Последнее приключение Флинкса - Фостер Алан Дин - Страница 72

Казалось, будто Вандерворт стала выше ростом.

— Уверена, что мы сумеем выяснить, кто виноват во всем этом.

— Так значит, вы не имеете к случившемуся никакого отношения?

Голос Флинкса не дрогнул, взгляд был по-прежнему спокоен. Пип повисла в воздухе неподалеку от хозяина, а Поскребыш сначала метался от Флинкса к Клэрити, но не сумев сделать выбор, завертелся волчком между ними обоими.

— Я не совсем правильно выразилась. То есть, я хотела сказать, что трудно сразу во всем разобраться.

Но это были только слова. На самом же деле от Вандерворт исходила противоречивая смесь страха и злобы и много чего еще. И все эти эмоции не были направлены на поверженных бандитов, лежащих грудой у лестницы. Одни чувства были направлены на Клэрити, а вот другие — на него самого.

— Но если вам так искренне хочется мне помочь, почему же вы в таком случае боитесь меня?

— Я боюсь вас? Молодой человек, вы заблуждаетесь! — неожиданно ей словно открылась истина, она улыбнулась, но улыбка получилась вымученной. — Так значит, ты все-таки способен читать мои чувства? Не мысли, а что я испытываю в душе?

— Именно, и в настоящий момент у меня такое ощущение, что вы не столь расположены ко мне, как изображаете.

— Молодой человек, не советую вам воспринимать чужие эмоции столь прямолинейно. Они могут быть весьма противоречивы и неоднозначны. Вы только что, даже не пошевелив пальцем, уложили на месте пятерых. Поэтому, как мне кажется, я имею полное право чувствовать себя несколько запуганной.

— Но вы не запуганы. Вас пробирает не страх, а нечто другое. Не ошибусь, если скажу, что отвернись я на минуту, как вы, не раздумывая, броситесь поднимать пистолет, который уронил один из ваших головорезов.

В лице Вандерворт не осталось ни кровинки.

— Ты не можешь чувствовать этого. Ведь это не эмоция, а вполне конкретная мысль. — Вандерворт сделала шаг назад. — Ты не способен…

— Совершенно верно. Я не способен читать мысли. Но когда я высказываю предположение и потом вижу вашу реакцию, то мне не составляет труда догадаться, где же истина, которая для меня столь же очевидна, как будто вы сами признались в ней. Среагируй вы как-то иначе, я, может быть, и призадумался бы, мог бы заколебаться, подвергнуться соблазну выслушать вас.

— Но ты же не собираешься меня убивать? — прошептала Вандерворт потерянным голосом. — Ведь в тебе этого не заложено!

— Эй, неужели вы не помните, что никому не известно, что во мне заложено? Я ведь непредсказуемый мутант, и вы без конца предостерегаете людей опасаться меня.

Флинксу было противно видеть на лице Вандерворт неприкрытый ужас, но еще противнее испытывать при этом странное удовольствие.

Он вздохнул.

— Хватит с нас убийств, — и он указал в сторону лестницы. — Двое из них мертвы, двое других — без сознания. Одна смерть от ранения, другая наступила случайно. Я не собираюсь вас убивать, Вандерворт.

Та словно окаменела.

— А что в таком случае ты собираешься делать? — она уставилась куда-то мимо него. — Что ты сделал с ними?

— Просто позаботился, чтобы некоторое время они не действовали мне на нервы. Скажите мне честно, существуют ли вещи, которых вы по-настоящему боитесь? Нечто такое, что действительно страшит вас?

— Нет. Ведь я ученый и смотрю на мир глазами рассудка. Мне неизвестно, что такое страх.

Неожиданно Вандерворт выпучила глаза, словно рыба, которую выбросило на сушу отливом. Голова ее мотнулась назад, а сама она медленно повернулась вокруг себя. Пальцы ее впились в волосы. Издав один-единственный душераздирающий вопль, Вандерворт согнулась пополам и упала в глубокий обморок.

Из-за другой груды ящиков навстречу Флинксу шагнула Клэрити.

— Что ты с ней сделал?

Флинкс печально посмотрел на скорчившуюся у его ног фигуру.

— То же самое, что и с другими. Направил на них луч ужаса и держал до тех пор, пока их нервная система не отключилась. Я ощутил в ее сознании каких-то ползучих существ. То ли насекомых, то ли чего-то еще, не знаю. — Флинкс покачал головой. — Мне не нужны подробности. Вот и весь аналитический подход.

— Флинкс, как я рада, что все… Он резко обернулся.

