"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ) - Номен Квинтус - Страница 232

— Что ж… — Дик чуть склонил голову на бок, улыбка не сходила с его лица, как перманентная татуировка. — Ты меня поразила, Чес. Парни записали для меня твое выступление в посольстве, я все видел. Честно говоря, даже аплодировал. Твои таланты не могут не поражать. — Он сделал паузу. — Рэд говорил, ты в городе недавно.

— Да. Месяц. Кажется…

— Где ты жила до этого?

Чес прикусила щеку и прижала вспотевшие ладони к платью. Такахаси поднял ладонь.

— Юная леди, не нужно так напрягаться. Я понимаю, у тебя есть секреты. У таких талантливых людей, как ты, всегда есть секреты. Можешь их не раскрывать. Я хочу строить наши отношения на доверии, понимаешь? Если ты не готова открыться сейчас, я подожду.

Во рту стало солоно, и Чес усилием воли разжала челюсти. Не хватало заплевать тут все кровью… дома с ней такое иногда случалось.

— Вы примете меня в «Тайгасу»? — Вы сделаете меня сильной?

Дикон мелодично рассмеялся.

— А разве ты уже не с нами, милая? Стал бы я принимать тебя, не будь ты маленькой кошечкой с душой тигра? У меня большие планы на нас с тобой. Тебе понравилось первое дело?

Чес часто закивала. Дело было потрясным. Столько адреналина! Конечно, ей понравилось. Лучше было бы снова оказаться в нашпигованном охранными системами посольстве, чем в этой обители покоя…

— Прекрасно. Значит, тебе понравится следующее. Но! Всему свое время. А пока… Я хочу, чтобы ты переехала в одну из моих квартир в Манхеттене. В пентхаусе будет куда безопаснее, чем в Бетельгейзе. Знаю, в воронках есть свое особое очарование, и все же там мне будет сложнее тебя защитить. Понимаешь?

Она снова кивнула, но уже не так уверенно. Пентхаус… со дна на самый пик. Это Рэд имел ввиду, говоря про вершину зиккурата? Тогда он, верно, обзавидуется.

— Тебе не будет одиноко, обещаю.

Дик как-то странно усмехнулся, потом замолк с отстранённым лицом, а когда снова ожил, Чес поняла — он переговаривался по комлинку.

— Моя сестра составит тебе компанию и все покажет. Ну что? Мы договорились?

— К-конечно.

Через минуту створки лифта снова разошлись, и в кабинет вошла высокая бледная девушка.

— Брат. — Она поклонилась.

— Рю, это Чес. Чес, это Рю. Полагаю, двум юным прекрасным особам будет не скучно вместе. Сестра, вверяю нашу новую тигрицу на твое попечение. Покажи ей квартиру, развлекай и… остальное ты знаешь.

Девушка кивнула. Рю была невероятно красивой — Чес мечтала бы видеть такое отражение в зеркале. Белые, как и у брата, волосы, только куда длиннее, черты лица, сочетающие в себе азиатское и американское в идеальной пропорции и дозировке. Тонкая фигура, подчеркнутая изящным неоново-розовым ципао до самого пола. В разрезе юбки мелькнула белая ножка с голотатуировкой мерцающего тигра в прыжке — морда начиналась у колена, хвост обвивал щиколотку.

— Более не задерживаю вас, юная леди, — прозвучал где-то на периферии слуха голос Дика. — Рэд! Можешь войти.

Напряжение от встречи с легендой «Тайгасу» начало отпускать только, когда молчаливая Рю привела ее в свой альков — чайную комнату в вип-зоне «Шанхая». Церемония заваривания чая была до того медитативной, что Чес даже начало клонить в сон.

— Я подумала, — наконец заговорила младшая Такахаси, разливая ароматное варево по пиалам, — что тебе захочется чего-то… успокоительного после визита к моему брату. Этого всем хочется.

Чес совершенно не изящно фыркнула, вспоминая прошедший разговор, а еще обилие безвкусных элементов интерьера из разных культур в кабинете Дика.

— Японец, который держит китайский ресторан… как начало дурного анекдота, — пробормотала она.

Рю улыбнулась, стрельнув насмешливым взглядом из-под длинных выбеленных ресниц.

— У нас японские корни. А еще китайские, мексиканские, американские и даже русские. Брат любит об этом… помнить. Насчет ресторана… вопрос репутации. Японские заведения в Йорке ассоциируются с якудзой. Дик не хотел, чтобы один бизнес мешал другому.

Чес важно кивнула, словно бы все поняла. Якудза, рестораны, бизнесы… плевать. Ей просто очень хотелось оказаться подальше отсюда. И переодеться! Дурацкая тряпка, так не по себе… Капитан Бруклин никогда не носила платьев, и теперь Чес понимала, почему.

