Чёрный хребет. Книга 2 (СИ) - Дроздовский Алексей - Страница 20

– Теперь вы поняли правила, – говорю. – Сыграйте друг с другом.

Слежу, как рыжие бородачи играют и мне больно на это смотреть. Элементарные ошибки и невозможность просчитать свои действия хотя бы на три хода вперёд. Они ходят фигурой, которая может походить. И плевать, что сам себя загоняешь в ловушку и через пару ходов у тебя заберут сразу три камня разом.

Но кто я такой, чтобы возмущаться? Выигрышного фонда нет, никто тебе не заплатит за победу. Главное в игре – получение удовольствия обоими сторонами. Если хотя бы одна из сторон не испытывает удовольствия, то это плохая игра.

– Однажды, – говорю. – Я научу вас играть в ещё более интересную игру. «Шахматы» называется, но для неё придётся найти камни двух цветов, и из каждого выточить уникальную фигуру, которая передвигается по-своему.

– Нам и эта нравится, – отвечает Длехи. – Она достаточно сложная.

– Сложная? – смеюсь. – Поверьте, вы ещё шахмат не видели.

И это я даже не вспоминаю по-настоящему сложные игры, которые существует в моём мире. Периодически мы с женой выбирались на пикничок и часто брали с собой что-нибудь захватывающее, вроде монополии или колонизаторов. Дайте мне время и я заново изобрету подземелья и драконы. Ни разу в них не играл, но примерно представляю, как это выглядит.

Продолжаем сидеть в разрушенном сарае с провалившейся крышей. Режемся в шашки, пока солнце не начинает клониться к горизонту. За полчаса до темноты слышатся шаги других людей.

Хуберт с остальными тут же замолкают и продолжают молча пялиться на доску.

Вскоре из-за разрушенного дома показывается Гамрул с ещё тройкой людей. Те самые палачи, что собирались насадить меня на пику.

– Что это вы тут делаете? – спрашивает мужчина. У него очень радостное настроение.

Хуберт поворачивается в его сторону, долго смотрит ему в глаза, а затем очень отчётливо произносит:

– Мы тут обсуждаем, какой ты дебил и жополиз.

– А ещё кретин и недоносок, – поддерживает Длехи. – Удивительно, как жена тебя терпит, Гамрул. Ты же ничтожество. Я бы прыгнул со скалы, если бы родился тобой.

Глаза Гамрула перестают улыбаться, но губы всё ещё натянуты. Правильно говорят, хочешь увидеть настоящую эмоцию человека – закрой нижнюю половину лица. Глаза гораздо более красноречивы, чем губы.

– Что-то я не понял, – говорит. – Вы хотите нарваться на неприятности?

– На какие ещё неприятности? – спрашивает Длехи. – Ребята, вы понимаете, о каких неприятностях он говорит?

Хуберт отрицательно качает головой.

– Я знаю, – отвечает Гунай. – Ему не нравится, что мы его обзываем, поэтому он побежит жаловаться мамочке. Так что не надо, не будем ему грубить. А то тётя Дорнет нам по заднице даст и в угол поставит.

– Я уже давно не ребёнок, – говорит Гамрул. – И не буду терпеть обиды от таких как вы.

– Так тебя никто и не заставляет, – отвечает Длехи. – Разворачивайся и топай отсюда подальше. Мы и дальше продолжим говорить, какой ты бесхребетный ублюдок, но ты, по крайней мере, не будешь этого слышать.

– Я уйду... но только с этим малышом.

Гамрул делает шаг в мою сторону, но Длехи протягивает руку и берёт своё копьё. Хуберт, Гунай и Длехи вооружены, в то время как четверо пришедших при себе даже ножа не держат.

– Трогс сказал нам проткнуть этого парнишку, – продолжает Гамрул. – И я уже подобрал подходящую пику для него.

– Забавно, – отвечает Длехи. – Сегодня ранним утром я проснулся оттого, что очень сильно захотелось отлить. Обычно я так рано не встаю, но сегодня очень приспичило. И, представь себе, выхожу я на улицу, подхожу к туалету, мочусь в дырку. А вокруг меня летает эта мерзкая зелёная муха, жужжит. И говорит человеческим голосом: зачем ты тратишь свою мочу впустую. Обосцы лучше Гамрула, может хоть так человеком станет. Конечно же я не стал слушать какую-то глупую муху, но сейчас задумываюсь, а может всё-таки стоит?

– Что за фигню ты несёшь? – спрашивает Гамрул. – У тебя беда с головой?

