Свой выбор (СИ) - Зеленая Рина Васильевна - Страница 74

«Что он ему пообещал? — отправляя в рот кусочек бифштекса, подумал зельевар. — Какую лапшу навесил? Про Поттера, поступающего на Гриффиндор? Поттера, который будет дружить с Уизли? Вероятно».

Снейп покосился на директора. Тот чуть хмурился, глядя на то, как Минерва негромко распекает Рональда Уизли. Зельевар беззвучно хмыкнул.

У Дамблдора явно были какие-то планы на Гарри Поттера, вот только тот их порушил с самого первого дня в школе.

«Да и мои планы тоже», — признал Северус, вспоминая свою вторую и куда более сложную «проблему» этого года.

Ненавидеть мальчика не получалось. Снейп пытался найти в нем хоть что-то от Джеймса, что-то, что могло бы вызвать гнев, подпитать искреннее пренебрежение, но пока ничего не выходило. Ребенок ни внешне, ни по поведению не напоминал своего отца. У Гарри Поттера все еще были такие же темные волосы, как у Джеймса, даже темнее. Но волосы эти не походили на воронье гнездо, а мягко обрамляли личико, делая мальчика похожим на какое-то сказочное создание. Северус очень любил в детстве книги про фейри и ужасно завидовал красивым детям. Сам он даже совсем маленьким был слишком угловатым и носатым, чтобы напоминать прекрасного жителя холмов из сказки.

Из-за худобы и небольшого роста Поттер казался гораздо младше, что тоже не добавляло Северусу уверенности в ранее принятом решении, а зеленые глаза…

У мальчика были огромные и такие же яркие глаза как у Лили. Он так же, как она улыбался, морщил нос, склонял голову к плечу, когда кого-то слушал… И так же, как Лили, терял связь с реальностью, если погружался в какой-то увлекательный процесс. И так же начинал частить в разговоре, если хотел что-то объяснить, но ужасно волновался, хотя в остальное время предпочитал помалкивать. И в моменты волнения или увлеченности зеленые глаза мальчишки сияли каким-то невероятным внутренним светом, от чего у Северуса перехватывало дыхание — у Лили что-то подобное зельевар видел в последний раз до поступления в Хогвартс, когда он был ее единственным другом-волшебником, а магия казалась удивительной и прекрасной сказкой. Но потом азарт, восторг и увлечение сменились другими чувствами, глаза вспыхивали все реже, пока окончательно не потухли где-то на четвертом курсе, когда вместе с подростковыми изменениями к Лили Эванс пришло и разочарование в мире. Как в обычном, так и в волшебном.

На уроках Гарри Поттер сосредоточенно вел конспекты, заполняя их почерком, при взгляде на который мастер зелий невольно вздрагивал от воспоминаний, а на практической части этот ребенок так сосредотачивался на зелье, что вокруг вполне спокойно могли взрываться котлы. Это тоже было у мальчика от матери.

Но было в нем и то, чего Северус никогда не видел ни у Лили, ни у старшего Поттера. И это все больше убеждало зельевара в том, что у него не выйдет взрастить в себе ненависть к ребенку, который не помнит своих родителей и никак не может быть ответственным за их поведение.

Хотя как бы было проще, если бы Гарри Поттер оказался копией своего нахального отца-выскочки!

У мальчика была привычка делать пометки в учебниках. Похожая привычка была у самого Снейпа, и за нее часто ругала Лили, считавшая, что книги, даже собственные, портить нельзя. У ребенка был аналитический склад ума, из-за чего он отдавал предпочтение не заучиванию материала, как Гермиона Грейнджер, а его систематизации и анализу. А еще младший Поттер явно проявлял какое-то интуитивное понимание зельеварения. Не зная основ на должном уровне, мальчишка уверенно варил зелья на «Превосходно», хотя уже второй раз Северус видел, что вороненок не до конца придерживается заданной рецептуры. Это опять же напоминало мужчине вовсе не Джеймса, который, несмотря на знаменитого отца-зельевара, неизменно превращал любое зелье в невнятную бурду, и не Лили, которая никогда не рисковала, не экспериментировала, строго следовала рецепту, а самого Северуса, для которого предписания были лишь базой для работы.

