"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ) - Номен Квинтус - Страница 181

— Спасибо, сделаю.

— А Татьяна Васильевна попросила в наступающем году увеличить емкость накопителя минимум вдвое.

— Она всегда что-то просит, не задумываясь, а можно ли это осуществить.

— Вот в этом вы точно не правы, она не просто сказала, а подготовила для вас практические рекомендации по тому, как это можно сделать. По ее утверждению, на используемых дисках плотность записи информации можно увеличить минимум на порядок. Физико-химические свойства лакового покрытия это позволяют, все пока упирается в механику.

— Что она понимает в точной механике⁈ — не выдержал Лебедев.

— Она-то как раз понимает, — голос Келдыша стал сердитым. — Артель «Микросхема» изготовила демонстрационный образец накопителя емкостью в двести пятьдесят шесть мегабайт на этом диске, и механическую часть она изготовила лично… руками. Однако в производство ее модель запустить пока невозможно: кроме нее никто не может… пока не может делать приводы с допусками в единицы микрон. Поэтому ваша задача формулируется несколько шире: разработать накопитель удвоенной емкости и подготовить предложения по разработке автоматов… управляемых вычислительными машинами автоматов, способных делать привода с нужной точностью в массовом производстве. Что же касается электронной части таких накопителей, то этим занимается как раз артель «Микросхема», и вам будет нужно работать в тесной с артелью кооперации. Это — указание непосредственно Лаврентия Павловича.

— Извините, я понял. Сделаем.

— По остальным работам на следующий год…

Лаврентий Павлович, ставший теперь Председателем Комитета Стратегической Обороны, в это же время на полигоне Тюратам беседовал с Сергеем Павловичем, и беседа протекала «в теплой дружественной обстановке». Теплой и дружественной беседа была потому, что состоялась она сразу после успешного испытания ракеты Р-3.

— Ну что, Сергей Павлович, поздравляю с успехом.

— Спасибо.

— Ракета у вас получилась, вы продемонстрировали очень хороший результат. Так что пора переходить к следующей ступени.

— Вы имеете в виду установку на ракете второй ступени?

— К следующей стадии разработки ракет. Эта ракета показала, что вы научились правильно ставить и достигать поставленных целей. Но, должен сказать, ничего большего она нам не показала. Сейчас «Фармацевтика» готовит к испытанием свою ракету, твердотопливную, которая будет способна донести уже больше полутора тонн полезной нагрузки на четыре с половиной тысячи километров, и тамошние ребята гарантируют КВО в полтораста метров. В двухступенчатом варианте, а в одноступенчатом — пять с половиной тонн на тысячу двести.

— А зачем…

— Вашей следующей задачей будет создание ракеты уже космической. Ракеты, способной запускать спутники на орбиту Земли. И да, ракета будет минимум двухступенчатой, на одной ступени в космос не улетишь. А скорее и трехступенчатой, там такие параметры требуются… Сейчас вернемся домой и вы получите официальное постановление о начале работ над такой ракетой, а предварительно… «Фармацевтика» готовит спутники наведения, позволяющие навести любую боеголовку в любом месте на территории потенциального противника с КВО менее пятидесяти метров.

— Вряд ли это возможно…

— Это возможно, но для этого нам нужно иметь на орбите минимум тридцать шесть активных спутников. Параметры спутников предварительно следующие: вес до полутора тонн, высота орбиты порядка двадцати тысяч километров, наклонение примерно шестьдесят пять градусов. То есть по минимуму и двадцати четырех спутников будет достаточно, но тридцать шесть нам дадут точность позиционирования до единиц метров. И да, спутники должны ходить группами по единым орбитам, минимум три орбиты, в идеале — четыре, так что, похоже, без третьей ступени не обойтись. Серова говорит, что твердотопливные ракеты даже в идеальном варианте такого не вытянут, так что вся надежда на вас. Пока вся надежда на вас.

