Чужой престол (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 54

— И какое условие?

— Во-первых, нужно быть коронованным монархом, носить венец правителей Альтаки. А во-вторых… — Риан просиял и засмеялся, будто подобное казалось ему славной шуткой. — Нужно войти в лабиринт и пройти его. Выйдешь — станешь хозяином артефакта, а если не выйдешь — значит, ты ненастоящий король и не должен править Альтакой. Здорово, правда?

— Да уж… — скептически вздохнула Анастасия и покачала головой.

Огден

После вчерашней прогулки с принцессой Огден собирался заглянуть к Каролине, чтобы потом наведаться к Моргану и провериться на влияние шаманской магии, но отчего-то не смог.

Было как-то неприятно. Такой хороший душевный вечер, тёплая беседа, милые, но сдержанные улыбки Анастасии — и он потом должен идти к Каролине? Нет, дело было не только в самой девушке, к которой — в этом Огден не сомневался — у него до сих пор имелись чувства, а просто в ситуации. Идти после проведённого с принцессой времени к бывшей невесте, ещё и не по собственному желанию, а чтобы проверить её… Мерзость какая-то.

Поэтому Огден никуда не пошёл. Может, потом. В конце концов, идея о том, что Каролина может оказаться шаманкой, с самого начала была для него смешной. Если Каролина — шаманка, почему она до сих пор не королева? Сидит в фрейлинах, страдает, ждёт решения принцессы, как и он сам. Могла бы и помочь Анастасии и Роланду объединиться, есть же у шаманов привороты. И не приходилось бы тогда мучаться.

Нет, ерунда это всё — Каролина обычная девушка, слабый маг. У неё даже элементарные заклинания плохо получаются — она сама говорила. А тут какое-то шаманство…

.

На сегодняшнее утро было запланировано совещание с комиссией министерства внутренних дел. Накануне Огден говорил Анастасии, что являться сюда не следует: заседания этой комиссии всегда были одними из самых сложных — хуже для короля было только министерство финансов.

Но принцесса не послушалась и пришла. Правда, почти всё заседание сидела тихо и с интересом слушала обсуждения. О том, что Анастасия может услышать какую-то секретную информацию, Огден не беспокоился — всё секретное обсуждалось обычно только в закрытом формате: король, канцлер и министр, а на подобные совещания выносились общие вопросы.

В отличие от Анастасии, которая явно ловила каждое слово и старательно погружалась в проблемы, Огден постоянно отвлекался. И на что! Он следил за принцессой и канцлером, пытаясь понять, насколько далеко у них всё зашло. И стоит ли продолжать прежний курс и стараться настроить Роланда и Анастасию на авантюру с рокировкой, когда Огден женится на принцессе, но живут все в дальнейшем как им хочется?

Он сам себе не мог ответить на этот вопрос. Ещё неделю назад не сомневался бы, но теперь что-то будто изменилось. И перспектива стать настоящим мужем Анастасии, расставшись с Каролиной, больше не казалась настолько катастрофичной.

В то же время Огден никак не мог определиться. Когда он представлял, что выселит бывшую невесту из дворца, ему становилось тоскливо. Может, так и должно быть? Он ведь хотел жениться на этой девушке, родить с ней детей и прожить вместе до глубокой старости. Огден и сейчас не был уверен, что готов окончательно отказаться от этого плана, поэтому всё смотрел и смотрел — то на Анастасию, то на Роланда, — будто хотел прочесть их мысли, ощутить эмоции.

Кстати! Принцесса ведь эмпат. Значит, если канцлер действительно к ней что-то чувствует, она знает об этом? Или Анастасия не снимает эмпатический щит? Огден помнил, что не все эмпаты вообще пользуются даром — некоторым просто не хочется копаться в чужих эмоциях. Может, принцесса из таких?

В общем, работалось королю в этот день из рук вон плохо, поэтому в какой-то момент, устав бороться с лишними мыслями, Огден отпустил ситуацию и просто позволил Роланду заниматься привычным делом, кивая в нужные моменты.

Очень удобно, когда у тебя такой канцлер.

