Желание джентльмеена - Линден Кэролайн - Страница 30

– Может, и серая мышка, – сказала третья собеседница, – но не такая уж она и старая, пожалуй, не старше меня.

– Вот видите! А мог ведь отхватить любую девушку. Везет же некоторым…

– Возможно, она в положении? – высказала догадку вторая дама. – Держу пари, она соблазнила беднягу герцога.

Первая дама фыркнула.

– Ну, не знаю, что могло заставить Эксетера переспать с этим убожеством.

– То же, из-за чего мужчины вступают в связь с гувернантками и горничными, – беззаботно пояснила третья дама. – Они готовы спать с кем угодно и считают, что это в порядке вещей. Куда удивительнее то, что он на ней женился.

При этих словах вторая захихикала:

– Да оставь ты в покое Эксетера, Сюзанна, все равно у него не сердце в груди, а камень. Я вот давно положила глаз на одного очаровательного пройдоху; он только что вернулся в Лондон…

Разговор перешел на другие темы, а Ханна по-прежнему сидела, не шевелясь и совсем позабыв о прическе. Так вот, значит, какого они о ней мнения! Простушка, серая мышка, старуха и вдобавок обманщица: хитростью женила на себе герцога!

– Могу я чем-нибудь вам помочь, мадам? – почтительно спросила Ханну возникшая рядом служанка. – Не угодно ли чашечку чая?

– Нет, спасибо. – Она бочком протиснулась мимо присевшей в реверансе служанки и, сбежав вниз по лестнице, подошла к поджидавшему ее герцогу.

Маркус стоял, вытянувшись во весь рост, и кого-то высматривал в толпе; когда Ханна приблизилась, его взгляд обратился на нее.

Залившись краской до самых кончиков волос, Ханна взяла протянутую руку. Она наконец поняла: все это время герцог не отходил ни на шаг от нее, чтобы, в случае чего, защитить. Теперь она вышагивала с гордо поднятой головой и милостиво улыбалась гостям, хотя под их любопытными взглядами все еще чувствовала себя крайне неловко, словно была без одежды.

– Про нас болтают всякие гадости!

Герцог покосился на нее.

– Естественно. Затем мы и заявились на этот бал, чтобы дать сплетникам пищу для пересудов.

– По-моему, они начинают догадываться, – прошептала Ханна. – Может, нам лучше поехать домой?

Маркус удивленно вскинул брови. Что с ней такое творится? Пока все шло на удивление гладко; вдову священника отличали чудесные манеры, и к тому же она не имела привычки трепать языком, как многие дамы. Кроме того, он чувствовал, что преувеличенное любопытство толпы постепенно сходит на нет. Окружающие уверовали в их игру и постепенно теряли к ним интерес. Похоже, он все же принял мудрое решение. Маркус уже не жалел, что не может присоединиться к Грентему и Эвансу, застрявшим в игорном зале.

– Нам еще рано уезжать, – спокойно ответил он. – Подождем, пока не подадут ужин.

Ханна крепче прижалась к нему.

– Но я хочу домой. Герцог сурово свел брови.

– Можно поинтересоваться почему?

– Потому что я устала. – Ханна залилась румянцем. – Устала от любопытных взглядов и перешептываний за спиной. Мы уже удовлетворили любопытство общества. Сколько это еще будет продолжаться?

Маркус обвел взглядом зал. Хотя они и удалились в укромное место, люди по-прежнему не спускали с них глаз. Конечно, ему все это тоже не по нутру и он вполне разделяет желание Ханны побыстрее покинуть бал; но если они уйдут так рано, о них сложится неблагоприятное мнение.

– Потерпите еще немного, – негромко ответил он. – Мы даже не танцевали.

Ханна сверкнула на него синими глазами.

– Думаете, танцы что-то изменят? А мне кажется, все вдоволь насмотрелись на деревенскую простушку, которую вы невесть где подцепили!

Маркус вздохнул. Будь на ее месте другая женщина, он бы определенно решил, что она напрашивается на комплимент. Простушка? Но его «герцогиня» выглядела одной из самых привлекательных дам на этом балу, а гнев придавал ей особое очарование. Щеки ее румянились, полные губы, которые она крепко сжимала, порозовели, грудь взволнованно вздымалась. Блестящие иссиня-черные локоны обрамляли шею цвета слоновой кости. Казалось, их привел в беспорядок нетерпеливый любовник, затащивший ее в укромный уголок и осыпавший страстными поцелуями…

– Мое почтение, кузен! Я тебя сразу заметил!

