Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 62

– Рудин, конечно, человек страшный, но зачем ему убивать своих хозяев?

– Ну… тут картина еще только проясняется. Его сейчас как раз по делу об убийствах допрашивают. Мы тоже его допрашивали, но только по своей, так сказать, епархии, по делу об изумрудах.

– Значит, все-таки фирма занималась изумрудами? – удивилась Люба.

– Еще как занималась! Это был основной бизнес

ваших «Самоцветов». Вся официальная часть деятельности фирмы – это так, прикрытие. В общем, Рудин уже подтвердил, что Тарчевский через подставные фирмы приобретал на Урале, на Балышевском руднике крупные партии изумрудов. Приобретал практически за бесценок – руководство рудника продавало изумруды по заниженным ценам. Естественно, не без выгоды для себя лично – на взятки уральцам Тарчевский никогда не скупился, и они всегда многократно окупались. Потом изумруды попадали на фабрику, принадлежавшую Бурмистрову, то есть уже в «Самоцветы». Там в особом цехе их вставляли во всякие грошовые украшения. А затем эти украшения уходили известной вам фирме «Рихтер Эделынтайн» как штампованная бижутерия с дешевыми самоцветами. На всех этапах пути этих камней – от Урала~до Германии – конечно же не обходилось без того, чтобы подмазать нужных людей, включая и таможню. Но это уже не наши дела…

Русанов легонько тронул Никиту за рукав, показав ему глазами на Любу. Та лежала, полуприкрыв веки, словно в каком-то забытьи.

– Простите, Люба, может быть, зря я все это вам сейчас говорю… Вы устали, да?

– Нет, нет, ничего. Продолжайте, пожалуйста! Для меня сейчас, может быть, нет ничего важнее…

Еще раз с некоторым сомнением посмотрев на ее бледное лицо, Орел продолжил:

– В Германии изумруды, понятное дело, вынимались из оправ, и Рихтер перепродавал их в Израиль для огранки, естественно, уже по совершенно другой цене. Неучтенный навар делили Рихтер, Бурмистров, Тарчевский и Рудин. Ну и о каких фиксированных прибылях фирмы, а соответственно и налогах могла идти речь?.. Всем бизнесом с изумрудами в «Самоцветах» заправлял Тарчевский. Бурмистров был боссом, хотя знал и не все, а Рудин и несколько его самых доверенных людей осуществляли оперативное прикрытие незаконных сделок и вывоз камней. И все шло как по маслу до тех пор, пока Тарчевский не решил, что работает он много, а получает мало. Любовь Петровна слушала, затаив дыхание.

– Во время одного из своих приездов в Берлин он сговорился с Рихтером, что будет делать для немецкой фирмы украшения из уже ограненного изумруда, – и все это, естественно, в обход Бурмистрова. И несколько лет такие украшения – уникальные, эксклюзивные – делал. Не сам, конечно, у него был классный огранщик. Все держалось в такой тайне, что даже Рудин ни о чем не догадывался. Рудин не знал также, что рудник принадлежит лично Тарчевскому, что директором на руднике был его племянник, который и подписывался под бумагами как владелец. Но в последнее время Рудин вдруг каким-то образом понял, что Боря их с Бурмистровым дурит, и грохнул Тарчевского.

– Но в таком случае за что же он убил Бурмистрова? – широко открыла глаза Люба. – Ведь тот его ни в чем не обманывал? И больше того, у них были как бы общие интересы…

– Ну, это отдельная история. Тут пока еще дело не совсем ясное. Скорее всего, что-то связанное с последним заказом Рихтера. Немец заказал Тарчевскому диадему, ну, корону такую, из одних изумрудов. Представляете, пятьдесят отборных изумрудов в оправе из червонного золота. Эти изумруды гранили в том самом отделе «зет-2», о котором вы хотели мне рассказать, но не успели… Откуда, кстати, вы о нем узнали?

– Да я не узнала, – слабо улыбнулась Люба. – Я вспомнила, как однажды пришла в офис чуть раньше обычного. Дверь кабинета была открыта. Я лишь заглянула внутрь, но Бориса Самуиловича там не было. Когда я начала прикрывать дверь, вдруг увидела, как отодвигается секция стеллажа, и я тут же захлопнула дверь. А потом Тарчевский вышел из кабинета и очень удивился, что я уже на работе, и спросил, давно ли я тут. Я сказала, что вот всего вошла секунду назад. Я очень тогда испугалась. Но он, видимо, мне поверил. Это было давно, и я сначала ломала над этим голову, а потом у меня начались известные вам неприятности с сыном, и мне стало не до тайн. Ну вот, а недавно это все вдруг всплыло в голове. Да еще еда, вещи, которые я покупала для Тарчевского, все эти разговоры про отдел «зет»… Я казню себя, что сразу не вспомнила. Скажите, вы спасли тех людей? Они живы?

