Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор - Страница 69

34

Винсент увидел Кристину прежде, чем она его. Она сошла с лондонского поезда в дальнем конце платформы, и он сразу заметил ее фигурку, то появляющуюся, то пропадающую в толпе пассажиров, спешащих к турникету на выходе.

Кристина выглядела такой юной и хорошенькой в верблюжьем пальто с поясом и нарядных туфлях на очень высоких каблуках. Ее шаг был быстр и легок, плечи расправлены, голова высоко поднята. В облике ее угадывалась уверенность в себе, и это порадовало Винсента.

В следующем месяце дочери исполнялось двадцать три года. Он с трудом мог в это поверить. Казалось, только вчера он катал ее в коляске. Она выросла хорошей, умной, на которую всегда можно было положиться. Когда дочь отправилась в Лондон, Винсент беспокоился о ней, тревожился, сможет ли она верно оценить ту или иную ситуацию и людей, особенно мужчин. Но в один прекрасный день сам удивился своим волнениям. Кристину воспитали как надо; она знала разницу между хорошим и дурным. И с того момента Винсент перестал беспокоиться. Да, они с Одрой могли гордиться своей дочерью.

Кристина заметила отца, замахала рукой и ускорила шаг.

Винсент поспешил к ней, улыбаясь и махая в ответ.

Они остановились друг перед другом.

– Привет, папа, – воскликнула Кристина, поставив чемодан на землю.

– Привет, крошка.

Они обнялись, затем отступили на шаг, заглядывая друг другу в лицо. Сегодня была Страстная пятница; они не виделись с Рождества. Как всегда после долгой разлуки, отец и дочь внимательно разглядывали друг друга.

Кристина с удивлением подумала, что Винсент выглядит усталым и постаревшим. Обычно он казался моложе своих лет.

У нее все в порядке, подумал Винсент, и сердце его сжалось. Он знал, что она будет огорчена, когда узнает про Одру, и раздумывал над тем, когда лучше сказать ей. Конечно, до того, как они приедут домой.

– Пойдем, дорогая. – Винсент поднял чемодан и, взяв дочь под руку, быстро пошел вдоль платформы. – Мама ждет тебя, как всегда, с большим нетерпением.

– Я тоже жду не дождусь, когда увижу ее. Где ты поставил машину, пап?

– Прямо около вокзала. Мы будем дома очень быстро, не успеешь и глазом моргнуть.

Пока Винсент вел машину по Станнинг и Роуд, Кристина оживленно рассказывала о своих планах на пасхальные каникулы.

– Я думала провести уик-энд с вами, а потом, если вы не будете против, хотела бы на несколько дней поехать на природу порисовать.

– Прекрасно, Кристи. Куда ты собираешься?

– Сначала я думала об Озерном крае, но мне хочется сделать морской пейзаж, и я засомневалась, не поехать ли мне на Восточное побережье… Уитби, Скарборо, Флэмборо-Хед, куда-то в те места. Как ты думаешь?

– Там прошло твое детство, а? Это неплохо, но что бы ты сказала об окрестностях Равенскара? Там величественные утесы, с них открывается впечатляющий вид, а поблизости есть приличный отель. Нам бы хотелось, чтобы тебе жилось удобно во время твоих вылазок на природу.

– Вы балуете меня, – засмеялась Кристина. – Хорошо бы мама смогла на пару дней отпроситься из больницы и поехать со мной. Это пошло бы ей на пользу, не правда ли, пап?

Винсент промолчал. Он съехал на обочину и, затормозив, повернулся к дочери.

– Мне нужно кое-что сказать тебе…

– Что случилось? – воскликнула Кристина, сразу же поняв, что произошло что-то плохое. – Это касается мамы, да?

Винсент кивнул.

– К сожалению, да, дорогая.

Схватив отца за руку, Кристина вгляделась в него, и на ее лице отразилось сильнейшее беспокойство.

– В чем дело? – требовательно спросила она.

– Твоя мама заболела, серьезно заболела, Кристи. Слегла три недели назад с вирусной пневмонией. Провела в больнице больше двух недель… Врачи боялись за ее легкие. Не смотри так испуганно, дорогая, сейчас ей лучше. Она дома и идет на поправку.

Потрясенная, Кристина несколько минут молчала, а затем гневно воскликнула:

– Почему ты не дал мне знать? Как несправедливо с твоей стороны было держать меня в неведении. Я должна была быть с ней, а на прошлой неделе так просто обязательно, раз она уже была дома. Тебе следовало меня известить!

