Ты нас предал - Блио Элен - Страница 13

Неужели я сейчас снова окажусь…там?

Не хотелось. Всё нутро противилось тому, чтобы просто переступить порог этой чёртовой квартиры, где когда-то я была счастлива, а потом меня в ней же хладнокровно убили. Не физически, конечно. Моя жалкая и никому не нужная теперь оболочка женщины продолжала существовать, но душу просто вынули, и теперь я напоминала манекен: пустая, без жизни в глазах, без улыбок.

Но сделать это нужно – забрать свои вещи, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Один раз больно, чтобы потом больше не было. Надо просто потерпеть.

И тут в голову пришла шальная мысль – а если Богдан там, внутри?

Меня бросило в дрожь…

25.

Сначала я позвонила в дверь. Ну, вдруг, они там опять забавляются…

Не хочу снова это ни видеть, ни слышать.

Но мне никто не открыл дверь. Я приложила ухо к дверному проёму. В квартире явно стояла тишина. Нет никого, видимо, и это лишь к лучшему.

Я набрала воздуха в лёгкие, словно собиралась не в квартиру войти, а прыгнуть с тарзанки в воду, и вставила ключ в дверь. Замок поддался и дверь легко открылась, всё было как всегда. Кроме одного: я заходила уже не к себе домой.

Мой дом исчез. Стал чужим и словно безликим.

Как в той песне: всё те же чашки-ложки, вот только у любви батарейки-то сели.

Вошла в прихожую и включила свет, который озарил небольшую комнату.

Всё здесь было как раньше… Ничего будто и не изменилось.

Всё тот же шкаф, тумбочка для ключей и большое зеркало.

Вот только я внутри совсем другая.

Даже из отражения зеркала на меня смотрела другая женщина: взрослее, что ли, сильнее. Новая я…

Всего за одну ночь со мной словно что-то случилось. Я точно не была той, которая отсюда ушла, наматывая сопли на кулак, и отчего-то решившая, что поехать к родителям бывшего мужа – хорошая идея.

Но теперь я всё исправлю.

Верно говорят, что в стрессе человек неадекватный, может принимать странные решения, хотя в моменте они кажутся ему вполне себе разумными. И уже после, когда шок проходит, он понимает, что натворил какой-то бредятины…

Сняла ботинки и шубку, положила связку ключей на тумбу и пошла в комнату.

Вещи мои находились как раз там, куда идти хотелось меньше всего – в треклятой спальне. Большой высокий шкаф, мои вещи в нём и чемоданы находились именно там, а потому мне пришлось набраться сил, включить на всю катушку силу воли, и пройти туда.

Перед входом в спальню всё-таки спасовала.

Сейчас я сново увижу это…ложе любви для любовничков.

Мои простыни, которые я покупала с трепетом для любимого мужа, и об которые тёрлась затем голая задница Анфиски…

Но всё же заставила себя двигать ногами.

Быстрее решу этот вопрос, соберу вещи – быстрее забуду об этой квартире.

Как мило, но справедливо, заметила бывшая подруга, моего тут в самом деле очень мало. Все вещи можно унести буквально в двух сумках.

Бывшая подруга. Бывший муж. Бывший дом. Бывшая жизнь.

Всё в моей жизни стало бывшим.

Прекрасная перспектива, Надежда. Ты просто б\у.

Но что делать, надо как-то жить и с этим… Двигаться дальше. Ведь на самом деле мир не остановился после измены Богдана, как и моя жизнь вовсе не кончилась. Потеряла радость и смысл – да, но не кончилась.

Смотреть на кровать не хотелось, но не могла же я выбирать, что видеть. Смятые простыни снова вызвали приступ истерики. Я прижала ладонь к сухим губам, пытаясь её заглушить.

Не хочу плакать о тебе, подонок! Не хочу…

Но сердце просто обливалось,тонуло в горьких слезах, как и я сама.

Села прямо на полу и положила голову на колени, предаваясь этой боли, что рвала душу в куски. Тихие судорожные всхлипы заполнили комнату.

Ненавижу. Ненавижу тебя, скотина!

Желаю тебе всего самого худшего!

Чтобы ничего у тебя вообще не получалось без меня!

Чтоб корчился от любви на кафеле, глотая снотворные в пять утра, которые тебе бы не помогали!

Чтобы мы когда-нибудь поменялись местами, и ты понял, что я испытала.