Да, отец сделал будущему правителю Альтаки поистине королевский подарок, воспитав идеального слугу и помощника. И в то же время он оставил в живых бомбу замедленного действия, которая может рвануть в любой момент, причём даже без желания самого Роланда.

Неужели отец этого не понимал?

Роланд

Во время совещания король был рассеян, поэтому Фоксу пришлось брать всё на себя. Это было немного странно — в последнее время Огден больше любил быть в центре внимания и вести совещания сам, а канцлер только был у него на подхвате. Но сегодня король вёл себя иначе, при этом периодически заглядывался на Анастасию.

Поймав один взгляд и на себе, Роланд внутренне с горечью усмехнулся — что ж, Огден если ещё не влюбился, то хотя бы начал путь к этому. Вон, ревнует. И сидит рассуждает, что делать с канцлером, который нужен государству, но при этом является его соперником за сердце женщины.

К какому выводу придёт Огден, Роланд понятия не имел, но в благоразумности нынешнего короля был уверен. Правда, канцлер подозревал, что план, озвученный Каролиной, изначально пришёл в голову вовсе не ей, а самому Огдену. Вот только король уже начал отходить от своей задумки, а Каролина до сих пор жила в ней, и просвещать девушку насчёт того, что Огден стал сомневаться в удачности затеи с фиктивным браком, Роланд не желал. Сама со временем поймёт — не дурочка.

Думал обо всём этом канцлер недолго — у министерства внутренних дел, как обычно, проблем было множество, не отвлечёшься толком. Кроме того, Роланда сейчас гораздо сильнее волновали не любовные перипетии, в которых ему всё равно ничего не светило, а заговор против Огдена. На то, что такой заговор существует, указывала вся собранная канцлером информация.

Главой комиссии от министерства был заместитель министра — Томас Ротергейл, тот самый человек, который пару раз интересовался у Роланда, не хочет ли он стать королём. Это было давно, и сейчас Ротергейл не проявлял никакой активности — по крайней мере внешне, — но Роланд не верил, что люди, подобные Томасу, могут отказаться от удовлетворения собственных амбиций. Высокий, с густыми светлыми волосами, обворожительной улыбкой и умными ярко-голубыми глазами, Ротергейл производил впечатление и своим внешним видом — несомненно привлекательным для женщин, — и талантами. У него была уникальная память, он умел складывать, вычитать, умножать и делить в уме большие числа, и магом был неплохим — учился в Королевской магической академии на пару курсов младше Роланда, и канцлер помнил его ещё со времён учёбы. Талантливый мужчина, умный и хитрый.

— Странно, что Томас приходил к тебе с предложением занять трон, — удивлялся Трой Уолтер, когда Роланд поведал ему о том, что предпринял его подчинённый. — Я бы предположил скорее тот факт, что Ротергейл сам захочет стать королём — настолько он амбициозен. Но увольнять не хочу. Пусть он лучше будет под нашим присмотром. Уволим — ещё неизвестно, что Томас может вытворить, обозлившись. С его умениями он дворец по камешку разберёт и новый построит.

В этом Роланд с другом был согласен, поэтому не настаивал на отдалении Ротергейла от двора, но следил за ним внимательно.

Томас прекрасно выполнял свои обязанности заместителя министра и руководителя королевской комиссии, был компетентен и услужлив, и к канцлеру всегда относился вполне дружелюбно, здоровался и не игнорировал при встрече. А вот к Огдену — с прохладцей. Ничего, в чём Томаса можно было упрекнуть, но чувствовалось, что король ему не нравится. Впрочем, это вполне объяснялось характером Ротергейла, который, по слухам от подчинённых, приходил в ярость, если обнаруживал чью-нибудь некомпетентность, а Огден пока ещё был воплощением некомпетентности.

Да, Роланд подозревал Ротергейла, предполагая, что тот может быть замешан в каком-либо заговоре, но вот в каком? Томас за то, чтобы посадить на трон Фокса? Или за то, чтобы сесть на него самому? Вряд ли за Тедеона или Грегора — они гораздо хуже Огдена, но чем демоны не шутят…