Опасные объятия - Сноу Эшли - Страница 64

– Хорошо. Туда мы их завтра утром и положим.

– Коул считает их важными. Сэлли посмотрела на Аманду:

– Мой кузен замешан во многих делах, о которых я и слышать не хочу. В городе есть люди, которые позаботятся об этих бумагах, что бы они попали туда, куда надо. Чем мы меньше знаем, тем лучше.

– Пожалуй, ты права. Коул тоже так говорил.

– Ну, конечно. Он, думаю, хочет, чтобы ты только сохранила их, пока его освободят. Расскажи мне теперь о преподобном Кэботе Стори…

Спустя три дня, когда Аманда уже ложилась спать, ей принесли записочку от доктора Гудфеллоу: срочно нужно было идти в «Космополитен». За несколько минут до этого Вирджилл Ирп выходил из пивного бара «Ориенталь» и был ранен. Кто-то стрелял с крыши близлежащего домика. Ранение было тяжелым и его отнесли в гостиницу, в которой доктор пытался спасти ему жизнь. Аманда поспешно оделась и побежала по Аллен-стрит, чтобы помочь доктору. Жена Вирджилла была уже там и суетилась около кровати. Ее маленькая фигурка была напряжена, глаза сухие, а лицо непроницаемое. Ее муж истекал кровью. В нем сидело несколько пуль; одна рука полностью бездействовала.

Аманда вспомнила, как в городе относились к этой женщине, и удивилась ее самообладанию и любви, с которой она ухаживала за мужем, чтобы облегчить его страдания. Аманда опустилась на колени рядом с доктором и услышала, как раненый еле слышно шептал жене:

– Не важно, я и одной рукой смогу тебя обнимать.

Когда доктор Гудфеллоу перевернул Вирджилла, тот потерял сознание от потери крови. В этот момент высокий человек вошел в комнату. Аманда узнала Уэтта Ирпа, хотя прежде не видела его близко.

Вирджилл пришел в себя и увидел брата, стоявшего с доктором.

– Уэтт, не разрешай им отрезать руку. Я хочу, чтобы меня похоронили с двумя руками.

Аманда видела, что руку придется отнять, да и раненый вряд ли выживет. Но она ошибалась: никто лучше Гудфеллоу не мог обращаться с пулевыми ранениями. Когда на следующее утро Вирджилл Ирп был жив, и два дня спустя – тоже, стало похоже, что он выкарабкается.

В городе говорили, что за всем этим стояли Клэнтоны и Мак-Лоуэрсы. Они мстили за родственника. Но Аманду уже не интересовали Ирпы с их проблемами. Настал день суда, и она не могла думать ни о чем другом.

В переполненном зале было душно. Половину присутствующих составляли прихожане церкви Святого Ансельма, другую половину, как всегда, – любопытствующие бездельники из пивнушек. Аманда старалась не обращать внимания на жуткий запах, исходивший от них. Они с нетерпением ожидали повешения.

Аманда отыскала взглядом Коула. Он сидел лицом к судье и разговаривал с Уорреном Питерсом. На нем была одежда, в которой его арестовали, но вычищенная и отутюженная. Он был выбрит, аккуратно причесан и выглядел таким красивым, что у Аманды защемило сердце. Когда они встретились взглядом, Коул улыбнулся и попробовал встать, но Питере положил ему руку на плечо, заставив сесть.

Аманда пробралась вперед и встала у стены. Ей казалось важным быть поближе к Коулу. Она услышала, как Либби Уолтон зовет ее.

Либби сидела в первом ряду и подвинулась, освобождая Аманде место. Вскоре вошел председатель и ударом молоточка возвестил о начале заседания. Аманда вся сжалась.

– Я думала, ты не придешь, – прошептала Либби, – где твоя подруга?

– Сэлли скоро придет, может, занять место для нее?

– Конечно. Будет тесно, но как-нибудь устроимся.

«Лишь бы все хорошо закончилось», – подумала Аманда.

Однако надежды стали быстро улетучиваться. Шестеро человек, приведенных к присяге, не внушали доверия. Председатель суда вычеркнул фамилии всех прихожан церкви, сообщив, что они могут быть пристрастны, так или иначе, но прихожан не было среди присяжных. Это означало, что в их числе остались либо друзья шерифа, либо те, которых не вывели из состава присяжных по каким-то другим соображениям. Хотя Питере делал все, что мог, решение вынесли в пользу присяжных, которые, по мнению Аманды, находились под давлением шерифа. Двое работали в управлении шахт, третий был служащим магазина, четвертый – банка, еще двое временно работали в конюшне. На такой состав суда надеяться было нельзя, к тому же, слушание дела велось в таком быстром темпе, что становилось ясным: результат предрешен.