Чтобы на себе прочувствовал, что такое сгореть заживо.

Опять перед глазами вставала та самая картина, которая теперь, кажется, будет преследовать меня во снах. Точнее, кошмарах…

Приступ истерики прервал щёлчок замка двери.

Как ошпаренная подскочила на ноги, размазывая слёзы по щекам, и не зная куда себя деть и как спрятать свою слабость. Сейчас они увидят меня снова разбитой клушей, которая рыдает у кровати.

Спустя полминуты в комнате оказался Богдан.

Мой родной чужой мужчина смотрел на меня, а я не могла отвести взгляда.

Любовь к нему, слепая, глупая, кажется, ничем не убивается.

Мои чувства пока ещё никуда не делись – как и раньше бывало, даже руки задрожали при виде него. Но я очень надеялась, что скоро я смогу освободиться, выдохнуть, расправить крылья и сказать ему “Я больше тебя не люблю!”.

– Надя… – сказал он, не сводя с меня карих глаз, за которые я готова была бы даже умереть.

26.

– Не ждал меня тут? – спросил я, изо всех сил стараясь держать себя в руках, а спину – ровно и гордо. Он больше не сможет меня унизить. Больше просто некуда. – Я за вещами пришла. Или Анфиса хочет забрать себе и мои трусы тоже?

– Надь, ну не надо, – сморщился он, словно ему было неприятно об этом говорить. А делать было приятно, конечно же. – Пришла собирать вещи – собирай.

Я поджала губы, а затем заставила себя вернуться к чемоданам.

– Впрочем, ты можешь остаться в этой квартире, – обратился ко мне Богдан, который не ушёл, а зачем-то наблюдал за тем, как я собираю вещи. – Я оставляю её тебе.

Я отбросила в сторону очередной свитер и повернулась к нему.

– Ты сейчас же не серьёзно, Богдан? – спросил я, мечтая услышать, что он не то имел в виду. Неужели не понимает, что мне больно даже просто тут находиться? Или ему настолько плевать на мои чувства уже?

– Я похож на шутника, мля? – спросил он в ответ.

– Сейчас – очень.

– Гхм… Поясни? – изогнул он одну бровь. – Я был не прав, что хотел тебя отсюда удалить. Это нам следовало уйти, что мы и сделали позже. Квартира твоя, я не претендую на неё, Надь. И что тебя забавляет в моём предложении?

– Тебе папа, что ли, мозги так промыл, а? – усмехнулась я. Даже не знаю, откуда во мне вдруг проснулась эта стерва. – Как ты запел-то… Что, в угол поставил тебя Ильяс и грозился лишить наследства?

– Надь, ну прекрати ты этот цирк, – процедил сквозь зубы мой пока ещё муж.

– Я прекрати? – подняла я брови. – По-моему, по части шоу тут ответственный как раз ты, Богдан. С чего вдруг такая невиданная щедрость для сирых и убогих? Неужто ты сам додумался, что уйти стоило именно вам? Но тогда ты выгнал меня.

– Не выгонял, – спорил со мной хмурый мужчина. – Я только хотел, чтобы ты просто на время ушла и…не смотрела на всё это.

– Я бы и не смотрела, если бы ты не притащил эту дрянь в нашу постель, – ответила я. Руки снова стали дрожать. – Впрочем, так даже лучше. Я пришла и всё своими глазами увидела. Сколько ты так мне планировал наставлять рога? Пока я ими не пробила бы потолок и не испортила соседям ремонт?

Богдан шумно выдохнул. Не нравится тебе слушать, дорогой? А почему? Любишь кататься – люби и саночки возить!

– Надь, ну давай поговорим как взрослые люди?

– Давай, – повела я плечом. – Значит, так. В этой чертовой квартире я никогда в жизни не останусь. Лучше на вокзале. Оставил он мне её, поглядите-ка, как трогательная забота. Засунь эту квартиру туда, куда ты Анфису любил, ведь она такая раскрепощённая у нас. А меня оставь в покое. Мне от тебя ничего не надо, ясно? Неужели ты считаешь, что после того, что я здесь увидела, я смогу жить в этой квартире? Более изящной пытки сложно было мне предложить!

– И куда ты пойдёшь, интересно знать? – сузил глаза Богдан. – Я в курсе, что ты у матери отсиживалась.