Опасные объятия - Сноу Эшли - Страница 15

Это были честные, добропорядочные люди, однако в сравнении с огромным количеством завсегдатаев пивных, бильярдных и игорных залов они были в меньшинстве. Почти каждый дом на Аллен-стрит – увеселительное заведение. Коул насчитал четырнадцать таких злачных мест и оставил это занятие. Одно из питейных заведений принадлежало китайцу с длинной косичкой, который выбежал на улицу, чтобы отвесить пастору несколько поклонов. Коул не удивился, когда увидел нескольких мексиканцев, ведь Тумстоун располагался недалеко от границы с Мексикой. Но смутьяны с ружьями приводили его в замешательство. Коул слышал, что несколько шаек обосновались в Тумстоуне. Некоторые были известны. Коул узнал братьев Ирпов. У одного из них – значок помощника шерифа. Смертельно бледный молодой мужчина перешел перед Коулом дорогу, прижимая к щеке платок. Он узнал в нем дока Холидэя. Этот дантист с холодным взглядом мог убить так же свободно, как раздать карты во время игры. Коул уже знал, что Люк Шорт и Джонни Ринго тоже в Тумстоуне и связаны с Ирпами, однако он не встретил их во время прогулки.

Он шел но улице и размышлял о том, что ему уже удалось узнать о проблемах, которые доставляли городу эти люди. Коул все время помнил, что встреча с любым из них крайне нежелательна и даже опасна. Дважды Уэтт Ирп проигрывал выборы в пользу Джона Бихэна, люто его ненавидевшего. Компания Ирпов не брезговала и грабежами, но не ладила с теми лихими парнями, успевавшими очистить кошельки честных граждан до них. Иногда, правда, они действовали заодно, когда это было выгодно. «Ковбои с ранчо» занимались еще и контрабандой скота, в том числе и лошадей, которых потом продавали армии. Бизнес был опасным, но прибыльным. Однако, так называемые «мирные офицеры» типа Ирпов старались сохранить репутацию блюстителей законности, хотя и были на самом деле беспринципными, подлыми приспособленцами и заядлыми картежниками. Центральной фигурой клики интриганов был шериф Бихэн, с которым Коул меньше всего хотел столкнуться. К счастью, шериф был занят борьбой с братьями Ирпами, и не обратил должного внимания на приезд в город нового священника. Пока Коулу везло, но надо быть начеку. Тумстоун не такой уж большой город, в котором, так или иначе, но этой встречи не миновать. Разумеется; он надеялся, что затеряется среди почтенной публики и про него забудут.

Самой любопытной, пожалуй, за время прогулки оказалась последняя встреча, когда Коул добрался до «Птичьей клетки». Он много всякого слышал об этом театре и теперь сам решил посмотреть. Толкнув входную дверь, Коул вдруг засомневался, стоит ли священнику посещать подобное заведение. Хотя с другой стороны, кто мешает приобщить «необращенных» к Святой Церкви. Коул решил, что следует сыграть именно такую роль. Он оказался в узкой комнате, в одном конце которой была темная полированная стойка, в другом – огромный, безвкусный портрет обнаженной женщины, За стойкой бара стоял мужчина и вытирал ее тряпкой. Коул улыбнулся про себя, видя, какое впечатление произвело его одеяние на ошеломленного бармена.

– Здравствуйте, – сказал Коул и подошел ближе, – Я – преподобный Стори. Недавно приехал в ваш город.

– Преподобный? – бармен изумленно открыл рот. – Я – Джоунас Доул, бармен «Птичьей Клетки»… к нам редко заходят священники.

– Надо полагать. Но я решил так: если знакомиться со своими прихожанами в городе, отчего не зайти к вам. Может быть, и здесь есть те, кому требуется отпущение грехов?

Джоунас криво усмехнулся.

– Тогда вы пришли куда следует, преподобный Стори. Кого здесь много, так это грешников.

– Привет, – раздался голос из-за двери за баром.

Голос принадлежал невысокой женщине в атласном платье, сильно облегающем ее плотную фигуру. Одной рукой она облокотилась на дверь, другой упиралась в бедро, рассматривая Коула пристальным, будто раздевающим, взглядом. У Коула имелся достаточный опыт посещений подобных заведений, чтобы по одному виду определить, кто стоит перед ним.

– Здравствуйте, мадам, – сказал он, делая ударение на последнем слове.