Маркус оглянулся, потом небрежно обнял Ханну и притянул ее к себе.

– Добрый вечер, Бентли.

Бентли рассмеялся.

– Ну вот, наконец-то ты вытащил на свет божий свою герцогиню!

Маркус обернулся.

– Дорогая, позволь тебе представить моего двоюродного брата, Бентли Риза. Знакомься, Бентли, это моя супруга.

– Очень приятно, – пробормотала Ханна, и Бентли тут же коснулся губами ее руки.

Маркус заметил, с каким интересом его двоюродный брат окинул Ханну взглядом, и в нем внезапно проснулось желание хорошенько наподдать наглецу. Конечно, она ему не настоящая жена, но Бентли-то этого не знает! Маркус не собирался смотреть, как его двоюродный брат строит глазки той, кого теперь весь Лондон считает обожаемой супругой герцога.

– Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, – воскликнул Бентли. – Раньше я думал, что кузен втайне принял монашеский обет: многие дамы мечтали заполучить его руку и сердце, но все их надежды пошли прахом. Теперь я вижу, что все эти годы он поджидал встречи с такой обворожительной женщиной, как вы.

Маркус кинул на кузена мрачный взгляд исподлобья, но восхищенный Бентли нисколько не смутился.

Ханна крепче вцепилась в руку герцога.

– Спасибо, сэр, – выдохнула она; в голосе ее звучало неподдельное отчаяние.

– Мои поздравления, Эксетер! – Бентли картинно взмахнул рукой.

– Похоже, удача тебе благоволит. – Он снова обернулся к Ханне и с жадным интересом уставился на вырез ее платья. – Не согласитесь ли подарить мне танец, мадам?

– Прости, Бентли, но я сам пока не удостоился этой чести, – заявил Маркус прежде, чем Ханна успела открыть рот. – Так что в этот раз тебе не повезло.

Бентли недоверчиво рассмеялся.

– Да ладно, дружище, ты и без того весь вечер ее из объятий не выпускаешь! Позволь нам, грешным, хоть один вальс станцевать с твоей молодой женушкой.

Маркус упрямо покачал головой. Не хватает еще, чтобы Бентли, пока они будут танцевать, начал приставать к Ханне с расспросами! Не ровен час, она сболтнет лишнего, а Бентли переиначит ее оговорку и будет потом развлекать публику. Кузен слыл известным щеголем и сплетником, а уж по части романов с замужними дамами мог дать фору даже Дэвиду. Герцог не сомневался, что, несмотря на родство, Бентли не погнушается при случае увести у него жену из-под носа и будет потом этим хвастаться.

– Не сегодня, – холодно произнес он.

К счастью, объявили следующий танец, и, попрощавшись кивком с Бентли, Маркус увлек Ханну к танцующим.

– Всего один танец, и мы уйдем, – шепотом пообещал он.

Ханна кивнула и не сопротивлялась, когда он ее обнял. Какое у нее мягкое, гибкое тело!

В его голове снова будто прозвенел звоночек, предупреждающий о тревоге, и Маркус усилием воли отвел взгляд от выбившегося из прически локона, который обвился вокруг ее уха и щекотал ей шею.

Ханна не сводила взгляда с верхней пуговицы жилета герцога и старательно выписывала ногами положенные па. Она всегда любила танцевать, и вальс сразу пришелся ей по душе. Но одно дело танцевать его с Селией и учителем танцев, и совсем другое – с герцогом. К тому же ей все время приходилось делать усилие, чтобы не замечать того, что он обнимает ее за талию.

Интересно, как посмотрели бы миддлборцы на то, что самый завидный жених округи взял за себя нищенку? Разумеется, всех снедало бы любопытство. Немедленно поползли бы слухи и все такое. Вот и здесь все то же. Нужно просто не обращать ни на что внимания, вот и все.

Внезапно она услышала шепот герцога:

– Вы скажете, наконец, что стряслось? Она передернула плечами.

– Да так… Подслушала беседу сплетниц.

Маркус недоуменно изогнул бровь.

– В дамской комнате, – пояснила Ханна.

– Ну, тогда все ясно. – Он грациозно вел ее в танце.

Ханна глянула через его плечо – на них по-прежнему были устремлены все взгляды.