Маросейка,12: Операция «Зеленый лед» - Опалева Ольга Николаевна - Страница 17

18

Вероника слишком уж обрадовалась, глядя на помятую рожу Рудина. Он отметил ее острый торжествующий взгляд и вдруг понял, что недооценивал эту женщину раньше. Не такая уж она простушка, какой всем пытается казаться. Он вообще понял, что он лопух. В последнее время совсем не тренировал свои профессиональные навыки. Придя в фирму, он решил, что с такой простой работой справиться – раз плюнуть. И работал по первому плану, на поверхности. Проверял всех тупо, не копаясь особенно в прошлом сотрудников с той тщательностью, как делал это раньше, работая в КГБ. Совсем потерял форму. И вот результат – кто-то обошел его, да еще с такой легкостью! Ну все, он должен собраться.

Этот случайно пойманный им взгляд жены Бурмистрова вдруг заставил его посмотреть и на фирму, и на сотрудников совсем с другой стороны. Ему вдруг вспомнилась картинка из какой-то телепередачи. Все спокойно, видны только цветы. Но вот кто-то взмахнул рукой, и с цветов взлетело несколько бабочек, затаившихся до этого момента и прикидывавшихся цветами.

Вот так и в фирме. Конечно, эту картину нельзя сравнить с цветами и с бабочками по красоте, но по смыслу… Вроде вокруг все кажется спокойным, но это не так. Бабочки, а вернее, мерзкие насекомые затаились. Но чуть что – они зашевелятся и поползут. И все против него.

Стоп! – остановил он сам себя. Это мысли начинающего шизофреника. Не все против него, а кто-то конкретный. И он, старый разведчик, должен выяснить кто.

Неужели Вероника? Если то, что он увидел в ее взгляде, выражение ее сущности, то… берегись, Бурмистров. Тебе тоже очень скоро придется несладко.

Вероника любила косметический салон. Тут так мягко и удобно. Деликатные и вежливые девушки делают все, чтобы тебе было приятно. Чтобы твои морщины разгладились, кожа стала мягкой, как персик, а ногти – твердыми, как когти.

Веронике нужны были ежедневные процедуры. Это для Бурмистрова она – молодая жена, на самом деле ей уже тридцать пять, и это совсем не так уж и мало. Ей нужно поддерживать себя в форме, чтобы к тому времени, когда начнется другая жизнь, ей было не стыдно за свой внешний вид. Чтобы мужчина, которого она захочет иметь, любил ее не только за деньги. Она знала, что все разговоры о душе, о том, что мужчина может полюбить женщину за ее интеллект или что-то другое, чисто духовное или моральное, – чушь беспросветная. Интеллект и душа могут быть только в придачу к красивому телу.

Вероника как-то посмотрела по телевизору передачу, где выступала удивительная парочка. Престарелая женщина, похожая на жабу, с чудовищно морщинистым лицом и в безобразной шляпе что-то квакала о том, что вот на склоне лет она наконец нашла себе мужа, который отвечает всем ее представлениям о мужском идеале. И тут же показывали мальчика лет двадцати с небольшим, который таким тихим-тихим голосом что-то невнятно чирикал, что он полюбил эту женщину за ее душу и что не представляет в постели с собой никакую другую женщину.

«Еще бы он представлял в постели с собой другую женщину, – подумала тогда Вероника. – Вот если бы мужчину». Парень был явно выраженный «голубой», которому, наверное, просто в нужный момент не попался нужный мужчина, чтобы указать ему на его природные задатки. Поэтому парень плавно перелез из-под крыла собственной мамы в постельку к другой мамаше.

Но еще больше Веронику поразило в передаче то, что зрители, сидевшие в зале телестудии, стали со слезами умиления на глазах говорить, как это прекрасно! Они увидели в парочке такой образец любви и преданности! Где у них глаза и мозги, возмущалась Вероника. Саму же ее просто тошнило от одного вида этой смакуемой по телевизору патологии.

Нет, она не дойдет до такого безобразия. Она будет поддерживать форму, сколько сможет. А когда поймет, что стала безобразна, покончит с мужчинами и косметикой навсегда. Но надо все же постараться оттянуть этот момент.

