Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 22

Этот самый Антон, Антон Баулов, пришел работать в фирму около года назад, сразу после школы, по рекомендации кого-то из охранников. Парень был хорошо физически подготовлен, занимался в школе стрельбой, и после небольших сомнений Рудин взял его с испытательным сроком и уже через некоторое время стал относиться к нему по-отечески.

Антошка был недалек, выражал свои мысли слишком прямо, зато национальное чутье имел почти такое же острое, как и сам Рудин, тот без слов чувствовал, какая необъятная злобная сила рвалась наружу из Антона.

Рудин вызвал к себе Антона и рассказал ему ужасающую историю о том, как этот гнусный масон Тарчевский обманывал фирму, а он вычислил его. И вот в среду вечером он пришел к Тарчевскому и изъял у него украденные у фирмы страшно дорогие изумруды. После этого Боря застрелился, а на него, Рудина, кто-то напал в его же подъезде и украл так и не донесенные до фирмы камни. Но сделать это мог только кто-то свой, кто следил за ним и знал об изумрудах. Поэтому он, Антошка, должен помочь начальнику во всем разобраться.

Антошка посмотрел на шефа собачьими глазами, и Рудин понял, что не ошибся в нем. Правда, выражение Антошкиного лица, его открытый от изумления рот внушали сильные сомнения, будет ли от парня толк. Но все равно начальник службы безопасности «Самоцветов» рад был уже хотя бы тому, что смог выговориться. Он приказал Антошке за всем следить, ко всему прислушиваться и, если что, сразу сообщать ему. Особо тщательно он приказал следить за женой Вероникой и за Любой, секретаршей Тарчевского. И хотя Рудин понимал, что «шерше» надо не «ля фам», а кого-то более мужественного, но пока что никаких конкретных идей насчет этого ему в голову не приходило. Бурмистров явно не причастен к происшествиям последних дней. Или так хорошо все скрывает?..

3

В бывшем особняке графа Вельяминова-Злакова был полуподвальный этаж. Там фирма «Самоцветы» хранила всякий хлам. И мало кто мог предположить, что под полуподвалом есть что-то еще. Все-таки постройка восемнадцатого века. Это сейчас можно рыть хоть до Америки, заглубляя десятки подземных этажей, – земля дорогая, что поделаешь.

Боря Тарчевский, купив особняк, необычайно обрадовался столь драгоценной находке. Поставить в подвале компьютеры, посадить программиста, запугать до полусмерти, чтоб никому, никогда, – вот тебе и отдел для черной бухгалтерии. Очень удобно. Никакая проверка никогда ничего не найдет. Планы БТИ были исправлены, кому надо, заплачено, запуганный программист был посажен в свой полуподвальный «гулаг», названный «отделом „зет“. Знали о нем только Бурмистров, Тарчевский и Рудин. Ну и программист, конечно. Тоже ведь человек…

А вот о том, что подвальных этажей было два, а не один, знал только Тарчевский. Оборудованием подземелий, в отличие от всего остального в особняке, занимались приехавшие на сезон строители с Украины. И вот после того как они уехали, уже ни одна душа не смогла бы догадаться, что в особняке существует еще один подвал.

Этот второй подвал долго пустовал. Иногда Тарчевский спускался в него и представлял, как он мучает тут пленников, вырезает им куски плоти, выкалывает глаза, извращенно насилует женщин, ну и прочие кошмары. Нельзя сказать, чтобы Боря был кровожаден, он никогда в жизни не причинил никому физического вреда. Вот моральный – это да, это по его части. А что касается фантазий на тему кровожадности, так это Тарчевский просто тешил свое воображение, позволяя ему разыгрываться в любых, без ограничений, направлениях…

А когда подвернулся заказ с диадемой, Тарчевский сам сообразил, что подвал – идеальное место для его выполнения, там ничто не будет отвлекать огранщиков, конспирация полная. Он, конечно, посадит тут Игоря, давно прикормленного первоклассного ювелира, которому он и раньше поручал самые трудные заказы, и еще он привез с Урала двух очень талантливых выпускников уральского училища, «детишек», как он их называл. Этих «детишек» Тарчевский собирался взять на фабрику. И хорошо, что не успел оформить, никто про них не знает.

