Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 201

Вот как комментировал проект Федор Шелов-Коведяев, ответственный секретарь консультативного Совета по делам национально-культурных автономий, бывший первый заместитель министра иностранных дел России:

Я сразу хотел бы высказать мое мнение по существу вопроса... мне известен только один прецедент подобного законодательства - это печально известный нюренбергский закон "О чести и крови немецкой нации". ... Я вообще не очень понимаю, что такое право народа, поскольку эта форма коллективного права, а коллективное право предполагает коллективную ответственность. Это мы уже проходили в 20 веке, к сожалению - неоднократно.

А вот как высказался о законопроекте Гурам Деканоидзе - вице-президент Конгресса национальных объединений России:

Первый, с моей точки зрения, наиболее опасный и наиболее стратегически неверный пункт - статья восьмая закона о единстве русского народа. Там есть констатация того, что сегодня русский народ представляет собой разделенную нацию. Небезызвестная формула еще довоенных времен. На этой же формуле основывался Гитлер, когда добивался величия и единения всей немецкой нации. Поэтому этот лозунг просто опасен.

Понятно, что подобные инициативы, способные вызвать политическую бурю, уже обсуждаются широко, в том числе и на нашем радио (из одной из передач которого я и взял процитированные высказывания). Но мне хочется перевести разговор из политической плоскости несколько поглубже, в историко-культурный план. И тут прежде всего возникает вопрос: а что такое нация и возможен ли, так сказать, правильный национализм?

Для начала приведем мнение, высказывавшееся одним русским автором культурно-консервативного склада - участником в свое время нашумевшего сборника "Из-под глыб", инициированного А.И.Солженицыным. Цитирую статью Вадима Борисова "Национальное возрождение и нация-личность" :

Нация не может быть определена ни как историческая общность людей, ни как сила природная. Нация есть один из уровней в иерархии христианского космоса, часть неотменимого Божьего замысла о мире. Не историей народа создаются нации, но нация-личность реализует себя в истории народа, или, другими словами, народ в своей истории осуществляет мысль Божью о нем.

Эта цитата достаточно репрезентативна потому, что мысль, здесь выраженная, не может считаться принадлежащей лично В. Борисову: это в некотором роде общее место - но хорошее общее место, корректная формулировка корректного (в смысле - пристойного) культурного национализма религиозной складки. Национализм, в эту сторону ориентированный, будет уже не политикой, а некоей как бы культурфилософией. Беда только в том, что эти - национальные - вопросы никогда нельзя поставить в их философско-религиозной чистоте, - они неизбежно проецируются политически. Вообще понятие нации почти невозможно ввести в философский дискурс. В национальном вопросе действует не логос, а эрос, то есть не разум, а страсти: злой эрос, как говорил Г.П.Федотов.

И еще одно обстоятельство, важное уже именно в философском плане: в опыте не дана личность как транссубъективное начало, или, как говорил Бердяев, не существует объективного духа. Слова о нации-личности уже на эмпирическом уровне воспринимаются метафорически. Здесь поднимается старый философский вопрос о так называемых универсалиях, средневековый еще спор реалистов и номиналистов: могут ли общие понятия быть реальными или это только имена (nomina)? И как раз в политике это, казалось бы, отвлеченное философствование чревато самыми нежелательными последствиями.

Вопрос этот был очень остро поставлен еще в 1902 году П.Б.Струве в замечательной статье "В чем же истинный национализм?" Даю обширную выдержку оттуда:

Говоря, что национальный дух воплощается в бесконечном, текучем по содержанию, стихийно-творческом процессе сверхиндивидуального или коллективного характера, мы не хотим превратить ни этот процесс, ни его форму в какое-то особое существо, пребывающее вне живых людей и над ними властвующее. Наоборот, мы решительно будем возражать и протестовать против такого превращения, составляющего лишь первый шаг к полицейскому закрепощению национального духа за какой-нибудь идеей или интересом, могущим предъявить в данный момент прочно укрепленные, так называемые "исторические права". Нет ничего ошибочнее и вреднее, как превращение сложных процессов общественного взаимодействия, общественно-правовых отношений в особые существа или ипостаси, противопоставляемые реальным и живым участникам этих отношений.. Это грубая теоретическая ошибка, воспроизводящая в области общественных явлений старую метафизическую доктрину "реалистов", утверждавших реальное бытие общих понятий и превращавших их в истинные сущности, управляющие миром якобы призрачных отдельностей, миром вещей. Какова бы ни была конечная метафизическая или онтологическая ценность этой точки зрения, ее перенесение в сферу общественно-государственных отношений, где дело идет о человеческой личности, являющейся не только самою подлинной реальностью, но и единственным известным нам из опыта субъектом, - должно быть во всяком случае производимо с величайшею осторожностью. Некритический и бессознательный реализм или универсализм в обществоведении или политике практически часто приводит к грубым и чреватым вредными последствиями заблуждениям. (...) Всякое стремление связать принципиально и навсегда какое-нибудь определенное содержание с формой "национального духа" теоретически означает превращение его из формы текучего по своему содержанию процесса в застывшую сущность, с раз навсегда данным содержанием. Практически, это грубое посягательство на естественное право искания, на право и обязанность человека как такового бесконечно совершенствовать культуру.

...Ни государство, ни национальный дух не являются сущностями или субстанциями; еще того менее они - субъекты, которые можно было бы противополагать личности и духу индивидуальному. В эмпирическом мире, а стало быть и для политики есть один только субъект - человеческая личность. Поэтому общественно-политическое начало свободного национального творчества всецело сводится к свободе индивидуального творчества. (...) Если верно, что нация есть начало духовное, то истинный национализм не может быть ничем иным, как безусловным уважением к единственному реальному носителю и субъекту духовного начала на земле, к человеку.