— Выпей, пока не остыло.

Ах да, чай… на вкус… как заваренная трава. Ароматная, конечно, и, наверное, жуть какая полезная, но синтакола Чес нравилась больше.

— Ага, вкусно…

Глядя на ее лицо, Рю вдруг рассмеялась, тихо и легко, как бабочка. Если бы бабочки смеялись.

— Да-да, я вижу. Хорошо, выпей, как лекарство.

Чес смущенно улыбнулась. Да что такое⁈ Хотелось врезать себе по щекам. Еще покрасней, глупое ты создание. Какой стыд…

Рю вдруг заозиралась, как будто что-то обронила, а потом достала из-под маленького чайного столика бархатный мешочек.

— Хочу погадать тебе. Веришь в таро?

Не особо, хотелось сказать Чес, но она просто неопределенно мотнула головой. Гадание… в седьмом фильме Капитан Бруклин попала в заколдованный лабиринт, из которого выбралась благодаря Мистической Соул. Она тоже была то ли гадалкой, то ли экстрасенсом… Может, Рю теперь ее Мистическая Соул? Подумав об этом, Чес закивала более уверенно — сейчас ей и впрямь пригодится совет знающего.

Девушка осторожно вынула карты из мешочка, и этот жест напомнил Чес то, с каким пиететом Дикон обращался со своей катаной. Было в этом истинно азиатском традиционализме что-то… вдохновляющее, как таинство или ритуал. Дома у Чес тоже были ритуалы — например, совершать каждый раз одинаковое количество шагов на прогулке. Или незаметно вытягивать ниточки из медицинского халата П. Митчелла, когда он ставил ей очередную капельницу. Дом… сейчас кажется, что все это было в прошлой жизни. Чес никогда туда не вернется, никогда больше не будет той, кем была там. Теперь она другая. Не мышка, а тигрица. Девушка в шелковом платье. Хозяйка зиккурата.

— Что-о-о ж… — Рю протянула ей колоду. — Посмотрим, что уготовила тебе судьба. Сними своей рукой.

Чес глубоко вздохнула и взяла первую карту.

05. В ее голове

«Я нашел ее! Тусуется в клубе, представляете? Не получилось подкинуть ей жучок. Парнишка помешал».

На комлинк моментально потекли свеженькие фото. Яркие огни клуба, Чес с блаженной улыбкой обдолбанной наркоманки, а рядом ее дружок, какой-то панк.

«Я была права, — рассмеялась Лиз. — Она оседлала мужика и поскакала в клуб».

«Ты говорила про концерт дерьмовой группы, — задумчиво поправил Квинт. — Хоурн, ты молодец. Возвращайся, тебе надо отоспаться».

«Надо. И отмыться, я весь пропах какой-то сладкой дрянью».

Они пробили координаты клуба, но вокруг не было ни одной камеры «Полис Корп». Предусмотрительно. Но узнать, в каком из серых моноблоков, ютящихся на краю Бетельгейзе, живет Чес, было несложно. Кейган быстро проанализировал все фото, сделал одному ему известные подсчеты, и вуаля.

Эдриан устремился по следу, поймав вскипающее чувство азарта. То самое чувство, что придавало ему силы для рывка. Наконец-то они обнаружили какую-то весомую зацепку. Аллен, уставший после суток бдения над камерами, спал на матрасе Хоурна. Его близнецы продолжали работать, даже без присмотра. Три полупрозрачных монитора пестрили неоновыми цифрами, и где-то среди них сновали ловкие цифровые призраки. Кейган аккуратно ввел парню несколько кубиков успокоительного, чтобы его нервная система перестала лихорадочно работать, а рядом валялись опустошенный баночки от сигдиса, без которого гений быстро превратится в овощную запеканку. Спящий медиум и три его призрака, ручных духа, Ди, Эн и Эй. Квинт удивлялся, как Аллен различает близнецов между собой. Они были всего лишь строчками самообучающегося машинного кода, и все же они были гибки, умны, адаптивны. Лишенные тела и человеческого облика, они способны были шутить и рассказывать странные истории. Однажды Аллен заставил их написать эссе о своем мироощущении, а затем дал прочитать всей команде. Квинт до сих пор помнил, что один из близнецов написал: «Кто я? Если ответить фактом — я не более чем набор символов. Если ответить, согласно субъективным ощущениям — я центр Вселенной». Очень человечный ответ, ведь каждый человек — одинокая планета со своими законами природы. Лизбет только усмехнулась: «Они копируют самовлюбленность Денни». Может быть, но все же Квинту было интересно размышлять о разнице между имитацией личности и самой личностью.