Теория войны. Стратегическое отступление - О.Шеллина (shellina) - Страница 2

М-да, не слишком-то почтительное отношение капитана к моему высочеству. Но с данным феноменом я разберусь попозже. Мне бы вспомнить, чьё я вообще высочество и почему меня хотят убить толкиентисты. Стоп. А причём тут высочество и заигравшиеся толкиенисты? Так, либо это играет со мной моё слишком бурное воображение, подкидывая не существующие фортеля, либо я действительно ни хрена не помню даже собственного имени.

– Я в порядке, капитан, – голос звучал глухо, и слова произносились медленно, словно мне рот набили манной кашей. Как будто я говорю на иностранном языке, и мой речевой аппарат ещё не приспособился быстро произносить вроде бы знакомые звуки. – Кто это? – неловко указал на тело.

– Да какой-то одиночка, видимо, охотник. Увидел наш отряд и решил проявить инициативу, – усмехнулся капитан. – Нам бы побыстрее пересечь границу, ваше высочество. Длинноухие в нашем Гроумене совсем уже чувствуют себя как дома. А ведь досюда ещё не должны были докатиться слухи про то, что столица пала.

– Не говори ерунды, капитан, – сердито отмахнулся от слов воина господин в чулках. – Всем известно, а мы на себе убедились, насколько мощные маги у завоевателей, что для эльфийского выродка стоит создать вестника? Хорошо ещё, что им, скорее всего, неизвестно, что его высочество принц Бертран жив и практически покинул страну.

– Да, скорее всего, неизвестно, иначе здесь не протолкнуться было бы от рейнджеров, спешащих порадовать их поганых Лордов головой последнего Клифанга на серебряном блюде.

– Капитан Гастингс, лошадь для его высочества готова, прикажете трогаться? – к нам подбежал молодой парнишка, так же как и капитан, упакованный в броню – а именно в пластинчатый доспех. Забрало его шлема было поднято, что позволяло разглядеть совсем юное безусое лицо парня.

Капитан бросил на меня быстрый взгляд. Видимо, у него возникли определённые сомнения насчёт того, а смогу ли я вообще куда-то ехать, да ещё и верхом. Я как никогда разделял его сомнения, но здесь, похоже, приказы раздавал как раз капитан Гастингс, несмотря на моё высочество.

Внезапно мой взгляд упал на господина в чулках, всё ещё поддерживающего меня за талию, не позволяя завалиться на землю. Да что со мной не так? Почему я на ногах не стою? Подумаешь, головой стукнулся. Как будто я мало башкой в своей жизни бился, чтобы так раскиснуть, как кисейная барышня, ей-богу. Так. Собраться, мать твою, ты же офицер! О как. Я офицер? А высочество? А что, высочество не может быть офицером? К горлу подступил очередной комок, который я с трудом сглотнул, не давая выплеснуться наружу.

– Капитан, может быть, его высочество пока со мной поедут в телеге, – с сомнением в голосе протянул господин в чулках. – Это, конечно, неправильно, но что сейчас вообще правильно? А там Криспин сможет его попользовать, видишь же, его высочество сейчас на троне усидеть не смогут, не то что в седле.

– Его высочество и так на троне не смог усидеть, – грубо перебил господина капитан. – Но ты прав, Бакфорд, нам нужно двигаться быстро, а быстро его высочество вряд ли сможет, так что… Мозес! Где ты, каналья?!

– Я здесь, господин капитан! – Мозес, похоже, тот самый, что убил киллера-толкиениста, материализовался прямо рядом со мной и гаркнул так, что я оглох на одно ухо.

– Не ори, помоги его высочеству разместиться в телеге, и двинемся, и так здесь столько времени потеряли.

Мозес с помощью Бакфорда дотащил меня до телеги. Её с полянки не было видно, она стояла на лесной дороге за деревьями. Зато стало понятно, что я выехал на поляну первым и криворукий толкиенист убил моего жеребца. Конь упал, ну и я, соответственно, вместе с ним.

Добить меня киллеру не позволили, вон он, лежит почти невредимый под дубом, если, конечно, не считать дыры в груди от удара мечом. За это я благодарен вот этому здоровяку, на котором сейчас повис.

