"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 723

Но вот я почувствовал, что мой жизненный путь на земле близится к концу. Халькатле в то время было восемнадцать лет. Передать клад и волшебный корень мне было некому, и досталось все это Халькатле для добрых или злых дел. На этом я кончаю рассказ.

Теперь Тула вынуждена была пригласить продолжить историю Хальварда, сына Ивара и Сигни. Однако она предпочла пригласить первой Халькатлу. Она знала, это тупиковая ветвь рода. И Тува поняла, что ее прежние женские мечты были пустым звуком, ее линия жизни тоже тупиковая.

— Высший Совет вызывает Халькатлу!

Наконец все увидели ее.

Очень молодую девушку, своенравную, желтоглазую и ужасно одинокую. Да, именно одиночество было характерной чертой Халькатлы, пришедшей из древности.

— Я уже говорила вам, что моя жизнь удивительна, — начала она говорить агрессивным тоном. — И сейчас я расскажу вам о ней. Место мое вовсе не среди вас. Это вам понятно. И все же я сейчас здесь и больше всего на свете хочу быть одной из вас. Почему я пришла сюда, вы услышите позже.

В зале воцарилась полная тишина. Все чувствовали, что стоят перед чем-то удивительным.

Халькатла отнюдь не была красивой, скорее необыкновенно привлекательной. Светлая, с вьющимися волосами, обрамлявшими ореолом ее лицо и ниспадавшими вниз до талии. На ней было черное платье, перехваченное в лифе бечевкой. Если кто-нибудь и мог походить на колдунью, так это она.

— Да, я принесла много зла. Гораздо больше, чем стало известно моему милому деду Скрюму. О, мне доставляло радость терзать и мучить идиотов, живших в долине, тех, кто не принадлежал к роду Людей Льда. По отношению к преступникам, скрывавшимся от закона, я не испытывала никаких угрызений совести. Могу заверить вас, что им было гораздо горячее, чем, если бы они оказались в руках кнехтов фогда! С другими, кто досаждал деду Скрюму или мне, я поступала коротко, прибегая к черной магии, ибо она была моим орудием. Я владела ею по-настоящему.

— Но вот дед умер, — произнесла Халькатла голосом, полным горести и скорби. — Я осталась одна и лишилась его защиты. Тут на меня набросились те… дьяволы!

Может, выражение неправильное в устах человека, который сам был более сатанинским, чем все остальные, но слушатели поняли ее гнев.

— Меня выгнали из деревни, — мрачно произнесла она. — Пришлось искать место для жилья в глуши. Пищу искать по гумнам или воровать из кладовых и сараев, которые и так были пусты. Люди охотились за мной все время…

— А ты знала о сосуде Тенгеля Злого с черной водой? — прервала ее Тува.

Халькатла взглянула на нее своими печальными бунтарскими глазами.

— Мне рассказывал дед, который слышал от своего отца, что Тенгель Злой, якобы, спрятал что-то подобное в горной глуши, окружавшей деревню. Но я никогда не хотела и не осмеливалась отправиться на поиски сосуда. Да и зачем мне он? — с разительным отчаянием в голосе она воскликнула: — Я ведь была всего лишь человеком, которого никто не понимал. Я испытывала страстное желание иметь кого-нибудь рядом с собой, кто обладал бы мной и радовался моему присутствию. И кто мог бы любить меня. Но кто беспокоился о Халькатле, об этой дикой девушке? Я слышала, как кричали дети: «Берегись, она опасна!» И от этого я становилась еще опаснее. Не естественно ли это?

Никто не ответил ей. Но она прочла в глазах присутствующих, что ее понимают. Особенно Тува.

Взволнованная Халькатла смущенно улыбнулась ей.

— Да, я мечтала стать любимой. Любимой юношей, когда наступит мое время. Сознательно стремилась я к домам и смотрела на молодых людей, собиравшихся группами по четыре-пять человек. Я слышала их смех, наблюдала их нелепые попытки сблизиться друг с другом, ухаживать друг за другом. Я считала их неописуемо смешными и все же дико хотела быть вместе с ними. Однажды я вышла… И тут же смолкло их глупое хихикание, они мгновение смотрели на меня, а затем разбежались. Каждый своей дорогой, каждая в свой дом. И тогда я их возненавидела. А на того из юношей, с кем мне больше всего хотелось быть, я наслала болезнь. Нарыв в горле. Нарыв распространялся, я могла легко задушить его на расстоянии, но я так устала от всего. Человек устает от ненависти, вам это известно?