К тому времени, как появилась Сэлли, самые худшие предчувствия Аманды начинали сбываться. Она посмотрела на хмурое лицо Сэлли, и надежда исчезла вовсе.

– Безрезультатно? – спросила Аманда шепотом.

– Да. Даже те, кто всегда дружески относился к отцу, не захотели вмешиваться в это дело. Они считают Коула убийцей и грабителем.

– Но ведь Ирпы такие же, – снова зашептала Аманда, – а их оправдали.

– За ними стоят те, которые могут поддержать их, а у Коула нет покровителей. И судья не на его стороне. Такое ощущение, что он виноват перед шерифом за освобождение Ирпов.

В зале поднялся шум, и девушки стали внимательно слушать Питерса Уоррена, который пытался опровергнуть свидетельские показания очевидцев ограбления экипажа шайкой Коула.

Голос адвоката гудел:

– Вы говорите, что все грабители были в масках?

– Да.

– Их волосы были закрыты платками, а лица – масками?

– Да.

– Ночь была лунной и достаточно ясной, чтобы хорошо видеть все это.

– Небо было затянуто облаками.

– Как тогда вы можете утверждать, что среди грабителей был и арестованный? Посмотрите на него.

Свидетель быстро взглянул на Коула.

– Глаза. Я никогда не забуду этого взгляда. Кроме того…

– Что «кроме того»?..

– Когда они уезжали, двое в экипаже говорили о Детке Могильщике и его шайке. Они знали, о чем говорят.

– Так почему их здесь нет?

– Что вы спрашиваете у меня? Может быть, их нет в Тумстоуне. Я знаю только то, что видел. И твердо заявляю, что человек, сидящий перед вами, ограбил меня той ночью.

Аманда удивилась, когда увидела, что следующим свидетелем был Линдер Уолтон. Городской судья и прокурор с пристрастием выясняли, на какие деньги была построена церковь, пытаясь связать это обстоятельство с Коулом и грабежами. Линдер стоял на своем, однако каждый раз, как он пытался сказать что-нибудь хорошее в адрес Коула, его обрывали. Только тогда, когда к нему обратился адвокат, Линдер смог сказать несколько слов в пользу Коула.

Все показания в пользу обвиняемого пресекались прокурором.

– Мистер Уолтон, – сказал судья подчеркнуто четко, голосом человека, уверенного в себе, – невзирая на ваши заявления, о том, что подсудимый помогал вам в строительстве церкви, ответьте: разве он не скрыл свое настоящее имя, не сыграл на доверии прихожан, не проводил службу, не имея на это никаких прав? Отвечайте, это – правда?

– Да, но…

– Вопросов больше нет.

Когда председатель суда объявил перерыв, Аманда поспешно подошла к Коулу. Она взяла его за руку, постаралась улыбнуться.

– Идет не так, как надо? – спросила она, зная о бесполезности утешительных слов.

– Идет так, как я и думал. Как ты?

Лицо Коула осунулось. Аманда понимала его состояние, хотя он предвидел подобное.

– Прекрасно. Я беспокоюсь за тебя.

– У них нет доказательств. Я делаю ставку на это. – Он наклонился и прижался к ней щекой. – Я рад, что ты здесь, – прошептал он ей на ухо.

– Коул, пожалуйста, разреши мне использовать письма. Если эти люди будут знать, что…

– Нет. Я хочу отдать их тому, кто использует их лучше, чем мы.

– Значит, письма нужно передать тому человеку.

– Я назову его имя, прежде чем меня вздернут. – Он обнял ее за плечи и посмотрел в глаза. – Это важно для меня, Аманда. Обещай, что сделаешь так, как я прошу.

Аманда прижалась к нему и ответила тоже шепотом:

– Ты знаешь, что я так и сделаю, только… как я… если… Если…

– Не думай сейчас об этом, – ответил он и улыбнулся беспечно.

Он увидел, как Сэлли подошла сзади и встала, чтобы обнять ее.

– Пошли, Коул, – сказал Питере и потянул его за руку.