Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 38

Бурмистров откашлялся и продолжил:

– Пока Рихтер здесь, вообще к нему не подходи. Только когда поедешь к нему в Германию… Дай бог, к тому времени все и успокоится. Да и ты к тому времени окончательно войдешь в курс дела. Ну а начнешь с того, что сначала полетишь на день-два в Балышево. – Тут опять возникла пауза. Наверно, босс сидел, изучал нового своего вице-президента. – В Балышеве надо подтвердить нашу готовность продолжать сотрудничество. Балышево – ключевой пункт всей нашей схемы.

Бурмистров замолчал. Потом Любомиров осторожно сказал:

– А там что, в Балышеве, случилось что-то?

– Все узнаешь на месте. Постарайся пока вопросов не задавать. Хорошо?

У связистов раздался громкий треск, когда Бурмистров отбросил ручку.

– Конечно, как скажете, Сан Саныч. Я могуидти?

– Нет, – непреклонно ответил Бурмистров. – Есть еще один вопрос. Кто будет работать по отделу «зет»?

Бурмистров говорил это Любомирову, но отсюда, из фургона, казалось, что он просто рассуждает вслух.

– Что это – отдел «зет»?

– Бухгалтерский.

– Это что, наша бухгалтерия? – наивно спросил Любомиров, но, видно заметив что-то в лице Бурмистрова, быстро сказал: – А, понимаю, понимаю… Ну что ж, если хотите, буду заниматься и этим тоже…

Бурмистров решительно хлопнул рукой по столу.

– Вот обо всем и договорились. Ты юноша вдумчивый. Постепенно во все вникнешь. Пойдем, я тебе покажу отдел.

Снова шум задвигаемых стульев.

Похоже, оба встали, и из динамиков послышался звук шагов, скрип открывшихся и закрывшихся дверей. И потом все стихло.

– Опять отдел «зет». Да что это такое? – пробормотал Поливайко, делая знак Рудику, чтобы тот выключил динамики. – Несомненно ясно одно – он находится у них в здании.

Поливайко повернулся к техникам:

– Ребята, пишите Бурмистрова подряд, все до последнего слова. Дайте-ка мне эти записанные кассеты. Поеду на Маросейку, доложу поскорее Орлу.

13

Сразу же после беседы с Рудиным Рихтер отправился на встречу с теми крутыми ребятами, которые охраняли Тарчевского в тот злосчастный день. Он рассказал им о целующейся парочке и приказал проверить всю молодежь, жившую в подъезде Рудина. И тут один из крутых сказал другому:

– А помнишь, прямо перед Рудиным тогда из подъезда выскочила парочка? Мы еще над ними посмеялись, помнишь? Выскочили и куда-то понеслись сломя голову.

– Так, – сказал Рихтер. – Что за парочка?

– По-моему, девица там живет. А вот парень приходящий. Мы не в первый раз их у Бориного подъезда видели. Как это она ему кричала? «Постой, Лешик! Ну куда ты?» – изобразил он писклявый девичий голосок.

– Замечательно, – констатировал старый немец. – Девицу немедленно достать, хоть из-под земли. И допросить.

14

В девять вечера Вероника подъехала к назначенному месту и с удовольствием увидела, что Антошка ее уже ждет.

– Садись. – Она открыла дверцу машины.

– Нет, я не могу. Извините. Я очень бы хотел поехать с вами, но не могу. Шеф мой чего-то рвет и мечет, просто в бешенстве. Еле-еле наврал ему что-то, чтобы к вам выскочить.

– А чего с ним такое?

– Не знаю. Наверное, Рихтер ему что-то не то сказал, он все зубами скрипит и грозится убить фашиста.

– А что за дела у него с Рихтером? – как можно наивнее спросила Вероника.

– Наверное, с изумрудами с этими.

– С какими изумрудами? – сделала совсем уж круглые глаза Вероника.

Антон с перепугу зажал рот, поняв, что сболтнул лишнее. Но, может быть, если он ей все расскажет, она его не выдаст? А если он не скажет – начнет болтать невесть что про эти секретные изумруды. Ох и влетит ему тогда от шефа.

– Вы мне поклянетесь, что никогда и никому не скажете то, что я вам сейчас сообщу? – с мольбой спросил он.

– Могила! – Она скрестила пальцы.

