Даже Смерть знает мое имя 3 (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 51

Конечно, мой храм был не стол внушителен, как та пирамида, зато внутри у него был шикарный зал, расписанный лучшими мастерами. На нарисованных ими рисунках я гнал взашей монстров из прорывов, чтобы люди не забывали кому обязаны своим спасением.

Так, что-то я отвлёкся. Речь же шла об Акиме… Я вытащил его из мира духов и вселил в грача.

— Я всё осознал, гар-р-р! — сразу же выпалил фамильяр, принявшись скакать по каменной крыше и хлопать крыльями. — Во всём раскаиваюсь и сознаюсь, даже в том, чего не делал.

— Эк ж тебя прорвало, — усмехнулся я, лёжа на шезлонге и закинув руки за голову. — Видимо, сильно тебе надоело в мире духов.

— И это в том числе, — сознался Аким и посмотрел на багровое заходящее солнце, поджёгшее горизонт. Там будто бы появилась гигантская стена огня, идущая на Чернявск.

— А я вот думаю, что ты ещё не всё осознал и надо бы тебя отправить обратно, — проговорил я, слыша монотонный многоголосый речитатив, идущий с площади, примыкающей к храму. Там, в честь открытия оного, шла общая молитва. Её возносили мне горожане и паломники, наполняя меня жгучей божественной силой. Признаться, она была в сто раз слаще, чем мана. Прям наркотик какой-то. Я даже не хотел думать, что когда-нибудь могу лишиться её.

— Я всё понял! Всё! — рьяно выпалил Аким, а затем повернул башку и внимательно посмотрел на меня одним глазом. — А, это ты шутишь так.

— Может и шучу, — проговорил я, взяв со столика прохладительный коктейль с бумажным зонтиком. Вечер выдался душным и жарким.

— И сколько времени прошло с того момента, когда ты подло уничтожил моё вместилище в мире ящеров? Ты же знаешь, что в мире духов время идёт иначе, гар-р-р, — прокаркал Аким, взмахнул крыльями и взгромоздился на столик, где стал клевать виноград, лежащий в серебряной вазе.

— Достаточно, уже несколько месяцев.

— И что случилось за это время?

Я вздохнул и поведал ему о наиболее значимых событиях.

— А с матушкой ты виделся, гар-р-р? — спросил фамильяр, склевав подчистую весь виноград.

— Ага. Она такой скандал закатила, что любо-дорого было посмотреть. А уж какими эпитетами она меня награждала. Неблагодарный — это самый слабый из них. Остальные много хуже и заковыристее. Парочку я даже запомнил, чтобы использовать против своих особо ненавистных врагов.

— Ты окончательно решил не помогать ей?

— Да. У неё свой путь, у меня свой, — сказал я и легко, без всяких сомнений, добавил: — У меня нет к ней никаких чувств. Ни гнева, ни благодарности.

— А к твоим братьям и сёстрам? — поинтересовался Аким, слонив голову набок.

— Я решил, что в этой ситуации самым хорошим решением будет дистанцироваться от них. Никак с ними не взаимодействовать, чтобы не привязываться или наоборот — разочаровываться. Да и в целом, моё общение с ними может навлечь на них опасность. Я ведь бог. И вдруг кто-то решит, что сможет как-то повлиять на меня через них?

— Да, ты прав. Тебе лучше держаться от них подальше, — согласился фамильяр, жадно глянув на коктейль в моей руке.

— На, — поставил я бокал на стол.

Аким торопливо сделал глоток, а потом разочарованно выдохнул:

— Безалкогольный, гар-р-р! Кажется, ты пошёл по наклонной. Совсем испортился.

— Ну, если тебе что-то не нравится, то я могу отправить тебя к моей матушке. Будешь служить ей, а я найду себе другого фамильяра.

— Мне всё нравится, — тотчас заявил Аким и следом, подумав, серьёзно заявил: — Твоя матушка стала слегка того…

— Я бы даже сказал не слегка, но всё же ей хватает хитрости и сообразительности на то, чтобы раздувать междоусобицу между претендентами на трон империи ящеров. Да, Гаруш сейчас самый главный из них, но другие не особо хотят с этим мириться. Понаблюдаем, что будет дальше.

— Если Гаруша убьют, и во главе империи встанет другой ящер, то он может пойти войной на этот мир, — справедливо сказал фамильяр и с брезгливостью во взгляде окунул клюв в коктейль и принялся его потягивать.