«Мадам» улыбнулась в ответ. Кажется, у нее было чувство юмора. Обычно с этим бывает сложно в таких домах.

– Меня зовут Джерта, – представилась женщина, не подавая руки. – И вот что я вам скажу: если вы пришли исповедовать грехи моих «девочек», можете уходить.

– Но… конечно, не в такую же рань… Рад познакомиться, мисс Джерта, – преподобный Стори.

С подчеркнутой вежливостью он пожал ей руку. Джерта, казалось, была польщена таким приветствием.

– Ну что же, проходите. Знакомьтесь с дамами.

Коул прошел за ней в большую комнату, располагавшуюся за баром. В дальнем углу он увидел сцену под занавесом, закрывавшим большую часть стены. По сторонам, высоко над полом, располагались кабинки, задрапированные темно-красным бархатом. Свободное пространство перед сценой занимали круглые столы, покрытые зеленым сукном, вокруг которых стояли резные деревянные кресла. Здесь играли в рулетку и бильярд.

– Я думал, это – театр, – сказал Коул, оглядываясь по сторонам.

– Это и есть театр, – ответила Джерта.

В это время за сценой открылась дверь и появилось несколько полуодетых женщин. Они хихикали, с любопытством глядя на Коула. Затем спустились вниз. Коул с отвращением заметил их несвежие сорочки и нижние юбки, следы вчерашней косметики на лицах. Джерта вяло махнула им рукой.

– Преподобный Стори, знакомьтесь: Юджиния, Аннет, Рокси и Берта – наши «артистки».

Аннет, которая хихикала громче других, усадила Коула на стул.

– Один священник часто навещал меня. – Она сняла с Коула шляпу и стала перебирать его волосы. – Ты – такой симпатичный. Ничего не буду иметь против, если будешь делать то же самое.

– Не сбивай с пути проповедника, – сказала Джерта и оттолкнула руку Аннет. – Священник в самом деле был нашим клиентом. Иногда и священники чувствуют себя одинокими, как другие мужчины. Но такое бывает не часто. Скорее всего они только мешают нам.

Коул провел рукой по лицу и вытер ее об сюртук.

– Я не собираюсь вам мешать. Я всегда говорю: живи и давай жить другим.

– Я рада, если так будет, – сказала Джерта и погладила его по плечу. – Эй вы, оставьте его в покое, – добавила она и отшвырнула женщин, буквально повисших на красивом священнике. – Отведите пастора в маленькую комнату. Аннет, принеси чего-нибудь выпить.

– Хотите выпить виски? – спросила Аннет, с неохотой отводя руку, которой обнимала шею Коула.

– Слишком рано для виски, – невнятно сказал Коул.

– Может быть, лимонад?

– Хорошо, – быстро согласился он. – Я, вообще-то, не хочу пить.

Коул откинулся на стуле, стараясь соблюдать дистанцию между «девочками», которые липли к нему в своих декольтированных одеяниях. Он зашел сюда со смутным желанием «снять» одну из этих девиц на время своего пребывания в городе. А вместо этого сидел сейчас и злился на себя, сознавая, что оказывает преподобному Стори плохую услугу, общаясь с этими шлюхами. Но ведь в город он приехал, чтобы собрать информацию, и быть с этими дамами на дружеской ноге вовсе не помешает. К облегчению Коула, Джерта, будто прочитав его мысли, сказала:

– Мы имеем театр на законном основании, преподобный отец. Я не хотела, чтобы вы неправильно поняли… Мы заказываем актеров и пьесы в Нью-Йорке: Эдди Фой, Ноула Форест…

– Старина Раббер Фэйс, – добавила Рокси. – И не забудьте «Детский фартук» – отличная пьеса.

Джерта кивнула.

– Развлечения на любой вкус. Если время от времени посетителям захочется получить немного больше удовольствий после спектакля, у нас для этого есть кабинки.

– Понимаю, – сказал Коул, обратив внимание, как ловко замаскированы кабинки-клетки.

Аннет хихикнула и уселась к нему на колени.

– Большая Джерта содержит миленький домик. Можешь на нее положиться.

Коул отвернулся, чтобы не чувствовать слащавый запах дешевой парфюмерии, исходивший от тела Аннет.

– Большая Джерта, – пробормотал он. Рокси рассмеялась и обхватила его за плечи.