– Почему же? Навозная муха, возможно, права. Вдруг моя моча подействует на тебя отрезвляюще и ты, наконец, отрастишь яйца.

– Я не собираюсь это терпеть...

Гамрул пытается обойти мужчин, но Хуберт и Гунай тоже берут свои копья.

– Вы перечите приказу старейшины? – спрашивает Гамрул.

– Никто ему не перечит, – отвечает Длехи. – Мы просто собираемся поупражняться тут с оружием. Так что отойди подальше. Будет очень неловко, если ты случайно прыгнешь на одно из наших копий.

– Я прямо сейчас пойду к Трогсу и скажу, как вы себя ведёте...

– И что он сделает? Скинет нас со скалы и скажет, что это несчастный случай?

– Он насадит вас на пики за неповиновение.

– Ему трудновато будет это сделать, – отвечает Длехи. – Он уже стар и с кресла поднимается только с чужой помощью. Не могу представить себе, чтобы он водрузил меня на пику.

В молчании Гамрул сверлит Длехи взглядом, пока тот непринуждённо засовывает руку в штаны и чешет задницу.

– Парни, – вмешивается старик, позади Гамрула. – Трогс приказал отправить чужака на кол, мы должны подчиниться.

– В таком случае, – отвечает Длехи. – Скажите ему, что мы играем в настольные игры и сейчас неподходящее время. Как закончим, так сразу.

Несмотря на спокойный вид Длехи, в его голосе появляются яростные нотки. Понимаю, что он на моей стороне, но даже у меня мурашки идут по коже от полыхающей в нём ненависти.

Несколько секунд Длехи стоит с закрытыми глазами, делает несколько глубоких вдохов, а затем продолжает:

– Передайте уважаемому Трогсу, что его приказ будет выполнен, но чуть-чуть попозже. Со всем моим почтением.

– Завтра ты будешь болтаться на пике с этим чужаком, – отвечает Гамрул и пятится назад.

– С чего это вдруг? – спрашивает Длехи. – Я что-то не так сделал? Ребята, подскажите, я не понимаю.

Четверо палачей уходят, а Хуберт, Гунай и Длехи откладывают копья в сторону. Кажется, только что я был невероятно близок к смерти, а заступились за меня люди, которых я вижу впервые в жизни.

Чем дольше я нахожусь в Дигоре, тем меньше понимаю, что происходит.

– Гамрул скоро вернётся и приведёт за собой других, – говорит Хуберт, передвигая камень на доске.

– Тогда нам стоит устроить тут турнир по шашкам, – отвечает Гунай. – Позовём как можно больше друзей и устроим здесь чемпионат. Ну и костерок, конечно, разожжём, мяска пожарим.

– Звучит неплохо, – соглашается Длехи. – У меня как раз запасы мёда на такой случай.

Двое мужчин исчезают в вечернем сумраке и мы остаёмся с Хубертом наедине. Мужчина достаёт из-за пояса расчёску и медленно, с наслаждением, расчёсывает свою бороду.

– Что это было? – спрашиваю.

– Как что? Мы будем устраивать турнир по шашкам. Кстати, спасибо, что показал нам такую классную игру.

– Нет, я про другое. Почему Длехи с Гамрулом так схватились? У них старая вражда?

– Да брось, какая там вражда, – смеётся Хуберт. – Мы всё детство издевались над этим придурком и будем это делать ещё очень много лет.

– Но тут явно что-то кроется. Я же слышал, как Длехи свирепеет с каждым словом. Он едва сдерживался, чтобы не убить кого-нибудь.

– Понятия не имею о чём ты.

Смотрю, как Хуберт улыбается и расчёсывает бороду. У него с друзьями есть какие-то внутренние шутки и секреты, которыми он не хочет делиться.

Через несколько минут к нам начинают приходить новые люди. Все рыжие, бородатые, будто с конвейера. Должно быть, дарграговцы для них тоже будут выглядеть на одно лицо с чёрными волосами и чёрными бородами.

Несут с собой столы, стулья, разводят костёр. Каждый из них подходит ко мне здоровается, называет своё имя. Я даже не стараюсь запомнить, поскольку мой предел – четыре-пять. В общей сложности двадцать шесть человек собрались рядом с сараем. Разводят костёр, готовятся несколько часов провести за настольными баталиями.

– А какой приз победителю? – спрашивает кто-то из темноты.

– Целую неделю будем носить воду, – отвечает Хуберт. – И в доме уберёмся.