— По-моему, будет лучше, если ты останешься стоять на месте.

В недоумении она послушалась, но была явно обижена.

— Могу себе представить, что ты думаешь. Но я не имею к этому никакого отношения.

— Ты все знала. Попробуй, скажи мне, что это не так.

— Не могу. И вообще, ты бы сразу догадался, вздумай я солгать тебе. Флинкс, я не знаю, что мне делать, что мне думать. Она наговорила мне такого… — она мотнула головой в сторону своей недвижимой начальницы. — Об Обществе Облагораживателей, их работе, о тебе. О том, что может из тебя впоследствии выйти. Я не верила ей. Мне не хотелось верить ни единому слову из сказанного ей. Но ведь у нее гораздо больший опыт в этой области, чем у меня. И потом у меня не было выбора. Откажись я, и они наверняка нашли бы другую, кому бы ты был совершенно безразличен.

— Выбор есть у каждого из нас. — Флинкс опустил голову, устав смотреть ей в глаза. Да, он устал. Точка. — Просто дело в том, что некоторым недостает для этого присутствия духа.

— Прости меня, прошу тебя, прости! — Клэрити расплакалась. — Они засунули тебя в этот ящик еще до того, как я обо всем узнала. Было уже поздно, я не могла остановить их. Я вынуждена была согласиться, чтобы затем помочь тебе. Позже, когда они потеряют бдительность. Ты должен мне поверить! Неужели ты не слышал, как я криком пыталась предупредить тебя? Ты ведь слышал, как я сказала, что это она повинна во всем, что случившееся — целиком ее рук дело!

— Да, я все слышал. Вот почему ты по-прежнему стоишь на ногах, а не валяешься на полу вместе с остальными. И я знаю, что все сказанное тобой — правда. В противном случае — ты самая искусная лгунья из всех, что мне встречались. Но если ты знаешь, если ты чувствуешь это, тебе наверняка должно быть известно, что я люблю тебя!

Флинкс отвернулся.

— А вот этого я как раз и не знаю. Твои чувства сильны. Но независимо от того, что ты говоришь, они все еще противоречивы и запутаны. В один момент ты утверждаешь, что любишь меня, а в следующий тебя начинает одолевать страх. То холодно, то горячо. Такие отношения мне не нужны.

— Предоставь мне шанс, Флинкс! — взмолилась Клэрити. — Я действительно запуталась в себе. Он резко повернулся к ней.

— А как, по-твоему, я себя чувствую? Есть определенный набор ощущений, от которых я никогда не смогу избавиться. Неужели ты после всего случившегося еще надеешься, что я доверю тебе хоть что-то, не говоря уже о собственной жизни? Собственно, какая разница? Тебе не разделить со мной мою жизнь. Ведь как ни парадоксально, но твоя Вандерворт была по-своему права. Я не имею права и ни за что не соглашусь рисковать жизнью других. Ведь не исключено, что я действительно представляю для окружающих опасность, и когда-нибудь это проявится. Раньше я в этом не был уверен. Теперь же все иначе. Прежде всего, мне не следовало позволять себе увлечься тобой. Эту вину я готов признать.

— Флинкс, я знаю, кто ты такой. И теперь меня это вовсе не пугает. Тебе как раз нужен кто-то вроде меня. Тот, кто умеет проявить не только сочувствие, душевную теплоту и любовь, но и понимание.

— Тот, кто помог бы мне стать человеком? Ты это имеешь в виду?

— Да нет же, черт тебя побери! — несмотря на все усилия, Клэрити не смогла удержаться от слез. — Я имею в виду совершенно другие вещи!

Как ему хотелось поймать ее на лжи, но она не лгала.

— Пока я спал или, может быть, лежал, одурманенный газом, мое сознание блуждало совершенно свободно, чего никогда не случалось прежде. И теперь я чувствую себя гораздо лучше, чем раньше. Знаешь, Клэрити, этот отдых, как ни странно, пошел мне на пользу, наполнил меня свежими силами. Что-то случилось со мной, пока я находился в ящике. Я затрудняюсь сказать, что это такое, потому что не разобрался до конца. Но когда я находился там, то ощущал странные вещи. Некоторые из них были прекрасны, другие пугали меня, третьи не поддавались никаким объяснениям. И пока я не разобрался, что к чему, мне надо побыть одному. Ты, если хочешь, возвращайся к своему старому ремеслу, смешивай натуральные гены с искусственными, усовершенствуй природу. Я же вернусь к своему излюбленному занятию — буду постигать мир. Так оно будет лучше.