Алые небеса Сеула - Райдер Катерина - Страница 28

– Какого?.. – Открываю крышку и вижу… борщ.

Рука нервно подхватывает следующий лоток – вареники. Еще один – блинчики с икрой. Русская кухня, серьезно? Презент от корейского отеля? Да быть такого не может!

– Как выглядел доставщик? – взволнованно интересуюсь у Джима, пока дрожащие пальцы воюют со вторым пакетом.

– Ну… как кореец…

Ладно, чего я, собственно, ожидала, спрашивая такое?

Впрочем, описание курьера не требуется, потому что я держу лейкопластырь с изображением воинов из «Сейлор Мун».

Это мог принести только один человек – Соджин… Но почему именно сейчас?!

Сердце болезненно сжимается. Закрываю рот ладонью, вторая продолжает удерживать пластырь как самую драгоценную вещь в мире. Тихо опускаюсь на стул, проводя подушечкой пальца по нарисованной мордашке Усаги[31].

– Эй, Мэри, ты чего? – Джим садится на край кровати и недоуменно наклоняется ко мне. – А это кто такая?

Из груди вырывается сдавленный смешок. Конечно, я всего-то полгода носила худи с изображением анимешной девчушки, разве недостаточно, чтобы запомнить?

Перевожу взгляд на парня, он растерянно моргает в ответ. И тогда происходит то, что мне самой до конца не понять.

– Нам надо расстаться, – заявляю я.

– Что? – Джим недовольно хмурит брови, теряясь в догадках, дескать, может, я шучу?

– Нам надо расстаться, – повторяю увереннее, поднимаюсь со стула и отхожу к окну, пытаясь насытить мозг кислородом, а то платы дымятся.

– Э-э-э… Ты говорила, что отношения на расстоянии не работают. Но, женщина, прошло всего два дня!

– Знаю. – Растираю висок пальцами, но вместо того, чтобы сконцентрироваться на предстоящей беседе, думаю о Соджине. Как его голова, все ли хорошо, перестала ли болеть? – Будем реалистами. Как ты это представляешь? Каждые выходные летать друг к другу по очереди?

Джим молчит, но вижу – хочет кивнуть.

– О’кей, сейчас прикинем: в одну сторону – четырнадцать часов самолетом. Плюс регистрация, выдача багажа, такси до аэропорта и обратно. На одну поездку длиною два дня сутки нужны только на дорогу. Двигаемся дальше. Теперь посчитаем… сколько стоит перелет. И когда дойдешь до этого пункта, не забудь поделиться, где ты спрятал станок, на котором мы деньги печатаем. – Замолкаю, позволяю парню, хотя нет, неверно, моему бывшему – переварить информацию.

Джим долго молчит, более десяти минут, и я спокойно жду вердикта, трепетно заклеивая царапины на ладони лейкопластырем.

– Допустим, ты права, – глухо произносит он, повернувшись. – Но я не хочу терять тебя, ты мой лучший друг, – искренне добавляет парень, и я сразу улыбаюсь, теперь уже по-настоящему.

– А ты – мой, и это как раз не изменится. Мы продолжим общаться, иногда видеться, разве что без секса. – Я усмехаюсь, пожимая плечами.

– Но это моя любимая часть! – с издевкой начинает друг (вот так мне приятнее его называть), тотчас получая от меня подзатыльник.

– Учитывая, что мы живем на расстоянии четырнадцати часов полета, секса все равно бы не было.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Думаю, мы уже давно друзья, нежели пара. Нам всегда было комфортно вместе, и мы пошли по пути наименьшего сопротивления. Но почему-то мне кажется, что рядом с человеком, с которым можно не просто весело тусить или обсуждать сериалы, чувствуется нечто иное.

– Ладно, Мэри. – Джим сгребает меня в объятия, заставляя прильнуть к нему. – А может, хоть это… как у вас говорят: на посошок? – бормочет над ухом, сверкая глазами хитрого койота.

Цокаю и отталкиваю блондина:

– Вот дурак!

Выходные проводим вместе, по-дружески, как в принципе и следовало бы сделать уже давно. В воскресенье провожаю парня до такси, в аэропорт не еду – слишком тяжело. В груди растекается грусть, но я не унываю. Это правильно, так нужно было поступить еще в Штатах.