И ей довелось услышать, что многим в зале знакомо такое чувство.

В крайнем отчаянии она, зарыдав, сделала глубокий вдох.

— Даже во мне крылся избыток любви. Впрочем, любви ли? Сомневаюсь, что другие могли бы назвать этим словом мою страсть. Но мне никогда и никому не доводилось отдавать свою искаженную любовь.

Тува воскликнула:

— О, Халькатла, ты веришь, что мне это тоже знакомо?

— Спасибо, — улыбнулась та и снова погрустнела.

— Они поймали меня. Нашли и схватили в темном месте недалеко от деревни. Мне было тогда двадцать лет. Поставили к стене одного из домов и проткнули насквозь острым деревянным колом… Мне было все равно. Для чего мне такая жизнь?

В зале надолго воцарилась тишина. Но вот встал Марко. Его мягкий голос словно ватой окутывал раненую душу Халькатлы:

— Скажи нам, Халькатла… Почему ты здесь? Говоря по правде, ты не наша, но мы не будем никого гнать от себя, было бы только у человека желание быть с нами!

— Я хочу оставаться здесь, — воскликнула Халькатла, и глаза у нее заблестели. — До сих пор моя история не была особо примечательной. Но сейчас вы услышите… — Она гордо подняла голову. — Шесть столетий я жила в злобе. Но вот… внезапно, что-то иное появилось в моем мире.

Все замолкли в ожидании, пока она подыскивает слова.

— Я снова оказалась в долине Людей Льда. В синеющем под лунным светом лесу, у костра, который не мог согреть меня. И вдруг кто-то другой, но похожий на меня, оказался в этом небольшом освещенном пространстве.

Халькатла начала говорить, запинаясь, глубокие рыдания разрывали ее грудь.

— И я увидела саму себя, какой я должна была бы быть — добрым обычным человеком, если бы этот дьявол, прародитель, не наложил на меня своей лапы.

В зале послышались отчаянные рыдания, и Тува взбежала на подиум. Халькатла протянула к ней руки.

Пока эти две девушки держали друг друга в объятиях, Тула, ведущая собрание этой ночи, взволнованно произнесла:

— Ты не обычный добрый человек, Халькатла, но мы сердечно рады твоему приходу к нам.

Все в зале встали и долго аплодировали Халькатле, а она рыдала так, что сердце ее готово было разорваться. Сам Марко поднялся на подиум и легко положил руки на плечи Тувы и Халькатлы.

— Сейчас случилось самое замечательное из всего того, что мне довелось видеть, — произнес Марко. — Живущий ныне потомок Людей Льда приходит на помощь одной из самых первых заблудших. Благодарю тебя, Тува, за то, что ты решилась на такую крайне рискованную авантюру! Ты спасла сейчас душу.

С места поднялся Тенгель Добрый.

— Одну минуту! Неужели вы не понимаете? Сейчас у нас появилась возможность решить одну из самых сложных наших задач. Халькатла может раскрыть эту загадку!

Все в удивлении замолкли.

Тенгель энергично продолжал:

— Халькатла… Ты сказала, что «жила в злобе!» в течение шести веков. Мы всегда думали и гадали над тем, где пребывают злобные люди, отмеченные проклятием. Может быть, ты расскажешь нам!

Она какое-то мгновение стояла, глубоко задумавшись.

— Да, — произнесла она наконец. — Думаю, что смогу ответить на этот вопрос. Там нет такой объединенной силы, как у вас. Я не знаю, где находятся другие, никогда с ними не встречалась. Однако думаю, что с ними происходит то же самое, что было и со мной.

Теплая рука Марко, лежавшая на ее плече, придавала ей мужества.

— Да, — продолжала она после небольшой паузы, — я жила в злобе. В радостном ожидании чего-то интересного, что должно случиться. Ждала власти, богатства и славы — того дня, когда мой господин овладеет миром. И как я буду служить ему, убивая людей или выполняя иные зловещие задания. «Жди-и-и», — говорил мне тягучий, скользкий голос. — «Жди-и-и! Будь готова!» Вот как это было. Уверена, что и другие живут в таком же ожидании, слушая тот же самый льстивый голос. И я слушалась его! Тьфу!