Язычники крещеной Руси. Повести Черных лет - Прозоров Лев Рудольфович - Страница 65

Особенным спросом пользовались русские девушки. Золотоволосые синеглазые красавицы нравились работорговцам из итальянских колоний в Крыму. Женщин они покупали в два раза чаще, чем мужчин. Цена за русскую рабыню превышала цену за рабыню-татарку на порядок — за первую могли дать и две тысячи лир, за вторую — не давали и полутора сотен.

При таких расценках имело смысл волочь живой товар через степь, не слишком беспокоясь о его сохранности — даже если половина перемрёт по пути — дело окупится.

Дани и набеги опустошали Русь в самом буквальном смысле слова. Кто не погибал, не попадал в плен — тот бежал на Север, подальше от ордынской напасти. За XIII столетие многострадальные земли Северо-Восточной Руси лишились 75% населённых пунктов.

Это — беспристрастная археологическая статистика. Не "эмоции", за которые пытаются выдать единодушные сведения восточных, западных и русских источников о разорении, которое оставляли позади себя степные орды, наши татаролюбы-азиопцы, выученики фантазёра Гумилёва. Сухая археологическая статистика.

И вот в этих условиях церковь, которую не трогали в набегах, которую освобождали от даней, "благоденствовала".

Читатель, если у вас есть слова — завидую вашему хладнокровию и словарному запасу. Потому что мне хочется кричать. Кричать не слишком парламентские выражения в каждую бороду, бубнящую о матушке-православной-церкви, которая-де была "хранительницей" русского народа в дни монгольского ига, его "заступницей" и даже — нет, просто нет слов! — вдохновительницей сопротивления ордынцам!

При Батые благоволение завоевателей к церковникам носило, скажем так, недокументированный характер. Их просто не трогали в разоряемых городах, их просто не включали в переписи для обложения данью.

Впоследствии ханы исправно снабжали митрополитов русской церкви охранными грамотами-ярлыками. Менгу-Темир дал ярлык Кириллу, хан Узбек — Петру, Джанибек — Шеогносту, Бердибек — Алексию, Тулунбек — Михаилу.

Суть этих документов хорошо передаёт автор дореволюционного журнала "Звонарь": "Ярлыками утверждались следующие льготы для духовенства: во-первых, русская вера ограждалась от всяких хулений и оскорблений со стороны кого бы то ни было, строго запрещалось хищение и повреждение принадлежностей верхнего богослужения; во-вторых, духовенство освобождалось от даней, всяких пошлин и всяких повинностей; в-третьих, все церковные недвижимые имения признавались неприкосновенными, и церковные слуги, т.е. рабы и холопы, объявлялись свободными от каких бы то ни было общественных работ" (1907, № 8, с. 43).

Причины такой благосклонности ханы отражали в самих текстах ярлыков.

В самом первом дошедшем до нас ярлыке, данном в 1267 году ханом Менгу-Темиром, сказано: посланцы хана и сборщики дани "ать не замают их (служителей церкви. — Л.П.) да правым сердцем богови за нас и за племя наше моляться и благословляють нас… сию грамоту видящее и слышащее от попов и от чернецов ни дани, ни иного чего ни хотят, не возмут баскаки, князи, писцы, таможницы; а возмут, и они повеликой Ясе извинятся (будут обвинены. — Л.П.) и умрут".

Спустя почти сто лет, в 1347 году, ханша Тайдулла писала в ярлыке Алексию: "Не надобе им мзды, никакая пошлины не емлют у них ничего, занеже о нас молитву творят". Перед тем она же писала в грамоте митрополиту Феогносту: "Из давних, из добрых времен и доселе, что молятся богомольцы и весь поповский чин, и те никаких не ведают пошлин, самому богу молятся за племя наше в род и род и молитву воздают".

Примерно то же писали ханы Тулунбек и Бердыбек.

Но лучше всего выразился хан Узбек: "Зане они за нас и род наш бога молят и воинство наше укрепляют".

Напрягите своё воображение, читатель. Представьте, кем надо было быть, чтоб молить бога за разрушителей русских городов и сёл, за убийц русских детей, за торговцев русокосым, голубоглазым товаром на рынках Кафы…

Чтоб радоваться своей безопасности, когда с соседского двора под бабий вой, мимо опустивших почернелые лица мужиков, подручные баскака волокут живую дань — последнюю ли коровёнку-кормилицу за рога, дочку ли за косу…

Чтоб спокойно смотреть со стены тихой обители, как вздымается жирный черный дым над рощицей, за которой стояла деревенька, зная при этом — тебя-то не тронут, ярлык!

Попытайтесь представить себе моральный, ежели так можно выразиться, если тут можно говорить о какой-то морали, портрет русского, с позволения сказать, среднестатистического церковника той поры.

Легче, наверно, представить молебен в московских церквях за здравие Басаева или Радуева — в конце концов чеченцы, по крайней мере, пока не жгут русских городов — всего лишь взрывают дома. И в рабство угоняют по одному, а не деревнями и улицами.

Но всё же попытайтесь — и тогда вас, наверное, не так уж удивит тот простой факт, что в 1262 году в Ростове взбунтовавшиеся против татар горожане убили, среди прочих баскаков… монаха Зосиму. Да, читатель, я не ошибся, а вам не привиделось — среди прочих баскаков трудился, собирая дань с земляков, православный инок.

В 1328 году в Твери началось восстание, когда подручные баскака Шевкала — между прочим, это про его, "Щелкана Дюдентьевича", методы сбора дани ходили предания ещё четыре столетия с гаком! — стали отбирать кобылу у диакона Богородицкой церкви Дюдко.

Не думаю, что церковный люд так уж возлюбили миряне, просто… просто поняли — раз уж и у них теперь отбирают, и ярлык более не защита, значит — всё. Нечего больше терять. Край..

Восставшую Тверь спалило совместное московско-ордынское войско. Князь Тверской, Михаил, бежал в Псков, до которого длинные лапы Орды были бессильны дотянуться — но всё же Орда достала его. Чужими руками. Руками церкви. Митрополит Феогност — кстати, митрополиты давно уже переехали из Киева во Владимир, поближе к Орде, что ли? — пригрозил псковинам, ни много ни мало, отлучением, если они не выдадут вождя восстания хану Узбеку.

Ну, читатель, как вам "заступники и печальники земли Русской"? Священник, "молящий бога" за род поработителей своего народа и жгущее его землю войско. Монах, помогающий завоевателям собирать дань с земляков. Митрополит, требующий выдачи защитника русских людей татарам. Позолоченные купола, радостно сияющие над трупами и пожарищами.