Затем произвожу «извлечение данных из архива» – позволяю себе проанализировать ситуацию касательно Соджина. Как и предполагалось, за выходные я его не видела, и что-то подсказывает – не увижу.

Соджин пришел ко мне сам – что уже за гранью возможного – и встретил?.. Полуголого мужика в номере! Отличненько, лучше и не придумаешь. Самое обидное, что и я мальчишку проведать не могу – адреса нет, позвонить – никак, написать тоже. Что делать?

Стоп! А ведь позвонить-то могу! Нужно только взять номер у одной раздражающей дамочки с ресепшена!

Ох, ненавижу подобные манипуляции, но вариант «отпустить и забыть» не подходит.

Не хочу забывать! И можно начать заниматься самообманом, мол, не так уж он мне и интересен, но за уик-енд я часто ловила себя на том, что улыбаюсь, глядя на мерчовый[32] лейкопластырь. В общем, какие бы странные взаимоотношения у нас с Ли ни выстраивались, даже косвенно думая о нем, я чувствую больше, нежели рядом с Джимом на протяжении последнего года отношений. Поэтому, конечно, есть смысл проверить, что получится из смеси «человека-робота» и «дамочки в беде».

Глава 15

Ким Соджин

– А ты еще что за одуван? – выпаливаю на корейском, ощущая, как от негодования в горле распухает кадык, делая голос на пару тонов ниже.

Выбеленная голова смотрит растерянно, туго сглатывает, а затем ее (или, точнее, его, ведь передо мной парень) взгляд цепляется за пакеты в моих руках, после чего чувак отклоняется назад и громко говорит:

– Милая, тут еду, кажется, принесли… Ты заказывала?

Милая? Еду принесли? Он что, думает… я курьер? Черт, это вообще тот номер?

– Вы же из доставки? – обращается ко мне альбинос, выдавливая настолько идиотскую лыбу, что даже извиняться за ошибочное вторжение не хочется.

Отступаю на шаг, намереваясь прикрыть дверь и проверить номер комнаты, но наспех сфабрикованная теория мигом разваливается.

Шум воды, доносящийся из ванной, прекращается, и я слышу голос Соколовой:

– Джим, я скоро, ты разберись, пожалуйста, сам!

Джим… Джим?! Вот оно что…

В груди мгновенно детонирует взрыв и ранит осколочными по самолюбию. Подумать только, я прождал у ресторана столько времени, спустил немыслимое количество денег, вернулся, поскольку действительно беспокоился, а в итоге: «Милая, тут еду, кажется, принесли…»

– Сколько мы вам должны? – по-прежнему тупо улыбается блондин, начиная хлопать себя по отсутствующим в пижаме карманам.

Ну и дятел! Чудом удается не швырнуть пакеты чуваку прямо в лицо.

– Простите, я не говорю по-корейски…

Зато я говорю по-английски и, если ты не заткнешься, могу много чего рассказать!

– Не волнуйтесь, просто презент от отеля. Приезжайте к нам еще, – цежу сквозь зубы на чистом «спокен инглиш»[33] и впихиваю бойфренду (или кем он приходится Соколовой) еду, а затем быстрым шагом направляюсь к лифтам.

На улицу вылетаю с такой скоростью, будто здание горит. А ведь пламя и правда полыхает, только не снаружи, а внутри. Не понимаю. Почему так бесит? И сердце… стучит, точно подорванное!

Выдохни, Соджин. Все складывается удачно. Теперь за Соколовой есть кому присмотреть, она уже не твоя забота! Хм… Он ведь был в пижаме… Значит, ночевал?

Но мы ведь разошлись, считай, ночью, а Маша не говорила, что… Ащщ! Какое мне в принципе дело до того, с кем спит русская?

Возвращаюсь в отель, оставляю в прихожей куртку, мотоциклетный шлем и, естественно, обувь. Плетусь в спальню, падаю на постель, лицом в подушку, закрываю глаза – зажмуриваюсь до мерцающих мушек. Хочу спать, причем дико, но треклятые мысли о Соколовой и ее белобрысом дружке решетят голову чеканным станком.

Переворачиваюсь на спину. Пялюсь в потолок. Хорошо бы бездумно, но – нет. Мне не дает покоя то, как русская быстро переобулась. Не то чтобы я надеялся или… Черт! Снова все размышления сводятся к… ревности?