– Я не посмел идти против воли твоей матери, Кристи, милая, – тихо промолвил Винсент. – Я боялся расстроить ее, а она обязательно бы расстроилась, если бы я вызвал тебя. Она не хотела, чтобы ты волновалась. Ты же знаешь свою маму.

– Я тебя не понимаю, просто не понимаю, – кричала Кристина, в недоумении качая головой. – Просто не могу представить себе, почему ты послушался маму. И вообще, кто за ней ухаживает с тех пор, как она дома?

– Я ухаживаю. – Винсент включил зажигание и оглянулся, прежде чем выезжать на дорогу. – Я взял неделю отпуска на работе. Сейчас у нас не очень много дел, к тому же я не полностью использовал прошлый отпуск.

– Я могла бы приехать на прошлой неделе, – выпалила Кристина. – Я просто убивала время в Лондоне в ожидании отъезда домой. В колледже не было никаких важных занятий.

Винсент понял, что поступит умнее, если промолчит. Их схожие темпераменты могли стать причиной ссоры, а сегодня это было абсолютно ни к чему. Винсент нажал на акселератор и сосредоточился на дороге.

Проехав половину Бридж-роуд, он украдкой посмотрел на дочь и сказал спокойно, но твердо:

– Надеюсь, ты в порядке, наша Кристи. Я не хочу, чтобы ты ворвалась в дом как вихрь и расстроила маму.

– Господи, папа, иногда ты становишься просто невозможным. Как ты мог подумать, что я могу так поступить?

Глаза Одры казались больше и синее, чем когда-либо, на осунувшемся и покрытом меловой бледностью лице, что ясно свидетельствовало о том, как тяжело она болела последние несколько недель. При виде Кристины, стоявшей в дверях, оно осветилось радостью.

– Здравствуй, дорогая. – Голос Одры был слабый. Она едва приподнялась на локтях навстречу дочери, спешившей к ее постели.

– Ох, мамочка, мамочка дорогая, – шептала Кристина, встав на колени и нежно обнимая Одру. – Ты должна была разрешить папе вызвать меня, – бормотала она, касаясь губами волос матери, – ты должна была это сделать. – Отпустив ее, она откинулась назад, пытаясь оценить ее состояние.

Подняв руку, Одра коснулась лица Кристины.

– Твои занятия сейчас важнее всего.

Хотя Кристина не могла с этим согласиться, она кивнула. Затем, поднявшись, подошла к эркерному окну и, подвинув стул ближе к Одре, села.

В комнату вошел Винсент и остановился в изножье постели.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая? Все в порядке? Тебе удобно?

– Да, спасибо.

– Тогда пойду поставлю чайник.

Когда отец вышел из комнаты, Кристина наклонилась к матери и бодро сказала:

– Ну, теперь я здесь, мамуля, и всю следующую неделю буду ухаживать за тобой, нянчиться и баловать тебя так, как ты того заслуживаешь.

Лоб Одры прорезала морщина.

– На Рождество ты говорила, что собираешься отправиться в Озерный край на этюды. Надеюсь, ты не изменила свои планы из-за меня?

– Нет-нет, – быстро проговорила Кристина. – Мой преподаватель не считает это необходимым. У меня достаточно готовых работ.

– Как прекрасно, если ты пробудешь здесь целую неделю, – пробормотала Одра, откидываясь на подушки, и на ее лице появилось довольное выражение. – Как Джейн?

– По-прежнему хорошо, она передает тебе привет.

– Я рада, что вы дружите и что ты квартируешь с ней. – На исхудалом лице Одры снова появилась улыбка. – Расскажи мне про все, что ты делала… ты знаешь, как я люблю слушать о твоей жизни в Лондоне.

– Конечно-конечно. Только сначала спущусь помочь папе. Тебе хотелось бы что-нибудь к чаю?

– Нет, я не голодна, дорогая, спасибо.

Кристина побежала вниз по лестнице с намерением предупредить отца о том, что ее планы переменились, прежде чем он упомянет о них в присутствии Одры. Винсент на кухне разворачивал кусок масла. Он поднял глаза на дочь.

– А, вот и ты, дорогая. Я купил сегодня в кондитерской пасхальных булочек. Хочу намазать одну из них маслом для мамы.