"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович - Страница 370

— Это как наваждение… Я не… — начал оправдываться Виктор, не совсем, впрочем, понимая, за что именно он должен извиняться перед Элькой. Он ей что, изменил?

— А почему ты тут командуешь? — спросила Рита и незамедлительно получила от Элеоноры звонкую оплеуху. Разбушевавшейся командирше показалось этого мало, и она врезала строптивице ногой по голове. Рита резко откинулась назад и звонко ударилась затылком о переборку. Виктор кое-как собрал одежду и на четвереньках уполз из шлюзовой камеры, бормоча:

— Я всё понял. Можно не повторять. Я совсем не дурак. — В его голове клубился какой-то сизый туман, охватывающий мозг склизкими щупальцами.

Этот туман мешал ему смотреть и не давал четко оценивать обстановку. Ему почему-то казалось, что Элька имеет полное право на свои действия и ему, ничтожному гаду, лучше не вмешиваться. В черепной коробке одновременно стучало несколько молотов, стены и пол коридоров слились в пульсирующий, как пищевод кита, тоннель. Но вся эта свистопляска не мешала Виктору слышать, как шуршат по стенам лапки сотен насекомых. Перед глазами плыли разноцветные кляксы, и сквозь них очень хорошо были видны скелеты крыс и призраки погибших мусорщиков, плавно скользящие по воздуху.

Шатаясь, Виктор ввалился в медпункт и тут же вылетел оттуда как ошпаренный. Там Че-Че колдовал над «пациентом». Он аккуратно распилил матросу череп и сейчас занимался тем, что вводил в обнажившийся мозг длинные блестящие щупы. Как успел заметить Виктор, матрос был еще жив. Он бешено вращал глазными яблоками, широко открывал рот и хрипел, силясь что-то сказать своему мучителю, но рассеченные голосовые связки позволяли ему только хрипеть.

Виктор с перепугу наделал в штаны и, юркнув в ближайшую каюту, заперся на все замки. А для верности подпер дверь тумбочкой. Света в этом помещении не было. Не работали даже аварийные мигалки, но Витя не нуждался в освещении, он и так видел всё. Сейчас его окружала прозрачная зыбкая полутьма. Было непонятно, почему он прекрасно всё видит, если в комнате нет ни одной лампочки, но этот вопрос его совершенно не волновал. Так же как и грязные штаны.

С прилепленного к стене плаката ему развратно улыбалась шестигрудая синекожая красотка. Ее груди располагались в два яруса и были украшены тонкой изящной татуировкой. Виктор плюнул в нечеловеческую физиономию инопланетной самки, и бурая пузыряшаяся слюна медленно стекла по картинке, с шипением разъедая типографскую краску. Витя отследил маршрут движения плевка, пока тот не добрался до пола. Слюна, продолжая шипеть, проела ковер, пластиковую плитку и стекла на нижний уровень, оставив после себя горький миндальный запах и легкий дымок колечками, заструившийся по каюте. Витя удовлетворенно икнул и, растянувшись на койке, уставился на потолок. Там сидел одинокий грустный таракан. Виктор подумал, что человек — это царь природы, а таракан — ничтожное насекомое и должен во всём подчиняться венцу мироздания. Подчиняться так же, как он, Витя, во всём подчиняется Элеоноре Львовне. Возомнив себя телепатом, он настроился на частоту нервной системы таракана и мысленно приказал ему сдвинуться с места. Таракан послушно прополз несколько сантиметров. Тогда Виктор дал ему задание посложнее — заставил бегать кругами и наискосок из угла в угол. Бедное насекомое выполнило и этот издевательский приказ. «Венец природы» наблюдал за ним и млел. Через несколько часов, когда вымотанный таракан свалился с потолка на пол, Виктор смежил веки и заснул. Даже не заснул, а погрузился в черный омут нереальности, в котором и тонул, беспомощно дрыгая ногами, до тех пор, пока его не разбудил чей-то шепот.

— Хочу тебя, — тихо, с придыханиями говорила инопланетянка с плаката, устраиваясь у него на груди. — Возьми меня!

