского чудовища, которое обхватило меня и утянуло под чернильные волны. Минуту я задыхался без воздуха, а потом я, Клэй, оказался стоящим среди шахтеров на улице Палишиза. Даже Мойссак, которому полагалось бы стоять на страже, пустил прочные корни в мой сон. Я всмотрелся в лицо молодого Битона.

— Клэй, — окликнул меня голос. В нескольких шагах дальше по улице, у поворота, где ракушечная мостовая скрывалась за фундаментом кургана, стояла женщина. Лицо ее было скрыто вуалью.

— Арла? — прошептал я.

Она махнула мне рукой, подзывая к себе. Я осторожно оторвался от кучки шахтеров. Когда я приблизился, она потянулась ко мне, и я, не раздумывая, заключил ее в объятия. Она тяжело задышала, когда моя рука проникла под юбку, вверх по бедру, и скользнула к раю. Сон изменился, и мы уже стояли перед шахтерами. Арла указала на Йозефа.

— У него моя монета, — сказала она.

— Какая монета? — спросил я.

— От моего сына, — ответила она. — Создатель забрал моего сына и сделал из него автомат. У меня было четыре монетки, которые нужно опускать ему в щель в спине, чтобы оживить на один час. Он двигается неловко, и порой кажется, что внутри что-то щелкает, но я люблю его. Я безрассудно истратила три монеты, а этот человек взял последнюю. Других таких больше нет: Создатель сам выплавлял их.

Я хотел подтолкнуть Йозефа носком башмака, но моя нога прошла сквозь него.

— Не знаю, чем я могу помочь, — сказал я.

— Завтра сможешь, — отвечала она. — Еще одну ночь я должна жечь красные огни, и тогда завтра он будет наш.

— Кто «будет наш»? — спросил я.

— Она взяла мою руку и приложила к груди. И это уже была следующая ночь, и Арла рассказывала мне, что задумала. Я должен играть на свирели, которую она мне даст, и заманить Йозефа в переулок за углом. Она будет ждать там.

— Я не умею играть, — сказал я.

— Просто дуй сильнее, — велела она.

Я послушался, но ничего не услышал. Тем не менее Йозеф проснулся, встал, почесал живот и направился ко мне. Ничего не понимая, я стал пятиться по улице, к повороту. Мы уже прошли полпути, когда я увидел, что перед ним скрестив ноги сидит Мойссак. Древесный человек не сводил с нас взгляда, но не двигался и молчал.

Арла стояла между насыпями домов. Когда я выманил Йозефа за поворот, она шатнула вперед.

— Монету, — потребовала она, протянув руку.

К моему удивлению, шахтер повернулся и взглянул на нее. Он был очень похож на своего племянника, только исхудал от долгого пути.

— У меня ее нет, — сказал он, молитвенно складывая руки.

— Где она? — спросила Арла, и ее вуаль сухо зашелестела при этих словах.

— Я ее потерял, — признался шахтер. — Сегодня, в тоннеле. Я столько раз вынимал ее из кармана, чтобы полюбоваться, что, должно быть, в конце концов обронил.

Арла застыла как статуя, и я услышал далекий шум прибоя. Потом она подняла руку и взялась пальцами за нижний край вуали. Когда она подняла вуаль, я закрыл глаза и отвернулся.

Я слышал, как вскрикнул-выдохнул Йозеф, словно из него вытягивали дыхание. Когда я все-таки открыл глаза, вуаль падала наземь, а шахтер лежал мертвым у моих ног. В его коже было не меньше дыр, чем ходов в курганах Палишизы. Арла исчезла, растворившись в шуме волн.

Я, невидимым, оставался там, когда на следующее утро Битон с друзьями обнаружили отсутствие Йозефа. Они собрались на поиски. Мойссак почти сразу наткнулся на него и подозвал людей. Какие бы чары ни навели на шахтеров красные огни, при виде израненного трупа наваждение мгновенно рассеялось.

— Бегите же, — сказал Мойссак, касаясь левой щеки Битона.

— Бежим, — выкрикнул тот, и они побежали. Вырываясь за ворота Палишизы, они чувствовали за собой погоню. Экспедиция скрылась в чаще среди упавших стволов и густых зарослей. Но только переправившись через замерзшую реку, они почувствовали, что избавились от невидимого преследователя. На другом берегу они, выбившись из сил, легли на землю и слушали, как трещит и бьет меня по спине лед и как ревут ломающиеся льдины:

— Вставай, мушиный помет, время рубить серу!

18

Газовая лампа вдруг вспыхнула, отбросив тьму, и я под струей брани поднялся на ноги. Капрал в слепом бешенстве махал палкой. Пока я разделся до белья, руки и ноги у меня уже покрылись кровью от ударов, и тут Маттер сказал:

— Это еще что? — и, обернувшись, я увидел, как он поднимает с полу рассыпавшиеся страницы рукописи.

— Так не пойдет, — сказал он, сгребая листки и зажимая их под мышкой. — За это будешь неделю выдавать вдвое против того, что покажут кости, жалкая собачья задница.

— Драктон Белоу сказал, что мне позволят взять это на Доралис, — возразил я.

Капрал поднял палку и сильно ударил меня по шее. Я пошатнулся и упал на одно колено. Он ухватил меня за ухо и безжалостно вывернул его.

— Думаешь, это помешает мне сегодня же пустить это на растопку? — сказал он. — Что за дрянь! У тебя в башке не должно быть место для такой дряни. Шахта это башка, и я не позволю засорять ее глупостями, — заключил он, опуская палку мне на спину.

Я вскочил так быстро, что он не успел опомниться. С силой, вспыхнувшей при мысли о сгорающих в камине «Отрывках», я вбил кулак в его мягкое брюхо. Вырвавшийся из него воздух пахнул сладостью розовых лепестков. Не давая ему выпрямиться, я ударил ему правой рукой в висок. На губах у капрала показалась кровь, он пошатнулся и стал падать. Я поймал его за волосы, и смолистая шевелюра съехала у него с головы вместе со шляпой. Я добил его еще двумя ударами по голове и бросил на лицо упавшему черный парик.

Быстро одевшись, я вытащил из-под тела капрала рукопись, скатал листки в трубку и перевязал бечевкой. Оставив на месте саблю, прихватил вместо нее трость с обезьяньей головкой. Зажатая в кулаке палка наполнила меня ощущением могущества. Скрипнув зубами, я отогнал искушение обрушить удар на распростертого по полу Маттера. Мстить было некогда. Я выскочил из комнаты, спотыкаясь сбежал по лестнице и выбежал из гостиницы.