"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 827

— О, если бы я могла продолжать оставаться в живых… — вздохнула Халькатла, — …я бы постоянно испытывала страх, что вот сейчас… сейчас моя жизнь прекратится.

— Я понимаю тебя, — негромко произнес Руне. — Со мной обстоит дело иначе.

— И как же?

Он пожал плечами.

— Кто я? Живу ли я? Для чего я предназначен?

— Ты оставляешь после себя след на снегу. А я — нет.

— Значит, я в некотором смысле живое существо. Но я бессмертен. И мне нет места среди людей.

— Это так.

Халькатла невольно взяла его за руку. Рука его была твердой, как дерево, и холодной. Но она продолжала держать его ладонь в своей.

Руне задумчиво произнес:

— У тебя был такой большой шрам?..

— Тот, что на груди? Ты увидел его, когда я пыталась соблазнить тебя в Оппдале и пережила самый большой позор в своей жизни?

— Ты не должна так думать, — мягко произнес он. — Да, это тогда я увидел его. Это произошло в тот раз, когда…

— Да, когда они проткнули меня насквозь. Тебе известно, что у Тувы как раз на этом месте есть родинка? Она очень заметная и имеет ту же самую форму, что и мой шрам.

— Этого можно было ожидать. Раны прошлого существования очень часто проявляются в виде особых родимых пятен в новой жизни человека.

— Как это увлекательно!

Она остановилась и посмотрела наверх, на возвышающиеся над ними скалы. Голоса их отдавались эхом среди синеватых каменных глыб, от скал веяло холодом, и она невольно поежилась. Постояв немного, она снова пошла, продолжая держать его за руку.

Им хорошо было вдвоем. Они вели интересную беседу и были не столь внимательны к окружающему, как им следовало бы быть.

Руне вздрогнул и резко остановился, почувствовав нечто неведомое в непосредственной близости от себя. Он хотел заслонить собой Халькатлу, но было поздно.

На них обоих напали сзади. Оба почувствовали одно и то же: на шею им была накинута веревка, обоих оттащили в сторону. Они услышали шепот на каком-то непонятном им языке. Руне раньше слышал эту интонацию, этот характерный способ произнесения некоторых согласных. И он вспомнил, где это было. В Индии, много веков назад.

Потом вокруг них воцарилась тьма.

— Эти люди исчезли не так уж и бесследно, — сказал Ян. — Посмотрите!

Натаниель наклонился, рассматривая то, что показывал ему на снегу Ян.

— Что это? — поинтересовался Габриэл.

— Мне самому хотелось бы это знать, — медленно произнес Натаниель.

Они увидели какие-то гладкие, коричневые зерна, явно оброненные теми людьми. Взяв шепотку этих зерен, Натаниель растер их между пальцами.

— На вид это напоминает сахар, — недоверчиво произнес Ян. — Коричневый сахар!

Натаниель понюхал порошок, осторожно попробовал.

— Это и есть сахар, — сказал он. — Что бы это могло значить?

— Почему не идут Руне и Халькатла? — сказала Тува и оглянулась.

На миг все замолчали, настороженно глядя друг на друга.

Потом Натаниель и Ян побежали обратно к скале, мимо которой они только что прошли. Тува и Габриэл последовали за ними.

От их друзей не осталось и следа.

Они звали их, и эхо их голосов гулко отдавалось среди камней.

Наконец воцарилась тишина, та горная тишина, которая наводит человека на мысль о бесконечности. Только тот, кто пережил это, знает, что это такое. Габриэл чувствовал теперь безысходное одиночество и печаль.

— У этих двоих не было помощников, — тихо произнесла Тува.

— Да, — сказал Натаниель. — Они считались неуязвимыми.

Из-за неровности местности обзор ограничивался десятком метров. Все четверо пошли обратно по своим следам, внимательно рассматривая их.

— Смотрите! — сказал Натаниель. — Среди наших следов есть след Руне. Следы Халькатлы, разумеется, невидимы.

— Здесь Руне остановился, — продолжала Тува. — Здесь произошла схватка.

— Смотрите! Слева след волочащегося по земле тела, — сказал Ян. — Но потом этот след резко обрывается.