На очередных вечерних посиделках с коллегами в этот раз уделили много внимания юной мисс Грейнджер, которую постоянно и многословно восхваляла Минерва то за столом, то в учительской. Остальных деканов гениальный ум девочки тоже впечатлил, но Флитвик лишь в узком кругу честно признался:

— Минни искренне верит, что ее мисс Грейнджер — самая умная ведьма за последние сто лет. И я с ней в какой-то степени согласен. У девочки удивительная способность к запоминанию материала. Она практически помнит его наизусть. Но вот магический талант… Понимание магии. Нет, в этом Гермиона Грейнджер еще слишком далека от значительной части ее одногодок и большинства старшекурсников. Да и нет в ней выдающихся сил… Я надеюсь, что с возрастом мисс Грейнджер сможет понять суть, но пока магия для нее… инструмент. Как… как все эти маггловские штуки, которыми полны их дома.

— Верно, — согласилась мадам Пинс. — Я хоть и не вижу ее на занятиях, но каждый день наблюдаю в Библиотеке. И пока больше похоже на то, что девочка воспринимает палочку как источник магии, а не ее проводник.

— Что вы хотите? Ребенок! — отмахнулась Помона. — До этого она ничего не знала о магии, а тут столько всего. Само собой, для нее палочка — своеобразный пульт от телевизора. Нажал на кнопку — включил картинку.

Северус с интересом покосился на Спраут. Флитвик и Помфри от него не отстали.

— Ой, я этим летом ездила в гости к своему старому знакомому, — призналась преподаватель травологии и зарделась. — Он живет в Тронхейме, в Норвегии. Вы бы видели его сады! Это что-то невероятное. И сам дом! Он довольно необычный волшебник. Он еще лет тридцать назад полностью отказался от всяких чар на доме, но оплел ими свои сады так, что у воров редких растений нет и шанса. Жена Ола — маггла, так что его выбор вполне понятен. И то, что у них куча всей этой маггловской техники. Я прожила у них две недели и даже успела освоиться. И телевидение — это упоительная вещь. Особенно эти маггловские… передачи… полностью посвященные растениям, животным, науке!

— О, я слышал об этом, — покивал Флитвик. — А если… они записаны на… там какой-то артефакт? Что-то такое?

— На кассету! — с гордостью продемонстрировала свои познания Спраут. — Да. Записи можно повторять много раз. Ах! Как бы было полезно нам иметь что-то подобное. Это вам не Омут Памяти с его не всегда четким изображением. Качественная картинка, полезная информация. И можно сразу множеству детей показать. Но…

— Да, нам такое не доступно, — согласился Филиус с горечью. — Даже артефакторы из Отдела Тайн пока не придумали, как заставить маггловскую технику сложнее радио работать в доме, полном магии. Что уж говорить о мэнорах, Министерстве или Хогвартсе! Все эти приборы тут же ломаются, даже если провести… электричество, а не пытаться заряжать магией.

— Может, все дело в артефакторах? — предположила мадам Пинс.

— Думаешь, зря Альбус упразднил артефакторику двадцать лет назад? — уточнил маленький профессор.

— Кто теперь скажет? — пожала плечами библиотекарь. — Этот факультатив и в прежние времена выбирало не больше десятка учеников на каждый курс, и я помню, как последний преподаватель этого предмета жаловался, что все его ученики — ремесленники, а не истинные артефакторы. А теперь еще и у нас никто толком не дает знаний по этому сложному предмету…

— Но руны, чары, нумерология и трансфигурация — основы для изучения артефакторики, — не согласился Филиус. — Если хорошо даются эти предметы, то и артефакты можно научиться создавать. Да и не учили у нас артефакторике внятно. Лишь в академии начиналась настоящая учеба.

— В любом случае сейчас артефактора, который способен не просто копировать уже кем-то ранее придуманное, а создавать что-то новое, разрабатывать артефакты под нужды нашего мира, днем с огнем сыскать тяжелее, чем гениального зельевара, — вздохнула Ирма. — И вот у нас явный тому пример прямо перед глазами. Северус. Ты уже в школе был талантлив, — напомнила волшебница, будто сам Снейп об этом не знал. — А сколько за это время появилось детей с задатками артефактора?