Виктор оценивающе заглянул ей между ног и увидел, как оттуда выдвинулись челюсти. Они хищно клацнули большими ровными зубами. Витя взвизгнул и скинул с себя «красавицу». Воя от ужаса, он выскочил из каюты. За ним гнались! Друзья и родственники замученного накануне таракана жаждали кровной мести и преследовали его, шелестя лапками по стенам, полу и потолку. На пути Виктору попались две тараканьи засады, которые он с яростью растоптал. На его стороне была внезапность. Глупые насекомые не ожидали от него такого решительного натиска. Издав победный вопль, Виктор открыл огонь по преследователям. Лучемета у него не было, поэтому пришлось обойтись без него. Он поднял указательный палец. С его кончика сорвался ком горящей слизи и унесся в темноту коридора, разбрызгивая вокруг себя багровые обжигающие брызги. Позади раздались жалобный писк и мольбы о пощаде. Хрупкие тараканьи тельца с треском сгорали в огне.

Вдруг перед Виктором как из-под земли вырос Че-Че. Он был совершенно голый и прикрывал свой срам толстой книгой. Имперский капитан широко улыбался и часто-часто кивал головой. Из дырки в его лбу рос тюльпан. Он свешивался на гибком стебельке к самой переносице и мерно раскачивался из стороны в сторону.

— Мегенгуг ноф самбоб сафеовот, — сказал Че-Че.

Виктор демонически захохотал в ответ и ударил Корнеева кулаком по голове. От удара ладонь превратилась в телефонную трубку с оборванным проводом.

Не разбирая дороги, Витя бросился прочь с корабля.

Он очнулся на пляже. Светало. Небо было затянуто мрачными тучами, и ветер гнал с моря пенящиеся шуршащие волны. Они ритмично, в порядке живой очереди подкатывались к Виктору и, омыв его босые ступни, застенчиво уползали обратно.

Над побережьем, со свистом рассекая крыльями воздух, метались какие-то птицы. Они с тревожным криком падали в море, чтобы поймать серебристую рыбешку. Если погружение было удачным, птицы стрелой вылетали из воды, поднимались ввысь и направлялись в глубь материка, держа свою бесценную добычу в крепком красном клюве. Если им не везло, то они тихо всплывали на поверхность и качались на волнах, завистливо поглядывая на своих удачливых родственниц.

Виктор наблюдал за ними, медленно восстанавливая в голове события последних часов. Минуту за минутой он вспомнил каждый свой поступок, и каждый раз, когда его начинало тошнить от того, что он натворил в шлюзовой камере «Эльсидоры», Витя мечтал о временной амнезии. В горле пересохло, и он заставил себя встать, зачерпнуть ладонью морскую воду и сделать несколько глотков. Вроде стало легче. Солоноватая жидкость смыла комки застрявшей в горле крови. Тщательно прополоскав рот, Витя потрогал нос. Тот был цел, но нестерпимо болел. Значит, Рита действительно била его по лицу, и он тоже ударил ее. Как у него могла подняться рука на женщину?! Что с ним произошло?! Какого черта он вообще накинулся на эту дуру, как обалдевший от воздержания девственник? Она же совершенно не в его вкусе! Витя вспомнил еще несколько пикантных подробностей своих ночных похождений, и его желудок судорожно вывернулся наизнанку.

Бедная Рита! Какое же он жестокое чудовище! Да и с Че-Че нехорошо получилось. Похоже, у него натурально съехала крыша. Одни тараканы чего стоят! Виктор перевел дух и направил свои сумбурные мысли в более конструктивное русло: почему он свихнулся? От нервного истощения, что ли? И почему он сейчас один? Виктора бросило в жар. Он хорошо помнил, что много стрелял по тараканам, а может, это были не тараканы, и он истреблял своих друзей, обманутый своим разладившимся сознанием. Иначе почему они не упаковали его в смирительную рубашку и не оказали посильную психологическую помощь в виде холодного душа и парочки пощечин?

— Пипа суринамская, вашу мать, — пробормотал Виктор школьное ругательство, плеснул в лицо несколько пригоршней пахнущей йодом воды и заторопился к шлюзу, опасаясьнайти там только трупы. Трупы, которые он изготовил собственноручно.

Шлюзовая камера встретила его непривычным полумраком. Он уже освоился со своей способностью видеть в темноте, и теперь ему пришлось остановиться, дожидаясь, пока глаза не адаптируются к вспышкам скупого аварийного света. Эля и Рита должны быть где-то здесь. Сейчас он вспомнил, что видел их, когда пробегал через шлюз в последний раз. Они в обнимку лежали на матрасе и смачно целовались. Он еще тогда подумал: «Как хорошо, что девочки помирились». Только когда это было: до того, как он начал палить из пальца, или после? Он не знал и не был уверен, что это была не галлюцинация вроде синей зубастой инопланетянки.