– Тарчевский хотел украсть изумруды у фирмы, а Рудин его раскусил. Отнял изумруды. И Тарчевский после этого застрелился – стыдно, наверное, стало. Только Рудин собрался вернуть изумруды вашему мужу, а его тут раз – и ограбили. В собственном подъезде. Рудин говорит, – перешел почти на шепот Антон, – что убьет того, кто это сделал. Только он пока не знает, кого надо убить. А какое отношение ко всему этому имеет немец, я не знаю, честно вам говорю. А Рудин матерится – просто ужас!..

– Ну хорошо, я тогда без тебя поеду, – сказала Вероника. – А ты беги скорее к своему начальнику, пока он нас не засек. А то мало что ему еще в голову взбредет. Ты не думай, я никому ничего не скажу, – пообещала Вероника, уверенная, что белокурый херувим от нее ждет именно этих слов.

…Антошка пошел к «Самоцветам», а она смотрела ему вслед. Какой наивный парень! И милый ужасно. Надо же предположить, что Тарчевскому стало стыдно и он застрелился! Никаких сомнений, что это Рудин убил его. Убил, а его кто-то лишил лакомого куска, вот он теперь пребывает в бешенстве и ищет тех, кто его грабанул. И всех подозревает. Даже, может, и ее, Веронику. Наверняка ее подозревает. Ну и черт с ним, пусть. Что он ей сделает? Да ничего. Зато она с этой ненависти Рудина может очень даже много поиметь. И поимеет. Надо только тщательно подготовиться.

15

Ровно в двадцать два ноль-ноль, минута в минуту, Никита Орел входил в кабинет Деда.

Ответив на приветствие и кивнув в сторону стульев, Дед сразу же приступил к делу:

– Вообще-то, Никита, уже и домой пора бы. Так что давай быстро и оперативно рассказывай по пунктам. Что удалось нарыть?

Никита приступил к рассказу:

– Первое. Тарчевский. Подтвердилось, что ему вкололи сыворотку.

– Ну, это еще не доказывает, что имело место убийство, – заметил Дед.

– Прослушка дала почти стопроцентное подтверждение, что убийство было и что убийца – Рудин.

– Что, неужели прямо так и сознается: вот он я, убийца, хватайте меня?

– Нет, не так. Да послушайте сами запись.

И Никита достал ту кассету, где записан разговор Рудина с Рихтером

… – Да, интересное кино! – присвистнул изумленный Дед после того, как магнитофон был выключен. – Занятная история. Жаль только, что нам это ничего не дает. Тарчевский мертв. А то, что он делал с камушками, делал явно в обход фирмы. Ну и что это дает нашей с тобой налоговой полиции? Нет, нам надо искать здесь не убийцу, а что-то совсем другое.

– А вот и другое, – интригующе произнес Орел и достал новую кассету, ту, где был записан недавний разговор Бурмистрова с Любомировым.

– Ну вот! – сказал Дед, весело уставившись на Никиту. – Можешь же! Непонятно только, для чего ты меня всей предыдущей феней кормил?

– Я просто излагал все по порядку.

– Ты просто время тянул! Кого он интересует, этот твой порядок? Вот давай с этого и начинай: в «Самоцветах» есть два тайных отдела «зет». И один из них, тот, где ведется черная бухгалтерия, нам просто крайне необходим.

– А второй? Ведь во втором-то люди…

– Пусть этими людьми займется Белавин, которому это по должности положено, а мы займемся незаконными операциями «Самоцветов». Конечно, на основе этой твоей записи я не смогу ни доказать что-нибудь начальству, ни потребовать ордер на обыск. Это нам с тобой уже все ясно, а там скажут: доказательной базы нет? Тогда мы и знать ничего не знаем. Я думаю, ты понимаешь, что наша полузаконная прослушка не может служить в суде доказательством. Так что нужны другие. Есть у тебя еще что-нибудь?

– Сегодня мы с Белавиным производили повторный обыск квартиры. Нашлись еще необработанные изумруды. Много.

– Вот это хорошо, – кивнул Дед. – Это то, что надо…

– Теперь дальше. Ковырнули мы Бурмистрова. Ну тут, увы, облом. Поливайко со своей «наружкой» не обнаружил пока ничего интересного. Бурмистров нигде не засветился: никаких подозрительных встреч, посещений, ничего необычного или нелогичного. Вот список его контактов, все люди уважаемые, без криминала.