Язычники крещеной Руси. Повести Черных лет - Прозоров Лев Рудольфович - Страница 72

"И ноне по украинам молятся ему, проклятому богу Перуну, и Хорсу, и Макоши, но творят то отай", — сказано в рукописи XIV столетия. Именно так и было в эти времена.

Молились древним Богам лишь "по украинам" и то "отай", тайно. Правда, в глухих местах Русского Севера "отай", как мы помним на примере Спас-камня на Кубенском озере, приходилось действовать как раз монахам.

В степной рязанской украине, в городе Мценске, до середины XV века "мнози оставались неверующе в Христа". Южные окраины земли вятичей, как видно, долго держались старых Богов.

В тех краях и в XIV, и даже в XVII веках упоминаются ещё вооружённые экспедиции местных воевод против деревень (! — стало быть, речь не о татарах-кочевниках) нехристей. Очень любопытны местные предания о разбойниках — неизменно колдунах, один Кудеяр чего стоит.

Любопытный источник представляют подчас и записи о зарытых в тех краях кладах — так называемые "кладовые записи". "И есть каменная закладь по пояс человеку, и двои ворота и при той заклади было жилище, и от того жилища в полуночную сторону есть превысокий холм, и на том холму стоят четыре сосны.

Между теми соснами лежит камень, а под тем камнем лежит посуда медная и серебряная. От того холма в правую сторону на сосне вырезана харя человеческая и на другой сосне харя… и от той сосны прямо вырезан человек с луком и стрелою, и от той приметы была келья потаённая".

Это описание очень напоминает какое-то языческое святилище, причём святилище славянское — судя по основной части с идолами на север от жилой — как на горе Богит. В бору Белая Грива у озера Соловецкого росли дубы, у которых, по преданию, было становище разбойников. На дубах имелась резьба — человеческие лица и лезвие полумесяца (не Перунова ли секира? Ведь дубы — деревья Громовержца).

В одно из деревьев был врублен медный крест — отчётливый знак того, что место почиталось прибежищем языческих Богов. Так насекали кресты на почитаемых камнях от Западной Двины до Северной. По преданию, у города Ромны до XVII века стоял каменный кумир Перуна, к которому 20 июля собирались за прорицаниями "колдуны и ведьмы".

В Новгороде Великом и в Пскове в конце XV века объявились любопытные люди — так называемые стригольники. Одни считают их еретиками-вольнодумцами, другие — колдунами, не реформировавшими христианство, а привносившими в него языческую старину с её суевериями.

И хотя многие из стригольников принадлежали к духовному сану, это не мешало им высмеивать высших церковных иереев и проповедовать право обращаться к Богу не только в церкви, а там, где потребуется (вся Природа — храм), исповедоваться земле и т.д.

На крестах-оберегах, полученных от этих святых отцов, мог оказаться с обратной стороны ворон или изображение соединённого мужского и женского "срама". Впрочем, это всё же одна из первых ласточек "народного православия", симбиоза новых форм и старого, языческого, содержания, нежели собственно язычество.

Вот что пишет про украины Новгородской земли архиепископ северного города Макарий в письме великому князю Ивану Васильевичу, будущему грозному царю Русской земли: "Слышав… прелесть кумирскую около окрестных градов Великого Новаграда: в Вотской пятине, в Чюди, и в Ижере, и около Иваняграда, Ямы града, Корелы града… и по всему Поморию Варяжского моря… до Лопи до дикие…

Еже мы прияхом от святого великого князя Владимера святое крещение — во всей Русской земли скверные мольбища идольские разорены тогда, а в Чуди, и в Ижере, и в Кореле, и во многих русских местех… скверные мольбища идольские удержашася и до царстве великого князя Василия Ивановича (1505-1533 годы. — Л.П.).

Суть же скверные мольбища их: лес и камение, и реки, и блата, источники и горы, и холмы, солнце и месяц, и звезды и езера. И роста рещи — всей твари (всему существующему, Природе. — Л.П.) покланяхуся яко богу и чтяху и жертву приношаху кровную бесом — волы и овцы и всяк скот и птицы".

"Во многих русских местах" — эту фразу часто лукаво опускают, цитируя жалобы архиепископа Новгородского. Дабы создать благостное впечатление, что уж к шестнадцатому-то веку, собственно, Русь покрестилась полностью и без остатка.

Если кто и пребывал в язычестве, посещая "скверные мольбища идольские" и "жертву приношаху бесом", — так это всякие там лесные племена, чудь, корела, ижора. Вот только отчего-то список "мольбищ" обрывается на "дикой Лопи" — а уж она-то пребывает в язычестве-шаманизме едва ли не по сей день! Речь, выходит, идёт о "русских местах", о посёлках и погостах русских поморов.

А кто там жил — двоеверцы или всё же язычники? Судя по тому, как встречали зачастую местные жители иноков, речь нередко шла о людях, не желавших терпеть рядом с собою христианский культ.

Во многих областях Русского Севера ещё в XVII веке было большой проблемой основать обитель или "пустынь". И не из-за диких зверей, суровой природы или злобных инородцев, а из-за враждебного отношения местного — русского! — населения.