Что до Игоря, тот был у Тарчевского на крючке и не мог отказаться. «Детишки» хотели много денег сразу, а потому с радостью согласились. Но когда он завел их в этот мрачный подвал, «детишкам» – он это видел – сразу стало как-то не по себе. Тарчевский их успокоил, сказал, что будет появляться каждый день, за очень редкими исключениями, что за работой месяц пролетит незаметно. Зато отсюда они выйдут очень богатыми людьми. Удобства в подвале были, телевизор тоже, единственное, чего не было, – это телефона. Но не базарить же из-за телефона, когда надо работать!

И потянулись однообразные дни. С утра до вечера все трое, как уродцы-гоблины, склонившись над рабочим столом, пыхтели над работой. Первые двадцать пять камней получились исключительными. Тарчевский был счастлив, устроил им праздничный ужин и сказал, что все они на пороге большой и счастливой жизни.

Он принес им продуктов на два дня – с запасом, потому что завтра он улетает в Германию, отвезет камни и вернется послезавтра. И тогда же, ближе к вечеру, зайдет и сообщит о результатах поездки. И вот обещанный вечер наступил, а Борис так и не появился. Игорю стало немного тревожно, но Славик и Маринка над ним посмеялись – мало ли, устал человек с дороги, зайдет завтра.

«Дети» пошли спать, а Игорь сел смотреть ночные новости. И вот тут-то в анонсе какой-то программы о криминале он услышал о самоубийстве Тарчевского.

4

Игорь Петин родился в Москве в очень благополучной семье и посему, кончив школу, благополучно поступил в один из самых престижных вузов страны, благополучно же закончил аспирантуру, защитился и стал преподавать в альма-матер экономику социализма. Жениться он не спешил. Зачем, если всегда под рукой студенточки, аспиранточки, готовые скрасить одиночество симпатичного преподавателя? В деньгах он не нуждался: и зарплата была по тем временам вполне приличная, и при желании всегда можно подработать на репетиторстве. Словом, жил мужичок, как в раю. И жил бы так дальше, если бы не Мишка Горбачев да не один несчастный случай.

Была в его группе студенточка, видно, с Урала, говорила на «о», глазищи зеленые, сама серьезная – ужас. Такой бы красотке по ресторанам и барам, а она все учится, все в библиотеках сидит. И было бы еще что учить, а то туфта одна. Игорь и так к ней, и сяк. Не понимает. Смотрит глазищами и не понимает. Он ей: не хотите ли заняться научной работой, а она: очень хочу, но, извините, не по вашей специальности. Сначала думал – кокетничает, потом понял – нет. Просто бывают, оказывается, еще и такие экземпляры. И хоть и называл Игорь ее про себя дурой, но влюбился в нее по уши. И даже не то чтоб влюбился, но очень уж ее захотелось, ну мочи нет.

Пришлось признаваться в любви, что было совсем не в его правилах. Она серьезно все выслушала, сказала, что подумает, что у нее в планах не было до окончания института ничего такого, но на пикник в выходные поехать согласилась. И вот они неслись в его машине за город, и он так представлял, как будет заниматься с ней любовью, а она в такт движениям, серьезно, как все, что она делала, скажет: «Игорь Васильевич, не могли бы вы помедленнее, пожалуйста» или там побыстрее. Словом, смех. Он так размечтался, что не заметил выезжающий навстречу грузовик. А когда заметил, было уже поздно.

Очнулся он на следующий день в больнице, весь в гипсах и бинтах. Студентку же спасти не удалось. Ночью ему снились ее зеленые кошачьи глаза, да и днем он не мог ни о чем другом думать. Полгода он провел на больничной койке и превратился совершенно в другого человека. Ему вдруг стало на все наплевать, навалилась такая депрессия, что, даже когда Игорь совершенно выздоровел физически, он так и не вернулся в институт, а все лежал на диване дома и тупо смотрел в потолок.

Родители уже не на шутку начали опасаться за его психику, и вот тогда-то весьма кстати подвернулся один их хороший знакомый, старик ювелир Армен Саркисян, сказал, что постарается увлечь парня своей работой. Армен стал часто приходить к ним, рассказывал потрясающие истории о знаменитых людях и их не менее знаменитых ювелирных украшениях, о страшных убийствах, связанных с камнями, показывал Игорю книги по ювелирному искусству.