Маленькая хозяйка большой кухни-2 (СИ) - Лакомка Ната - Страница 19

- Теперь надо вас осмотреть, милорд. Не бойтесь, это не больно и не страшно. Не бойтесь, потому что я сама боюсь.

Я ждала, что сейчас он спросит, чего я боюсь, я смогу пошутить в ответ, и обстановка станет не такой нервной, но де Морвиль промолчал, продолжая неподвижно стоять, пока я подошла к нему и принялась осматривать его тело от плеч и… и ниже. Казалось, даже воздух между нами раскалился. Сейчас герцог решит, что я нарочно его соблазняю и... А я соблазняю не нарочно?..

Больше всего хотелось прикоснуться к нему, ощутить ладонью твёрдость и гладкость его кожи. И там, где я уже касалась её раньше, и там, куда меня не допустили. Я вспомнила, каким герцог был в ту ночь, когда мы остановились в паре дюймов от греха, и на мгновение прикрыла глаза, чтобы прийти в себя.

- Всё хорошо, милорд, забирайтесь в ванну, - я постаралась, чтобы голос звучал ровно, но всё равно запуталась в словах.

Тем более что сразу же после моих слов кое-что у де Морвиля дрогнуло и подпрыгнуло, и вместе с этим кое-чем дрогнуло и оборвалось моё сердце.

Сесилия, ты становишься безумной. Знал бы дядя… знала бы леди д`Абето… И знал бы господин маршал, что могло произойти, дотронься он сейчас до меня…

Но герцог послушно отправился в ванну, и я украдкой перевела дыханье и одновременно подосадовала на его выдержку. Мог бы… Стоп, Сесилия. Не думай того, чего сама не желаешь. Ну, или понимаешь, что этого не надо желать. Ну, или…

Вода скрыла великолепное мужское тело хотя бы частично, и я смогла справиться с дрожью в руках, взяла мочалку и мыло, и встала на колени возле ванны.

Мы уже столько раз делали это – я мыла герцога, он сидел в ванне, и ничего, но… Но сейчас всё было не так как раньше. Тёмный взгляд де Морвиля не отпускал меня, удерживал, я ощущала его, даже когда смотрела на мочалку. Боже, хватит ли у меня сил удержаться?.. И не лучше ли убежать в комнату с самозыкрывающимся замком?.. Убежать, не оглядываясь…

Я потёрла де Морвилю руки, плечи, спину и перешла к груди. Он чуть переменил позу, уперевшись в противоположный край ванны ногой, вода плеснула, и я вздрогнула, как ужаленная, уронив мыло. Оно нырнуло в воду и исчезло где-то в районе мужских бёдер. Сейчас я опущу руку в воду, чтобы достать мыло, и…

- Сесилия, не бойтесь, - услышала я голос герцога, и опять вздрогнула, потому что каждое слово прокатилось по мне горячей волной от макушки до пяток, и всякий раз – через сердце. – Не бойтесь, я умею ждать, – повторил между тем де Морвиль. – Но всё же прошу, не испытывайте меня слишком сильно.

- Постараюсь, милорд, - ответила шёпотом, потому что не была уверена, что смогу заговорить в полный голос. – Как давно вы не были с женщиной?

- Зачем вы спрашиваете? – герцог лежал в ванне неподвижно, но никакой расслабленности в его позе не было и в помине.

Вода помутнела от мыла, скрыв от меня явное свидетельство неутоленной мужской страсти, но это, как ни странно, меня не успокоило, а наоборот, распалило ещё сильнее.

- Я спрашиваю вас не как любопытная женщина, - сказала я и быстро вытерла пот, проступивший над моей верхней губой. – Спрашиваю, как врач, милорд. И вы можете ответить без смущения.

Ну вот, даже почти не солгала. И даже хватило смелости об этом заговорить. Ещё бы хватило смелости на кое-что другое…

- Вам жарко, - сказал герцог, словно не слыша моих слов. – Может, вы тоже разденетесь?

- Нет, - ответила я, и прочитала в глазах герцога такое разочарование, что не смогла сдержать улыбки. – Потому что мы с вами прекрасно знаем, чем это может закончиться.

- Да, вы правы, - признал он с тяжёлым вздохом и прикрыл глаза, опустившись в воду почти по шею.

