Язычники крещеной Руси. Повести Черных лет - Прозоров Лев Рудольфович - Страница 61

Евреи бы избежали многих хлопот, найдя где-нибудь вина для бдительного стража, но увы — сыграла традиционная, гм… еврейская бережливость. Обиженный отказом стражник умозаключил, что вино-то, должно быть, хорошее и дорогое, и, улучив момент, всё же подобрался к огромным бочкам и проковырял дырочку. А уж когда никакого вина из бочки не полилось, стражник, озадаченный, побежал к начальству.

Всё вскрылось, и евреям наверняка мало не показалось. А ведь стоило всего-то поднести кружечку мающемуся на посту человеку!

Как видим, в связях с монголами были уличены или хотя бы обвинялись силы отнюдь не дружественные папскому престолу. Конечно же, вор громче всех кричит "держи вора!", но последствия Батыева нашествия — разорение союзников Ватикана в Центральной Европе, сотни разграбленных церквей и монастырей, тысячи замученных священников и монахов — позволяют, думается, его святейшество Иннокентия IV, восседавшего в те годы на престоле святого Петра, равно как и его предшественников, из списка подозреваемых в пособничестве монголам исключить.

К тому же ни папа, ни кайзер ровно ничем не могли помочь ордынцам в завоевании Руси.

Здесь я должен остановиться — остановиться, чтобы высказать благодарность человеку, без которого эти строки не были бы написаны. Это Пётр Михайлович Хомяков, доктор технических наук, профессор, автор ряда публицистических и историософских эссе, человек, о котором люди, знавшие его близко (сам я не имел такой чести), отзываются, как об обладателе замечательных человеческих качеств.

Конечно, Пётр Михайлович — не специалист в истории, не специалист настолько, что иной раз чтение его сочинений заставляло шевелиться волосы на моей исторической голове. Только не надо забывать, что Америку открыл непрофессиональный географ.

И Трою выкопал из Гиссарлыкского холма не "кадровый" археолог с академическим дипломом. Когда-то Нильс Бор сказал, что все самые выдающиеся открытия в науке делались чудаками — читай, чужаками-дилетантами.

Специалисты точно знают, что вот этого сделать нельзя. Потом приходит дилетант, который, по невежеству, этого не знает. И делает. Переплывает Атлантический океан. Открывает Трою. Строит летательный аппарат тяжелее воздуха. Да мало ли ещё чего…

Историкам наших дней, запуганным призраком академика Фоменко (кстати, тоже не сплошь чушь мелющего — вопросы-то он поднял очень и очень верные, если б он ещё не пытался на них отвечать), трудно спокойно отнестись к историческим штудиям "технаря".

Не стану скрывать, и я поначалу отнёсся к построениям Хомякова не без предубеждения. Подумалось — вот, блин, очередной непризнанный гений, которому в его области тесно, ну что ж они лезут, я ж не пытаюсь совершать "эпохальные открытия" в инженерном или, скажем, геологическом деле?!

Однако зацепило что-то — именно там, где Пётр Михайлович рассуждал о начале ордынского ига. Настолько зацепило, что полез в труды коллег — специалистов по истории Византии. Вернулся я из византийского экскурса в состоянии совершенного потрясения. Абсолютно всё подтвердилось!

Пётр Михайлович Хомяков оказался (в данном вопросе) совершенно прав, его построения безукоризненно подтверждались данными источников, проанализированными специалистами-историками, просто не задумавшимися над сведением фактов воедино.

Поэтому всё, о чем я сейчас буду говорить, не есть моя находка, моя заслуга. Это заслуга и находка непрофессионала, "технаря" Петра Михайловича Хомякова, которому свежесть взгляда на давно известные обстоятельства позволила ткнуть меня, историка, носом в лежащее буквально на поверхности.

За что я ему выражаю огромную искреннюю благодарность и приношу извинения за то, что подумал о нём плохо. Если же мои коллеги ради "кастового" (в худшем смысле этого слова) снобизма и высокомерия не пожелают принять открытия "непрофессионала" — что ж, пусть это останется на их совести.

Пётр Хомяков указал на силу, получившую очень много хорошего от ордынского нашествия. На силу, расположенную много ближе к месту, где разворачивались события. На силу, имевшую буквально тысячелетнюю традицию изощрённых интриг и дипломатических манипуляций.

На силу, наконец, имевшую огромное количество "агентов влияния" на Руси — причём количество и авторитет этих агентов были сильнее как раз в крупных городах и незначительны — в маленьких.

В XIII веке часы истории Восточной Римской империи отстукивали, казалось, последние десятилетия. Болгары и сербы отняли у Византии Балканы. Мавры и норманны — Южную Италию. Турки-сельджуки отвоёвывали Малую Азию, всё ближе подбираясь к столице — Константинополю.

На свою голову, Византия сама призвала, следуя своему давнему правилу "пусть варвары бьют варваров", на защиту от сельджуков светлобородых рыцарей-католиков из Западной Европы. Этим воспользовались итальянские банкиры, упорно теснившие византийских купцов с рынков Средиземного моря.

А впрочем, может, всё было бы так, как было, и без них. Потому что, ей-же-ей, не требовалось никаких особенных подсказок, чтоб в косматые головы профессиональных разбойников из нищих каменных гнёзд Европы при взгляде на великолепие Константинополя проникла простая мысль: "А какого чёрта, благородные сэры, мы должны совать свои головы под сарацинские сабли ради этих зажравшихся каплунов, давно забывших, с какой стороны у меча рукоятка?! И почему столько хороших вещей принадлежит этим схизматикам, когда мы, кладущие жизни за, истинную католическую веру, спим на чепраках и кладём сёдла под головы?!"

Константинополь буквально упал в руки ораве вшивых бандитов с нашитыми на одежде крестами. Второй Рим лишился столицы, съёжившись в "Никейскую империю", зажатую между крестоносцами и сельджуками.

В Константинополе крестоносцы учредили игрушечную "Латинскую империю" — с ручным "патриархом" и игрушечным "императором", но настоящими хозяевами, понятно, там являются именно бароны с Запада.

Те же крестоносцы прибрали те земли на Балканах, которые еще не отняли славяне, — впрочем, при попытке потягаться с болгарами были разбиты в пух и прах в 1205 году. Но Византии-Никее от этого было не легче. Казалось, история Византии катится к закату.