Дневники преступной памяти - Романова Галина - Страница 9

Тут она вышла из-за стола, цепляясь подолом длинной юбки за все сразу – за ножки стола, за рабочее кресло, за угол шкафа. Прошла к доске, где так же, как у Рябцева, были пришпилены фотографии жертв и фигурантов, правда, несколько в другом порядке. Встала у доски как учительница, левым боком. И ткнула пальцем в фото очень красивой женщины.

– Варвара Степановна Царева. Что мы о ней знаем? – спросила Якушева, осмотрев их строгим взглядом – ну точно, учительница. – Тридцать восемь лет, в разводе, имеет на попечении восемнадцатилетнюю дочь – студентку. Работает массажистом в том самом спа-салоне, который посещали Ложкины. Что характерно: в этом спа-салоне раздевалка в кабинете массажа отдельная. То есть, если Ложкины не посещали в тот или иной день бассейн или тренажерный зал, они оставляли свою одежду и личные вещи в массажном кабинете. В шкафу.

– Откуда?.. – вытаращился Ваня Смирнов.

– Я узнавала, обзванивала, работала, в отличие от некоторых.

Она выразительно осмотрела белоснежную рубашку Вани. Он их каждый день менял: белую на белую. Рукава менялись с длинного на короткий, карманы располагались в разных местах, но рубашки оставались всегда белыми. Такова была установка его супруги.

Мариночку его рубашки бесили чрезвычайно. И она не единожды заочно критиковала его супругу, называя ее бездельницей.

Только бездельница, на взгляд Якушевой, могла тратить время на такое бесполезное занятие, как ежедневная стирка и глажка белых рубашек мужа, который мог их запачкать, едва выйдя из подъезда. А такое случалось, да…

– Далее, мне стало известно, что, работая постоянно именно в этом спа-салоне, который посещали Ложкины, Варвара Царева периодически подрабатывала на стороне. – Тут Якушева глянула на них так, словно собиралась именно в эту минуту привести им доказательство того, что земля все же стоит на слонах. – И подрабатывала она именно в тех салонах, которые посещали жертвы предыдущих грабежей.

– Точно?! – Коровин аж охрип.

– Абсолютно. У меня уже даже копии договоров с ней имеются. – Якушева мотнула головой в сторону своего стола. Облако ее странно распушившихся волос тоже пришло в движение. – Далее, коллеги… Ее дочь – Валерия Царева – с некоторых пор начала встречаться с молодым человеком по фамилии Репников. Максим Репников.

– Кто такой? Что о нем известно, майор?

– Нам известно о нем то, что до недавнего времени он являлся сотрудником фирмы «Страж».

– Погоди! Это же та самая фирма, которая занималась установкой видеокамер в поселке, где… – напомнил всем и себе Коровин.

– Проживали Ложкины, – перебила его с торжествующей улыбкой Якушева.

– Ты сказала, что до недавнего времени? Он уволился? – уточнил Коровин.

– Не совсем… Он погиб. Точнее, его убили. В мужском туалете аэропорта, когда он собирался вылететь на отдых, догадайтесь, с кем?

– С Валерией Царевой? – догадался Ваня.

– Бинго, белый воротничок! – нехотя похвалила Якушева. – Валерия толкалась в очереди на регистрацию, когда Репников вдруг начал совершать странные телодвижения. От очереди к туалету, от туалета к очереди. Потом, в какой-то момент, он ушел и больше не возвращался. Царева Валерия без него прошла регистрацию. Без него улетела. И без него вернулась. Почему? Да потому что Репникова убили в мужском туалете за пять минут до вылета. Валерия сидела в самолете, пока ее молодого человека убивали. Далее…

Она все же вернулась на место. Порылась в бумагах, достала нужную, зачитала.

– Репников был убит двумя выстрелами в сердце. Один выстрел еще оставлял ему шанс на жизнь, второй – нет. Никто ничего не видел и не слышал. Камер у самих дверей туалетов нет. Но зато они есть на подходе к коридору, ведущему к туалетам. Угадайте, коллеги, кого я там увидела, просматривая записи с сотрудниками охраны аэропорта?

– И кого же? – На этот раз Ваня не догадался.

Коровин был в ступоре.

Когда эта стервозная мышь успела проделать такую колоссальную работу? Это работа группы лиц дня на четыре. Она управилась одна за три! Да-а…

Как ни хотелось ему это признавать, Якушева была профессионалом с большой буквы.

