Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 216

Это не значит, что нужно возвращаться к идеалам, к идеализму - хотя бы к тому ублюдочному идеализму, которым была коммунистическая идеология. Но нынешние правители России, похоже, предлагают именно такой вариант. Идеология, спускаемая сверху, - сильная государственность. Об этом Джеффри Тэйлер говорит в следующей главе, названной «Путин Грозный». Действия Путина убеждают в том, что он не понимает основного: не ослабнувшее государство, а умирающая экономика угрожает стабильности и будущему страны. Экономические трудности и доктринарная непримиримость привели к падению Советского Союза и они же могут привести к краху России, - а Путин заявляет, что необходимо восстановить эффективную систему государственного регулирования экономики.

Амбиции сверхдержавы контрастируют с плачевным положением дел внутри России - как в военном, так и в гражданском секторе, и намерения Путина удовлетворить эти амбиции создают ту же политическую путаницу, которая была характерна и для ельцинской эры.

Затем опять следуют подробности, русским хорошо известные: например, такая, что с приходом Путина утечка капиталов из страны увеличилась на 30 процентов. Или : в течение последнего десятилетия российское население уменьшалось на миллион человек в год. Прогнозы устрашающи: при сохранении этой тенденции и при громадном росте заболеваний туберкулезом и спидом, население России, составляющее сейчас 146 миллионов, к середине 21 века уменьшится на треть.

Словами автора: Вовлеченная в этот зловещий процесс, Россия все меньше и меньше способна противостоять демографическому вызову со стороны Китая, уже проникающему на российский Дальний Восток, что в перспективе может привести к этническому распаду страны.

Но это еще не окончательный вывод автора, не самое мрачное из его предсказаний.

Последний раздел опубликованной в майском номере журнала Атлантик Монтли статьи Джеффри Тэйлера «Конченная Россия» носит название «Заир в поясе вечной мерзлоты»; как видим, здесь возвращается тезис, выдвинутый в самом начале: ниспадение России в Третий мир нужно ассоциировать уже не с реальностями южноамериканского типа, что давно уже говорили многие и что казалось наиболее мрачным из пророчеств, а скорее с африканским типом политического и социального существования. Что еще принесет история России? Со времен Ивана Грозного власть Кремля стала синонимом эксплуатации и насилия. Пять веков тиранического государственного господства сделали русских привычными к репрессиям и научили их тому, что для облегчения своей участи надо обманывать государство или его обворовывать. Но с началом горбачевской перестройки русские стали переоценивать свою историю, и само государство начало политику демократического толка - с выборами, свободой прессы, беспрепятственными поездками за границу. Тем не менее история подтверждает, что государство того типа, что создавалось веками в России, может положить конец всем демократическим свободам, в то же время не сумев обеспечить стабильности и создав благоприятную обстановку для коррупции. Сейчас не время воскрешать идеи, приведшие страну на грань катастрофы к 1991 году. Путинские планы усиления государства, если их проведут в действие, означают смертный приговор стране. Но слабое государство отдает народ в руки мафии и бюрократии. Это порочный круг. И зная логику и тенденции российской истории, вполне возможно придти к мысли о том, что процесс российского упадка будет продолжаться до самого конца.

То есть самый сценарий усиления государства - в принципе необходимого - порочен: государственная сила понимается как насилие и милитарная мощь. Это не та сила, которая нужна стране, не говоря уже о том, что нынешняя Россия не может быть супердержавой, несмотря на все запасы ядерного оружия. Наращивание военной мощи может идти - и шло в советское время - за счет уровня жизни народа. Сейчас взять отсюда уже нечего.

И вот теперь главный вывод Джеффри Тэйлора, пересматривающий в целом историю России и ее место в мире: Хотя великодержавные амбиции Кремля мешают ему быть лояльным партнером Запада, экономическая разруха и уменьшение населения делают Россию страной, не представляющей серьезной опасности за ее границами. Россия становится Заиром времен Мобуту, делаясь мало населенной, территориально громадной землей с богатыми природными ресурсами, эксплуатируемыми правящей элитой, в то время как остальное население скатывается вниз по наклонной бедности, болезней и отчаяния.

И недаром в самом конце статьи возникает вполне оправданный ассоциативный образ: Россия сейчас больше всего напоминает Оттоманскую Турцию накануне ее окончательного распада.

В общем, статью Джеффри Тэйлера я более или менее изложил, мысли его донес; вопрос: нужно ли их оценивать, спорить с ним, с этими мыслями? Или тут все - горькая, но бесспорная правда? То есть: действительно ли Россия кончается или уже кончилась? не имеет никакой перспективы?

Вопрос этот нельзя решить в плоскости политической. Существование великой страны не сводится к ее политической истории. Испания и Швеция в свое время были великими державами. Можно ли сказать, что сегодняшние Испания и Швеция не существуют? Это - эмпирический аргумент. Но можно выдвинуть и философский. Витгенштейн сказал, что будущее непредсказуемо, потому что нельзя из меньшего извлечь большее. Будущее по определению больше настоящего - даже если в этом будущем нет элементов политического величия. Будущее может быть меньше настоящегшо только в одном случае: когда его, этого будущего, вообще не будет. Но утверждать такое относительно России вряд ли способен кто-либо - даже человек, хорошо знакомый с нравами российских преступников и бизнесменов.

Тем не менее статья Джеффри Тэйлера, я бы сказал, расстраивает. Нельзя ведь сказать, что в ней - фактическая неправда. На такую Россию русскому человеку хочется закрыть глаза. Иностранцы, однако, видят ее именно так.

Но не все иностранцы.

Недавно в Нью Йорк Таймс появилась статья об одном интересном художественном издании - альбоме французского фотографа, сделанном на русском материале. Автор статья Эми Серэфин, название - «Зимняя Россия: мрак, отчаяние, красота». В 1998 году как раз после финансового краха, постигшего Россию в августе, французский фотограф Люк Деляаэ четыре месяца путешествовал по стране, проехав ее поездом от Москвы до Владивостока. Он останавливался в некоторых городах, например в Перми, Екатеринбурге, Омске, Обгазе, Норильске. Сопровождаемый переводчиком, он стучался в первые попавшиеся квартиры и просил разрешения войти. Редко кто отказывал. Разговоры вел переводчик, русский журналист из Москвы, а Деляаэ наблюдал и, когда на него переставали обращать внимание, принимая его скорее за второстепенную фигуру, начинал снимать. «Вообще русские ничего не имеют против того, чтобы их фотографировали, - говорит он. - Они общительны и рады любому поводу, чтобы отвлечься от своих повседневных невеселых забот. Говорят о себе, о своей жизни охотно и не склонны жаловаться. Даже бездомные на улице кажутся не потерявшими хорошего настроения, особенно если они выпили. Это нужно отнести к величию страны, к щедрости русской души».