- Однажды я подслушала разговор дяди с незабвенным господином Гарретом, – произнесла я, огромным усилием заставляя себя говорить ровно и немного небрежно. – Они обсуждали судьбу одного дядиного пациента. Он долго болел, и когда выздоровел, дядя рекомендовал ему как можно скорее… вернуться к обычной мужской жизни.

- Думаю, ваш дядя был бы не слишком доволен, что вы подслушивали именно этот разговор, - заметил герцог, не открывая глаза. – И ещё, Сесилия, думаю, вам надо пойти поужинать и лечь спать. Сегодня было слишком много волнений.

- И для вас тоже, милорд. Поэтому вам необходимо расслабиться и успокоиться, - я опустила руку в воду и осторожно повела её сначала по краю ванны, а потом коснулась обнажённого мужского бедра.

Герцог тут же открыл глаза, и его пальцы вцепились в края ванны.

- Ищете мыло? – спросил он сквозь зубы.

- Признаться честно, ищу вас, - сказала я и, наконец-то, положила ладонь туда, куда мне хотелось больше всего – на горячую и твёрдую мужскую плоть, которая мгновенно дрогнула от этого прикосновения. – И если позволите…

- Опасная игра… - выдохнул герцог. – Лучше остановитесь…

Но сам с места не двинулся, только ещё крепче ухватился за ванну, в то время как я приласкала его, погладив его мужское достоинство по всей длине.

- Это не игра, - возразила я, действуя смелее, и с восторгом отмечая, как определённая часть его тела отвечает каждому моему движению. – Я не осмелюсь играть с вами, милорд.

Он хотел что-то сказать, но не смог – только простонал, закусив нижнюю губу. Глаза у него лихорадочно блестели, и я не удержалась и потянулась к нему, не прекращая поглаживать чёткими, ритмичными движениями, вспоминая, как он двигался на мне, прижимаясь бёдрами.

Герцог не стал ждать, пока я дотянусь до него – подался ко мне сам и впился мне в губы с такой отчаянной страстью, что я тоже чуть было не застонала. Поцелуй получился таким же обжигающе горячим, как в спальне в Эпплби, но совсем другим. В прошлый раз в поцелуе участвовали наши губы, а теперь язык герцога проскользнул в мой рот, и поцелуй превратился во что-то невероятно дикое и… и безумно прекрасное.

Несколько удивительных, великолепных, чувственных минут я ощущала это проникновение и не могла им насытиться. Я настолько увлеклась новым поцелуем, что замедлила движения рукой.

Де Морвиль вдруг оторвался от меня и еле выговорил, тяжело дыша и судорожно сглатывая:

- Сесилия… быстрее… умоляю…

Это оказалось ещё слаще поцелуя. Я смотрела в преображенное страстью лицо герцога, на его приоткрытые губы, на дрожащие ресницы, на высокий лоб, покрытый капельками воды, и ничего так не желала, как стать источником наслаждения для этого человека. Единственный источником, чтобы он насыщался только лишь со мной…

Плоть под моими пальцами стала каменной твёрдости, герцог де Морвиль содрогнулся всем телом, простонал, и я догадалась, что он вот-вот достигнет пика.

Это произошло, и я чувствовала это не только ладонью. Я чувствовала это всем сердцем, жадно выпивая дыхание герцога, легко целуя еле заметную морщинку между его бровей… И ещё я чувствовала, как напряжение оставило его – и телесно, и душевно. Он был здоров, он возвращался к жизни, и для меня это было самым настоящим счастьем. Потому что настоящее счастье – это когда ты радуешься не за себя, а за того кто дорог, кто близок, кого… кого любишь…

Герцог шумно вздохнул, словно просыпаясь, потёр лоб ладонью, покачал головой и произнёс:

- В этом доме срочно нужен Эбенезер.

С трудом заставив себя стряхнуть волнение и приятное оцепенение, я поднялась с колен. Моя рубашка промокла на груди, и правый рукав был мокрым до плеча, и сразу стало зябко и неприятно. Я пожалела, что не прихватила халат. Но если пойти за ним в спальню, это будет похоже на бегство. Я закатала рукава как можно выше, накинула шаль и завязала её на груди узлом.

- Вставайте, надо вас ополоснуть, - велела я герцогу и взяла кувшин с чистой водой.

Он молча подчинился и поднялся в ванне во весь рост. Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы полить де Морвиля хотя бы от плеч. Он забрал у меня кувшин и вылил остатки на голову, прямо на макушку, а потом выбрался из ванны и послушно стоял на коврике, пока я вытирала его и закутывала в простыню.