Грудь здоровяка была затянута в металлический панцирь, а вот остальных элементов доспеха я не наблюдал. Такое могло произойти, если его застали врасплох, и он просто не успел надеть доспехи полностью, а учитывая его далеко не стандартную фигуру, подобать что-то из трофеев, не имея под рукой грамотного кузнеца, Мозес попросту не смог.

Я еле передвигал конечностями, чем не помогал, а скорее мешал своим спутникам. Собравшись с духом, я посмотрел себе под ноги и заметил, что правая нога совершенно не двигается, а тупо волочится по земле. Как такое могло произойти? Боли в поражённой конечности я не чувствовал и ощущал, на уровне подсознания, что двигаю ею. Хотя по факту просто прыгал на одной ноге, чем заставлял морщиться Мозеса, что-то бурчавшего себе под нос про зажравшихся сыночков высшей знати, готовых умереть от обычного ушиба мизинца.

Я не возмущался, а вскоре и прислушиваться перестал. В голове вертелось что-то такое, связанное с нервно-мышечной памятью, но точку приложения своим мыслям мне найти не удалось.

Наконец-то мы доскакали до дороги, огибающей полянку. Она именно огибала поляну, а не пересекала её. И за каким чёртом меня туда понесло, ясно же, что мы торопимся, к тому же находимся на явно вражеской территории?

Хоть убейте меня, но я не помню подробностей. Кажется, моё состояние называется амнезией. Частичной, если быть точным. То есть, я помню, что есть такая штука, как амнезия, но вот кто мне про неё говорил – не помню. Но в моём положении данные выражения не стоит упоминать и даже о них думать. Желающих прикончить такого важного господина, как я, судя по разговорам, слишком много, а укромных мест в этом лесу не хватит, чтобы разместить всех охотников за одной конкретной головой.

Мозес сгрузил меня прямо на тюки с чем-то мягким. Бакфорд снова суетился, стараясь уложить как можно более комфортно. Похоже, что он личный слуга моего высочества и единственный заботится, чтобы его господину было не только безопасно, но и максимально комфортно. Какая поразительная преданность, я о такой только в книгах про средневековье читал. Точнее, в сказках, потому что, если исходить из исторических фактов, никогда люди, а тем более слуги, не были преданы своим господам.

Что-то меня несёт в неведомые дали, а в своих рассуждениях я с каждым разом всё больше путаюсь, потому что диссонанс с реальностью и моими всплывающими отрывками воспоминаний ничего, кроме тошноты и головной боли, не вызывает. И ни на сантиметр не приближает к самому главному для меня ответу: кто я такой, стрелу эльфийской матери в… хм.

– Криспин, осмотри раны принца, останавливаться мы не будем, – негромко произнёс капитан, который всё это время шёл за нами. – Мне не нравится его правая нога. Надеюсь, ты сможешь найти более вескую причину, почему его высочество перестал нормально ходить. Потому что в удары по голове такой силы, чтобы отказала только одна конечность, я на своей памяти ещё не встречал.

Я с трудом приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. Только сейчас сумел рассмотреть весь отряд, среди которого не нашлось второго такого же идиота, как я, кто с тропы бы свернул и на злополучную полянку зачем-то попёрся. А отряд состоял из порядка тридцати рыцарей. Назвать эту толпу закованных в железо мужиков на лошадях как-то по-другому у меня язык не поворачивался. И что меня всё-таки на эту злополучную поляну понесло?

Телега тронулась, а на мой лоб легла восхитительно прохладная, нежная, явно женская ладонь.

– Я не вижу и не чувствую никаких серьёзных повреждений у его высочества, – низкий, слегка гортанный женский голос заставил меня приоткрыть глаза, которые я прикрыл, борясь с накатывающей волной головной боли.

Прямо перед моими глазами оказался весьма соблазнительный женский бюст, едва прикрытый кружевом этого, как его… по-моему, корсажа.

– Криспин, ты же видишь, с ним явно что-то не так, – я с трудом оторвал взгляд от прекрасного зрелища и покосился на заламывающего руки Бакфорда.

– Я ничего смертельного не чувствую, – упрямо повторила женщина, лица которой я пока не видел. – Но я не целитель, а простая знахарка. Хотя ты прав, с ним явно что-то происходит. Вот что, – через секундную паузу произнесла она, – сейчас я его усыплю. Иногда сон является лучшим лекарством.