Пятьдесят пятый год начался не очень обычно: по телевизору товарищ Сталин поздравил страну с праздником. В записи поздравил, так что везде люди слушали выступления Сталина в полночь — и в Москве, и в Петропавловске-Камчатском. То есть сначала в Петропавловске, и лишь потом в Москве. Товарищ Сталин поздравил советский народ, пообещал, что в наступающем году жить станет лучше и веселей, отдельно отметил, что для пущей веселости людям нужно будет хорошо поработать, но и хорошо за это получить разных благ. И, сугубо на всякий случай, предупредил разнообразных супостатов, что страна в состоянии себя защитить.

Речь товарища Сталина с особым воодушевлением была воспринята трудящимися в городе Лабытнанги. Морозец стоял умеренный, всего-навсего тридцать два градуса, поэтому даже занятия в школе второго числа решили не отменять. И уж конечно, никто не собирался отменять работу. В городе (а поселок стал городом летом прошлого года) основной работой сейчас было строительство огромного моста через Обь. Причем не столько через саму Обь, сколько через окружающие ее болота. И через болота большая часть моста — почти пять километров — было уже почти выстроено. Но именно что «почти»: сорок две опоры взметнулись в небо (последняя, у реки взметнулась аж на тридцать четыре метра), а теперь — пока по болотам можно было хоть как-то передвигаться с тяжелой техникой — предстояло на эти опоры поднять стальные пролеты. Отдельные инженеры уже наизусть выучили отдельные слова в адрес тех проектантов, которые придумали такой способ строительства, но в принципе все было не так печально, как они друг другу рассказывали после «активного отдыха»: хотя официально в городе спиртное вообще не продавалось, но у проводников пассажирских вагонов или даже у машинистов всегда можно было поживиться «живительной влагой». Причем — строго по госцене: за спекуляцию кто угодно сразу переходил в разряд спецконтингента, которому еще предстояло дотянуть дорогу до Норильска. Руководство стройки никак не могло понять, что же заставляет железнодорожников таскать в город спиртное, но ведь существует обычная «рабочая солидарность», причем здесь, на Севере, особенно заметная…

А сама работа была обычной работой. Все же проектанты головой думать умели, и намороженные за два с лишним месяца двухметровый слой льда спокойно выдерживал огромный вес многоколесных транспортеров. Чтобы в этом убедиться, еще в середине декабря был поднят самый последний пролет, который на транспортерах протащили по всей трассе, и всё прошло нормально. Правда отдельные товарищи теперь говорили, что после установки оставшихся последний пролет еще и сдвигать придется — но это они говорили, как выразился начальник стройки, «от недостатка спиртного в организме». Но когда спиртного в организме наблюдается определенный недостаток, группы этих организмов, под руководством, естественно, Коммунистической партии, без особой спешки ставят на место по два пролета в сутки. И к началу февраля здесь будет уже делать нечего. Совсем нечего, поэтому почти весь персонал стройки отправится отдыхать, и не куда-нибудь, а к Эгейскому морю — и именно это и обуславливало столь внимательное отношение рабочих к словам вождя. Ведь действительно, жить станет веселей. На месяц, причем вместе с семьей (поэтому и каникулы зимние в городе были перенесены на февраль), а потом снова работа навалится. А когда следующей зимой мост будет достроен, то отдохнуть уже получится все лето.

И, вслушиваясь в слова товарища Сталина, ни один человек в Лабытнанги (как и вообще где угодно на территории СССР), на задумывался о том, сколько сил некоторые люди прилагали к тому, чтобы жить становилось лучше всем. Ну, не совсем всем, но большинству советских людей. Подавляющему большинству…

Глава 28

Вальтер Эрнст Пауль сидел довольный: ему удалось «протолкнуть» через ЦК предложение русской девушки. На совместном заседании ЦК и Совмина всего два человека проголосовали «против» и трое воздержались, но большинство, причем большинство подавляющее идею бурно поддержали. Очень тщательно просчитанную идею, и с Нового года любая молода семья (а молодой было принято считать любую семью, созданную после войны) имела право на получение отдельной квартиры, причем квартиры минимум трехкомнатной. На покупку квартиры, в кредит, погашаемый в течение двадцати лет, причем беспроцентный.