«А на сколько его можно оттянуть?» – думала Вероника.

Она с детства привыкла жить в достатке. Ее отец был в незабвенные времена социализма крупным партократом. И у Вероники тогда было все, о чем другие могли только мечтать.

Отец вышел на пенсию в самом начале перестройки и не успел перестроиться, то есть приватизировать какую-нибудь кормушку. А ведь к пенсии он был уже совсем большим чином. Сей факт чрезвычайно расстраивал Веронику. Она-то рассчитывала, что райская жизнь будет всегда. Конечно, отец тогда получил огромную пенсию, он имел связи. Но всем известно, что случилось с пенсиями во времена галопирующей инфляции. А связь с ничего из себя ныне не представляющим пенсионером – кому она нужна?

Ну почему, почему отец не отхватил себе в собственность дачу в ближайшем Подмосковье, а честно сдал ее государству, когда выходил на пенсию? Почему он не брал взяток и не накопил достаточно денег, чтоб она, Вероника, могла бы открыть свое дело? У них осталась только прекрасная квартира в самом центре Москвы, и больше ничего. Правда, квартира действительно была прекрасная, за нее всякие риэлторские фирмы, вечно рыщущие в поисках, что бы еще купить или продать, предлагали многие сотни тысяч долларов.

Конечно, они могли бы продать эту квартиру и купить себе что-нибудь поменьше, а на оставшиеся деньги открыть бизнес. Но отец уперся. Квартира моя, хочу жить здесь до скончания века.

Так осталась Вероника один на один со своими проблемами и маленьким сыном от сокурсника, уехавшего на Запад, как только открыли границы. К этому времени Вероника была кандидатом наук и проводила опыты в химической лаборатории. Работа была не пыльная и не опасная. И для недавних социалистических времен довольно денежная. Но времена изменились. Опыты Вероникиной лаборатории больше не нужны никому. Голодные ученые разбежались кто куда.

Вероника пыталась зарабатывать деньги, подвизалась одновременно агентом в риэлторской фирме и в одной из нахлынувших на страну косметических фирм. В инофирме условия были такие: вовлечь как можно больше желающих работать, и тогда ты достигаешь иной ступени, на которой гребешь сильно больше. Вероника, с ее уверенностью в собственной значимости и таланте убеждать клиентов, конечно, могла бы достигнуть в этой фирме и самой высокой ступени, если бы ей не подвернулось кое-что получше.

Однажды она поймала себя на мысли о том, что всех, абсолютно всех своих знакомых, в том числе старых и новых друзей, она рассматривает только с одной точки зрения: могут ли они продать или купить квартиру, а также могут ли себе позволить дорогую косметику или же пойти работать эту косметику продавать.

Тут бы ей и остановиться. Посмотреть на все вокруг юмористическим взглядом и расслабиться. Но у Вероники был сын. Она хотела дать ему все. По крайней мере, не меньше, чем давали ей в детстве ее родители. Однажды она упрекнула отца:

– Ты думаешь только о себе. Что ты можешь дать внуку?

– Свою любовь, – ответил отец.

В былое время Вероника прослезилась бы и кинулась бы на шею отцу, которого так любила в детстве. Но теперь она была в бешенстве. «Старый дурак, – подумала она. – Кому в наше время нужна любовь без денег».

Короче, так и носилась бы по Москве несчастная Вероника, высунув язык, ища клиентов с квартирами или излишними морщинами, если бы однажды ее не познакомили с Лилией Константиновной, которая вдруг решила испробовать на себе чудодейственные косметические средства. Впрочем, если бы не было Лилии Константиновны, нашлась бы для Вероники и другая такая же дура. Кто ищет, тот всегда найдет. Мази и кремы Вероника приносила Лилии Константиновне на дом, где и познакомилась с ее мужем, Александром Александровичем Бурмистровым. Она поняла, что отношения между супругами не безоблачные, что Бурмистров готов на все, лишь бы избавиться от ненавистной жены. И поняв это, свой шанс Вероника не упустила.