— Да, такое может быть, но тогда я разыграю похожую партию, что была сыграна с Гарушем и Кхарушем. Думаю, мне удастся заставить его отступить, — уверенно сказал я, ощутив лёгкое дуновение ветерка, скользнувшего по моему шикарному чёрному сюртуку с серебряными пуговицами в форме черепов.

— А чтобы никто даже не думал захватывать этот мир, его нужно технически и магически развить. Новые магоформы можно брать на Земле-1 и нести их местным людям. А технологии вполне можно набрать в том мире, где у людей уже атомные электростанции есть, — произнёс Аким, вытащив клюв из стакана.

— Идея хорошая, но богам не позволено исполнять подобные финты ушами. Люди должны сами дойти до той или иной технологии. Книга Богов запрещает давать людям новые технологии и магию. Но я всё же попробую как-нибудь исхитриться и ускорить развитие этого мира, — задумчиво проговорил я, потирая подбородок двумя пальцами.

— Ты только не забывай о Первом. А то он тебе вмиг голову с плеч… — сказал Аким и следом добавил, окинув меня уважительным взором: — Хотя, может и не вмиг. От тебя нынче прям разит силой. У меня аж перья дыбом стоят.

— Это пока не сила, а лишь отголоски силы. Мне страшно подумать, какой мощью обладает тот же бог войны Эсмир, что господствует в пантеоне богов ящеров. Вот у него сила, так сила.

— Тоже верно, — согласился Аким, взлетел в воздух и уселся на парапет, с которого посмотрел на толпу верующих. — А религиозные войны здесь уже начались?

— Пока нет, хотя, конечно, многие утверждают, что именно их бог спас этот мир. Но, дескать, он так скромен, что не выпячивает на всеобщее обозрение такие пустячки. А бог Абрат — никакой не бог, а всего лишь смертный архимаг, научившийся паре новых фокусов. И подобных людей даже не волнует то, что эмиссары ящеров сами говорили, что свалили отсюда именно из-за бога Абрата. Подобные слухи они считают выдумками.

— Таких людей не переубедить, а даже если бы можно было переубедить, то их слишком много. Замучаешься переубеждать, гар-р-р, — подвёл итог Аким.

Мы немного помолчали, а затем фамильяр посмотрел на закат и вздохнул.

— Чует моё сердце, что беспечные деньки со славными кутежами и беспределом закончились. Раньше мы отвечали только за себя, а теперь на твоих плечах будут судьбы миллионов людей. Ты же это понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я, почувствовав, как на душе заскребли кошки.

Ответственность была огромной, от неё бросало в дрожь, но я не мог отступить от своих планов и довольствоваться ролью младшего бога смерти. Я хотел забраться на божественный Олимп.

— Знаешь, мне кажется, что тот же Рябой стал счастливее тебя, — философски проговорил фамильяр. — Да будто бы все стали счастливее тебя. Стоцкий обрёл вторую молодость и с азартом развивает княжество. Синявская забралась на трон княжества. Бульдог — важный человек, уверенный в себе, а ведь совсем недавно он был чёрным охотником, которого бросила блудливая жена. Ректор открыл в себе новые таланты и перевоплотился чуть ли не в чекиста. Чернов сумел добиться любви всей своей жизни и теперь с Коломейцевой. Не удивлюсь, если узнаю, что и мимолётно служивший тебе Пчхин после перерождения получил счастливую жизнь.

— Ага. Только матушка осталась у разбитого корыта.

— Ну почему же? Она добилась своего — сделала из тебя бога. Мне кажется, что где-то глубоко в душе она гордится тобой. Может быть, она даже больше гордится не тем, что ты стал богом, а тем, что ты чётко и без страха дал ей понять, что ты не будешь служить ей, а пойдёшь своим путём.

— Мне без разницы, что она думает, — честно ответил я, встав с шезлонга.

Подошёл к краю пирамиды и посмотрел на запрудившую площадь толпу. Люди в унисон восхваляли меня, делая ритуальные знаки. Они взмахивали правой рукой, будто бы рубя кого-то невидимым клинком. Это было изобретение ректора. Данный жест символизировал то, что искренне верующий в бога Абрата может с помощью своей воли и веры перерубить любое препятствие.

— И что ты намерен делать дальше? — с интересом спросил Аким, уцепившись коготками за парапет и расправив крылья навстречу лёгкому ветерку.