– Да, слава богу! Вытащили всех троих, целешеньких. Двое совсем дети. Они-то и рассказали нам про диадему. Первые двадцать пять камней они уже сделали и отдали Тарчевскому в день его смерти.

– А известно, где они теперь?

– О, Любовь Петровна! Это целый роман! Я уж и не помню, знаете ли вы, что Тарчевского убил все тот же Рудин…

– Боже мой! А говорили, что это самоубийство…

– Нет, это самое что ни на есть убийство. Рудин, пользуясь своими старыми связями, ввел Тарчевскому психотропное вещество, и тот выложил ему все свои тайны. В том числе и тайну изумрудной диадемы. Рудин убил Бориса Самуиловича, имитировав самоубийство, и, естественно, забрал приготовленные для Рихтера камни из диадемы. Однако воспользоваться этим своим «приобретением» Рудин так и не успел – его в тот же день, вернее, в ту же ночь ограбили. Нашлись свидетели ограбления. По фотороботу удалось выяснить, что это сделал охранник из вашей же фирмы Антон Баулов.

– Не может быть! – сказала Люба.

– Почему?

– Этот мальчик с беленькими кудряшками? Да что вы! Он всегда был такой забавный, наивный… Любимчик всех женщин.

– Ну, положим, кудряшки у него были не свои. На самом деле у него прямые черные волосы. И наивность тоже ненастоящая. А также ненастоящие имя и фамилия.

– А какие настоящие?

– Это пока выясняется…

– Ну хорошо, а за что же Рудин все-таки убил Бурмистрова, я так и не поняла?

– А он решил, что это именно Бурмистров подослал к нему грабителей. И потому грохнул Бурмистрова вместе с подвернувшимся под руку Рихтером. Вообще создается впечатление, что у Рудина от всего этого дела поехала крыша…

– Господи, что же будет теперь с фирмой? – спросила вдруг Люба, видимо только теперь сообразив, что может остаться без работы.

– Фирма? Фирма достанется наследникам. Ну конечно, в очень потрепанном виде.

– А вы не знаете, кто наследники?

– Ну, во-первых, Вероника Бурмистрова. Во-вторых, единственный наследник Тарчевского – Михаил Любомиров.

– Да что вы говорите! Никогда не поверю, что Тарчевский мог назначить Любомирова своим наследником! Он его терпеть не мог.

– Нам этот факт тоже очень интересен. Но завещание подлинное, опротестовывать его никто не собирается. Правда, кое-что здесь проясняет то, что Любомиров – сын двоюродной сестры Тарчевского.

– Час от часу не легче!..

– Теперь Любомиров метит в президенты фирмы. Но как считает вот этот мой товарищ, – Никита легонько коснулся плеча Русанова, – Вероника Бурмистрова покажет ему, кто из них главный.

– Но Вероника такая милая, спокойная женщина. Не будет же она с ним бороться…

– Вот сейчас она всем покажет, какая она милая и спокойная! – заметил Русанов.

– К моему сожалению, – подытожил Никита, – оба они, и Вероника, и Любомиров, выйдут чистыми из этого дела. Ну да мы-то на что? Будем бдеть.

– Господи, чего творится! – только и могла сказать Люба.

– Да. Вот такое вот творится. Счета «Самоцветов» арестованы. Там вовсю трудятся наши ребята, которые раскапывают двойную, нет, уже тройную бухгалтерию «Самоцветов», хранившуюся в памяти компьютеров в другом отделе «зет».

– А был еще и другой?

– Был. Отдел «черной» бухгачтерии. Там сидел такой щупленький бухгалтер Сева. Вы его знаете?

– Сева? Наверное, это тот, который работал у нас на полставке. Он вообще-то редко бывал в «Самоцветах».

– На полставке, – засмеялся Никита. – Уж кто-кто, а этот Сева работал на полную катушку… Ну что еще? Наши ребята из Екатеринбурга вовсю копают в Балышеве. Наш финансовый эксперт счастлив, как слон, потирает руки и называет все это не иначе как «золотой жилой». Естественно, возбуждены уголовные дела – тут мы сработали совместно с ребятами из МУРа и ФСБ – сразу по нескольким статьям. В том числе и о покушении на ваше убийство, Любовь Петровна. Вот такие пироги с котятами. – Никита бросил быстрый взгляд на наручные часы. – Кстати, Любовь Петровна, вы останетесь в прежней должности. Любомиров лично мне обещал вас не увольнять…