— Его подняло с земли, — сказал Натаниель.

От этих слов у всех защемило в груди. Как могло случиться, что они ничего не слышали?

Натаниель стоял совершенно неподвижно. На его красивом, печальном лице было написано грустное понимание.

— Те самые темнокожие люди, которых мы видели… Коричневый сахар… Шелковый платок и топор… Все это наводит на крайне неприятные мысли. Я просто не осмеливаюсь думать об этом…

Он замолчал.

— Так что же, Натаниель? — спросила Тува.

— Нет, это просто немыслимо!

— Не существует немыслимых вещей, когда дело касается Тенгеля Злого. Скажи, о чем ты думаешь? По твоему лицу я вижу, что это нечто жуткое.

— В самом деле. Черная страница в истории Индии…

— Индии? — живо спросила Тува. — Значит, вы видели индусов, Ян и Габриэл?

— Да, вполне возможно… — растерянно произнес Габриэл.

— Так оно и есть, — сказал Ян. — Только я не могу понять, как они оказались здесь, в совершенно чуждом для них окружении.

— Нам нужно отправиться на поиски, — нетерпеливо перебила его Тува.

— Нет, подожди, пока Натаниель не даст своих пояснений, — сказал Ян.

Натаниель кивнул и подавленно произнес:

— Как вам известно, этнография и этнология — это моя специальность. Я изучал культуры других народов. И меня нисколько не удивляет, что Тенгель Злой выбрал себе в помощники именно этих людей. Или, возможно, не себе — возможно, он передал Халькатлу и Руне в руки Кали…

Все ждали продолжения рассказа.

— Эта история относится к 1700-м, началу 1800-х годов… А впрочем, время здесь значения не имеет, ни для нас, ни для него, ведь мы можем беспрепятственно перемещаться из одного века в другой.

— Ближе к делу, — сказала Тува. — Кто такая Кали?

— Кали — это индийская богиня, очень несимпатичная, мягко выражаясь. Но куда важнее созданный вокруг нее культ. Ее главный храм находится в Калькутте и называется Кали-гат, откуда и произошло название города. У Кали есть множество других имен, но мы не будем вносить путаницу в наши рассуждения, перечисляя их. Она питается кровью. И много столетий назад возникла секта так называемых Туггенов, или Душителей, или Разбойников. Еще Геродот, в четвертом веке до рождества Христова, упоминал о профессиональных душителях, а уж в 1300-х годах они были известны многим. Культ этот был очень распространен во всей Азии, вплоть до самых Гималаев. В 1600-х годах на сцену выходит Румал.

— Кто такой Румал? — спросил Габриэл.

— Румал — это не человек, это шелковый платок, который ты видел. Сначала члены секты душили свои жертвы с помощью обычной веревки или ремня. Но впоследствии они стали использовать для этой цели шелковый платок, в углу которого была прикреплена тяжелая монета. Платок набрасывался сзади на шею жертвы и стягивался, в то время как беднягу держали за руки и за ноги.

— Уфф, — произнесла Тува. — Давайте-ка поищем Руне и Халькатлу.

— Нет, будет лучше, если вы узнаете, чем все это заканчивалось, — сказал Натаниель. — Это только начало. Туггены, или разбойники, принадлежали ко всем классам общества, от правителей до слепых нищих. Никто не мог чувствовать себя защищенным от них. В те времена в Индии было много путешественников, странствующих по дорогам и по морю на кораблях. И душители действовали двумя группами: одна из них поджидала жертву, на обочине дороги. Они втирались в доверие человеку, на это они были большие мастера… И после того, как совершалось нападение…

— Подожди-ка, — перебила его Тува. — При чем же здесь сахар?

— Коричневый сахар считался священным. Члены секты ели его перед тем, как напасть на жертву. Потом за дело принималась другая группа. Они заранее рыли могилу возле дороги, используя при этом маленький топорик, который ты видел, Ян. Потом они тем же топориком разрубали тело несчастного, прежде чем закопать его. И все это делалось в честь богини Кали. Могила, естественно, посвящалась ей.

— И все это происходило безнаказанно? — с содроганием произнес Ян.