– Всегда легко, подполковник, когда знаешь, где искать, – вклинился в его размышления ее противный голосок с ядовитыми нотками. – Я начала крутить массажный салон, потому что именно сотруднику этого салона поступило последнее эсэмэс с телефона Ложкиных, которое они, к слову, не отправляли. Уже были мертвы.

– И что? – не понял Ваня, подергав себя за белоснежный воротник.

– Зачем его было отправлять? – приподняла невозможно тонко выщипанные брови Якушева.

– Чтобы никто не бросился искать Ложкиных. Чтобы никто не стал беспокоиться, – забубнил Ваня, зачем-то сунув бумажку для заметок в нагрудный карман.

– Интересно, кто бы стал беспокоиться? Массажистка? Ей-то что с того? Не приехали и не приехали, – фыркнула Якушева, привычно брызнув слюной. – Не-ет, уважаемый товарищ в белых одеждах. Эсэмэс послали, чтобы Царева осталась вне подозрений. Люди отменили сеанс, она может быть свободна. Она, к слову, и ушла с работы. И не было ее два часа. Где была, никто не знает. Ее я не допрашивала. Пока боюсь спугнуть…

– Так кого ты увидела в коридоре перед туалетами в аэропорту, майор? – перебил ее пространные рассуждения Коровин. – Ты отвлеклась.

Якушева его сильно раздражала. Ее энергичная позиция, часто дающая результат, словно намекала на его несостоятельность. Ни для кого же не было секретом, что она рвалась на его место начальника отдела.

– Цареву! Варвару Цареву я видела на записях с камер в коридоре перед туалетами. Она пробыла там две с половиной минуты. За это время, пардон, штанов не успеешь снять. А вот выстрелить парню своей дочери в сердце – запросто! И о ее мотивах можно только догадываться, коллеги.

Глава 7

Сергей Сергеевич Воронков был сегодня крайне недоволен собой. Он встал много раньше привычного времени – почти за час до него. И решил просмотреть свои дневники в стихах. Особенно те, которые сложил за минувшую неделю. То есть с того самого дня, когда он последовал за прекрасной незнакомкой в церковь и его коснулся подол ее шикарной шелковой юбки.

Просмотрел. И пришел в ужас!

Он бездарь! Графоман! У него отвратительная рифма, нет никакого смысла в словах, которые он пытался подогнать под благозвучие.

Ну что это такое: «Я иду по дорожке, мне на встречу кусты. И я жду, что из-за них вот-вот выйдешь ты!»

Во-первых, звучало противно.

Во-вторых, это было неправдой. Ему нечего было ждать, потому что прекрасная незнакомка уже шла по тротуарной дорожке впереди него. Шла не одна. А он – Сергей Сергеевич Воронков – плелся сзади. А если говорить точнее, он нагло ее отслеживал.

На тот момент он уже знал, как ее зовут, – Варвара. Он подслушал ее разговор с наглым красавцем возраста чуть за сорок. Он очень громко окликнул ее несколько минут назад. Она шла, задумавшись, впереди Сергея Сергеевича, когда над кустами поплыла красивая, почти бритая налысо, голова. И обладатель этой головы громко позвал прекрасную незнакомку по имени.

Мгновение Сергей Сергеевич был в ступоре, потому что имя удивительно ей подходило и, по его мнению, делало незнакомку еще более прекрасной. И еще потому случился ступор, что Воронков не мог себе представить, что у Варвары кто-то может быть. В смысле, мужчина. Тем более такой красивый и наглый и так модно и дорого одетый. Мужчина, позволяющий себе брать ее под руку, прижимать к своему боку, собственнически обхватывая тонкую талию красавицы.

Одно утешало Сергея Сергеевича – Варваре объятия красавца совсем не нравились. Она все время пыталась вырваться и однажды даже громко воскликнула:

– Прекрати, Царев! Я позвала тебя по делу!

Какие дела могли быть у Варвары с наглым Царевым, Сергею Сергеевичу оставалось только догадываться. Но тот точно довел ее до слез. Это когда они уселись на соседней с ним скамейке. Только не надо думать, что он занял скамейку по соседству, потому что они уселись рядом. Вовсе нет! Он сел первым, поймав на себе настороженный взгляд Царева. Сел и прикрылся газетой. И даже увлекся какой-то статьей.