Русские Вопросы 1997-2005 (Программа радио Свобода) - Парамонов Борис Михайлович - Страница 190

Как видим, контекст ситуации все-таки можно определить как политический - почти со всех сторон. Мотив цивилизационного столкновения присущ в полной мере одним лишь исламским фундаменталистам. Идеологически только они выступают непримиримыми врагами Америки. Поэтому их нужно изолировать, играя на всей перечисленной гамме ближне- и дальневосточных чувств, интересов, корыстей и страхов. Вот где предстоит провести тонкую работу - отнюдь не в "идеологическом обеспечении тревоги", как говорили в былые времена в старой советской армии. Вести же идейную же борьбу с талибами или с боевиками Осамы - бесполезно, их ничем не убедишь.

Есть, однако, потребность в такой - не то что борьбе, а, скажем, дискуссии на внутреннем фронте - в собственно западном культурном контексте. Заявление эксцентричной Леноры Фулани не на пустом месте появилось, она ведь опирается - или по крайней мере может при желании опереться - на очень солидные интеллектуальные разработки, сделанные на Западе мудрецами высшего ранга. И там, где простоватая Ленора Фулани готова обвинить какой-нибудь госдепартамент, - находятся высоколобые эксперты, склонные видеть американские, вообще западные, проблемы не в политическом, а именно в культурфилософском ключе.

В прошлой передаче, говоря о психологических импульсах, стоящих за садо-мазохистским поведением нынешних террористов, я обильно цитировал книгу Эриха Фромма "Анатомия человеческой деструктивности". Речь шла о так называемом групповом нарциссизме, характерном для людей, испытавших коллективную культурную травму - вроде той, что возникает при сопоставлении авангардистской цивилизации Соединенных Штатов с традиционалистскими культурами мусульманского Востока. Нарциссизм - замкнутость на себе в самом широком смысле - пытается отбросить источник культурного вызова, просто-напросто уничтожив его. Это хорошо объясняет психологию террористов, выступающих с претензией на культурное соперничество, можно смело сказать, на культурную войну (ведь как раз они и объявили такую войну). Но крайне интересно то, что Эрих Фромм подобного рода реакции называет оборонительной, то есть ответной, агрессией, - первоначальный импульс исходит от другой стороны. И читая Эриха Фромма - да если б его одного! - сталкиваешься с мыслью - мыслью людей, повторяю, в высшей степени авторитетных, - что источник обсуждаемых бед лежит едва ли не на самом Западе. Послушаем, что говорит Фромм по этому поводу, но сначала соберемся с мыслями - сделаем перерыв.

Вот как Эрих Фромм - и не он один, повторяем, - склонен видеть в западной, технологически ориентированной цивилизации некрофильскую - то есть на смерть ориентированную тенденцию. Сама технология создает такую тенденцию и ориентацию - технология, научно-технический прогресс, без которых современное развитое общество просто не способно выжить. Но и модус его выживания, так сказать, - чрезвычайно двусмыслен.

Начнем с рассмотрения самых простых и очевидных признаков современного индустриального человека, - пишет Эрих Фромм. - Его больше не интересуют другие люди, природа и все живое. Его внимание все больше и больше привлекают исключительно механические, неживые артефакты... В нашем индустриальном мире сплошь и рядом встречаются мужчины, которые к своей автомашине питают более нежные чувства, чем к жене...

Вопрос состоит в том, можно ли считать некрофилию характерной чертой второй половины ХХ века, действительно ли она свойственна людям в США и других высокоразвитых капиталистических или государственно-капиталистических системах?

Этот новый человеческий тип интересуют в конечном счете не трупы или экскременты... Это общая ориентация на все искусственное, на вторую рукотворную реальность, отрицающая все естественное, природное как второсортное... Он отворачивает свой интерес от жизни, от людей, от природы и от идей - короче, от всего того, что живет; он обращает все живое в предметы, вещи, включая себя самого и свои человеческие качества: чувства и разум, способность видеть, слышать и понимать, чувствовать и любить. Секс превращается в набор технических приемов, чувства упрощаются и заменяются просто сентиментальностью... Мир превращается в совокупность артефактов: человек весь - от искусственного питания до трансплантируемых органов - становится частью гигантского механизма, который находится вроде бы в его подчинении, но которому он в то же время сам подчинен. У человека нет других планов и иной жизненной цели, кроме тех, которые диктуются логикой технического прогресса. Он стремится к созданию роботов и считает это одним из высших достижений технического разума; а многие специалисты утверждают, что можно сделать робот, который почти ничем не будет отличаться от человека. Такое достижение вряд ли способно нас удивить больше, чем то, что сам человек сегодня сплошь и рядом похож на робота.

Получилось, что как раз недавно - еще до последних кошмарных событий - я читал книгу немецкого философа Петера Слотердайка "Критика цинического разума", вышедшую в русском переводе в издательстве Уральского университета - и был поражен сходством основных его посылок с приведенными мыслями Эриха Фромма, которого я и раньше хорошо знал. Слотердайк вообще находится под сильным влиянием философов Франкфуртской школы, из которой вышел, кстати, и Фромм. Основной текст этой школы - "Диалектика Просвещения" Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера: это там была высказана основополагающая для многих мысль, что тоталитарные режимы ХХ века - немецкий фашизм особенно - были порождены духом европейского буржуазного Просвещения, с его основной установкой доминации - господства над природой, ее технологического покорения, каковые установки были перенесены затем на область социальной практики, породив Освенцим и ГУЛаг. Этот цикл мыслей Петер Слотердайк развивает исключительно красноречиво - он очень хороший писатель, блестящий стилист. Вот резюме некоторых его тем.

Западная культура, по Слотердайку, - банкрот. Самоубийством чревата ее основная, господствовавшая веками установка - рационалистическое Просвещение. Человека нельзя просветить. Он не оказался на высоте своего онтологического призвания, говорит Слотердайк. В человеческом - западном - знании была утрачена любовь к бытию, эротическое к нему отношение. Сама философия изменила себе - как любовь к мудрости. Место любви заняла страсть к доминации, воля к власти, афористически выраженная в главном лозунге Просвещения "знание - сила". Культура Запада, как и его философия, ориентирована на волящий субъект, а не на изначально сущий мир. Просвещенческий философ-рационалист - шпион, подсматривающий за миром, не доверяющий ему, стремящийся разоблачить мир, раскрыть его тайны, как шпион раскрывает вражеские секреты. Агент 007 - подлинный культурный герой Запада (один из примеров слотердайковского красноречия). Априори западного мышления - война. Просвещение Слотердайк называет организацией воинственно-полемического знания. Война - отец всех вещей, повторяет Слотердайк в разделе, озаглавленном "Трансцендентальная полемика: медитация в духе Гераклита". Итог и перспектива таковы: