"Зарубежная фантастика 2024-4" Цикл "Люди льда". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сандему Маргит - Страница 20

Тула опустилась на колени рядом с постелью. Опасаясь самого худшего, она положила руку ему на грудь.

Смертного холода она не почувствовала.

Но и дыхания тоже не ощущалось.

— Господи, — прошептала она. — Если ты есть, в чем я всегда сомневалась, будь милосерден! Не ко мне, поскольку я этого не заслужила, но к этому человеку, который столько выстрадал за свою жизнь и все-таки поверил мне! Это так чудесно, поверить кому-то… Нет, извини, не об этом я должна сейчас думать, прости меня! Но ведь он твое детище, так потрудись же, черт тебя побери, сделай что-нибудь для него, пока еще не поздно!

И тут она обнаружила, что он дышит. Она заметила какое-то движение на его лице, какой-то намек на улыбку в уголках рта. И его грудь чуточку приподнялась.

Тула заплакала от радости.

— Он жив! Спасибо, Господи, теперь я немного верю в тебя… иногда, — заключила она, поняв, что он был жив все это время и чуда здесь никакого не произошло.

С большим трудом он открыл глаза и попытался повернуть голову в ее сторону. Но Тула тут же встала, чтобы не заставлять его напрягаться. Она смеялась и плакала одновременно, и ее слезы капали прямо ему на лицо, а она гладила его по голове.

— Что же это такое, дорогой друг! — всхлипывала она. — Что же с тобой случилось? Чем я могу помочь тебе?

Он попытался сказать что-то, но губы его были такими сухими, что потрескались. Только глаза выражали бесконечную радость от того, что он снова видит ее.

— Ты хочешь воды? — спросила она. — Ты это пытался сказать?

Он слабо кивнул.

Она достала кружку, принесла из колодца, что был во дворе, воды, приподняла его голову и, глядя на него, спросила:

— Как ты справляешься один? Ты болен? Выпив воды, он откинулся на свою жесткую подушку. Он не в силах был ответить ей.

— Сколько ты уже лежишь так?

Его глаза умоляюще говорили ей, что он не в силах отвечать. Но Тула не отставала от него.

— У тебя что-нибудь болит?

— Нет… — хрипло произнес он.

Некоторое время она стояла в нерешительности. Что она могла для него сделать? Тула не привыкла ухаживать за кем-то. Но она всегда была добра к животным…

«Хорошо, я буду обращаться с ним, как с животным, — подумала она. — И это не означает, что я непочтительна к нему или к животным, это означает лишь то, что я сделаю все, что будет в моих силах».

— Прежде всего тебе нужно поесть, — решила она. — Но, может быть, сначала переменить тебе постель?

В его глазах отразилось что-то вроде паники.

— Предложение не из лучших, — пробормотала она. — Подожди-ка, я сейчас вернусь!

Подожди? Что за идиотское выражение!

Закрыв за собой дверь, она побежала на площадь, которая была неподалеку. Ей дали в дорогу достаточно денег и родители, и дедушка Арв. К тому же и вторая бабушка, Эбба, отсчитала ей небольшую сумму из своего скудного дохода. И все они хныкали и причитали, как им теперь будет плохо без нее, увидят ли они ее снова…

«Конечно, — думала Тула, направляясь на рыночную площадь, — увидят…» И ей сразу захотелось домой, к ним…

Но сначала ей нужно было посмотреть новые места, ведь Тула была жадной до приключений. Но она постоянно натыкалась на такие вот мрачные истории, как с этим Тенгелем Злым. Стоило ей только вспомнить обо всем, что с ней приключилось, как она почувствовала озноб и холодный туман страха.

Никогда, никогда больше! Никогда в жизни!

И она снова принялась думать о своем больном друге. Торопливо и не особенно торгуясь, она накупила всякой еды: молоко, хлеб, масло, сыр, овощи, зелень и немного мяса, большой пакет печенья и сладостей.

После этого она вернулась обратно.

Он был без сознания, и она не смогла привести его в чувство. Но это не очень испугало ее, потому что он дышал, и она понимала, что последнее время он пребывает в бессознательном состоянии, хотя искорка жизни иногда подавала ему слабенькую надежду.

Тула разожгла в печи огонь и положила в котел мясо с овощами.

Когда она снова подошла к постели, он пришел в себя. И она дала ему выпить подогретого молока.

Он с благодарностью смотрел на нее, и она подбадривающе улыбалась ему в ответ.

Но она чувствовала двусмысленность своего положения. Она не могла уехать в Норвегию, оставив его в таком состоянии. Как ей следовало поступить? К кому она могла обратиться с просьбой о помощи? Ведь она никого не знала в Вехьо!

Тем временем Хейке и Винга сделали свои дела, и поскольку Тула еще не появилась, они решили сами сходить за ней.

— Так и есть, маленькая лавка, — сказала Винга. — Туда она и пошла.

Остановившись возле витрины, Хейке, затаив дыханье, произнес:

— Винга, я просто идиот!

— С тобой это бывает, — понимающе ответила Винга. — Что же у тебя на этот раз?

— Посмотри! Посмотри, что это за лавка! Мы ведь никогда не спрашивали у Тулы, откуда она взяла свою флейту!

— По-моему, ты спрашивал. И она ответила, что сама смастерила ее и что это испорченная флейта, на которой невозможно играть, но на которой тем не менее ей хочется во что бы то ни стало сыграть что-то.

Хейке кивнул.

— Так оно и было. Только это не она смастерила эту флейту. И мы так и не выяснили, кто же испортил эту флейту. Подумать только… А что, если он, наш жуткий предок, снова подчинил ее своей власти? Что, если она теперь там…

— Ты считаешь, что… Так пойдем же туда!

Дверь была не заперта, и они вошли в пыльную мастерскую.

Винга задрожала. Если бы Тенгель Злой принял человеческий облик, то эта темная, пыльная мастерская была бы для него самым подходящим местом. Создавалось впечатление, что сюда не ступала нога человека уже несколько столетий!

Услышав звон дверного колокольчика, Тула вышла.

— О, Господи, — с облегчением вздохнула она. — Вы должны помочь мне. Он опасно болен, и если бы я не пришла, он умер бы, потому что некому о нем позаботиться.

Они переглянулись. Потом пошли следом за ней.

Тула уже стояла возле постели.

— Это мои тетя и дядя из Норвегии, — пояснила она. — А это… нет, я не знаю, как тебя зовут!

Он попытался ответить, но у него ничего не получилось.

— Здесь слишком уж темно, — сказал Хейке.

Винга отодвинула занавеску на маленьком окошке. Хейке молча смотрел на лежащего в постели человека, который, в свою очередь, испуганно смотрел на странного дядю своей подруги.

— Я дала ему воды, — торопливо сказала Тула. — Потом ложку молока. А теперь я варю мясной суп.

— Ты с ума сошла, — сказал Хейке, — ему нельзя сейчас давать супы. Похоже, он не ел уже несколько недель. В самом деле, когда ты ел последний раз? — спросил он у больного.

— Он не в силах говорить, — пояснила Тула.

Хейке дал обеим распоряжения. Тула пошла покупать постельное белье и заодно прихватить из кареты лекарственные средства Хейке, а Винга отправилась искать человека, который смог бы присмотреть за больным в ближайшее время.

Сам же Хейке принялся осматривать истощенного человека, который был настолько стыдлив, что не позволил это сделать в присутствии женщин. И Хейке хотел как можно скорее вылечить его, чтобы тот рассказал ему про флейту…

Ему было совершенно ясно, что именно здесь Тула взяла инструмент.

Вернувшись, Тула застала пациента в сознании, он уже мог говорить. Взяв у нее постельное белье, Хейке выпроводил ее из мастерской, а сам вымыл больного и перестелил ему постель.

После этого он впустил ее.

Глаза Хейке были полны сострадания к несчастному, но голос был суровым, когда он сказал:

— Твоего друга зовут Томасом, и больше я ничего не смог от него узнать.

— Привет, Томас, — сказала Тула.

— Привет. А как тебя зовут? — смущенно спросил он ее.

— Тула Бака, — ответила она. — Я живу в округе Бергунда и теперь отправляюсь в Норвегию, но сначала я хотела попрощаться с тобой и немного поболтать. Тебе повезло, не так ли?