Желание джентльмеена - Линден Кэролайн - Страница 18

– Простите, нам пора, – пробормотала она и взяла дочку на руки.

– Посмотришь потайные комнаты, когда проснешься, – утешила она Молли, и та, сразу повеселев, помахала Селии и Розалинде, а затем позволила Ханне унести себя в дом, спрашивая по дороге:

– Мамочка, мы здесь будем жить?

Ханна оставила вопрос Молли без ответа и направилась вверх по лестнице. Ну что тут сказать? Однако дать какое-то объяснение нужно: Молли и так чуть не проболталась, что мама вышла замуж за Дэвида, а вовсе не за герцога. Тем не менее, ей не хотелось забивать головку Молли взрослыми интригами.

– Нет, – сказала она, наконец. – Просто погостим немного.

– А-а, понятно…

Наконец они добрались до той комнаты, где лежали их чемоданы, и Ханна, отогнув краешек одеяла, с удивлением заметила, что простыни удивительно чистые и пахнут лавандой. За то короткое время, что они отсутствовали, в комнате все прибрали; а ведь она и за неделю бы здесь не управилась.

Разув Молли, Ханна усадила ее на кровать, рядом с которой на стуле сидела Мисси. Молли схватила куклу, прежде чем откинуться на подушки. Новая кукла, окрещенная Элизабет, стояла на туалетном столике, словно идол, которому поклоняются, но не смеют трогать, зато босоногая тряпичная кукла, давно лишившаяся одного глаза, теперь лежала рядом с малышкой, и это несколько обнадежило Ханну.

– А где Дэвид? – неожиданно спросила Молли.

Ханна вздохнула.

– Уехал и неизвестно когда вернется. Возможно, когда он приедет, нас уже здесь не будет.

– Но ты говорила, что он мой новый папа и что теперь мы будем с ним жить.

Ханна почувствовала, как в груди у нее закипает злость.

– Я ошиблась. – Она поцеловала Молли в лоб. – Закрой глазки и спи, а когда проснешься, пойдешь обследовать дом.

– Мы еще не скоро уедем, правда, мамочка?

– Чего не знаю, того не знаю. – Ханна поднялась и направилась к двери.

Вот еще один довод в пользу скорого отъезда: чем дольше они здесь задержатся, тем сложнее будет отвыкать дочке. Когда Ханна взялась за дверную ручку, послышался сонный голос:

– Вот бы никуда не уезжать! Мне здесь нравится. – Молли снова зевнула и закрыла глаза.

Ханна хотела что-то ответить, но передумала. Она скользнула взглядом по расписному потолку, резной мебели, шелковым обоям. Собственно, ей здесь тоже нравится. Ну кто же откажется хоть ненадолго побыть королевой или в крайнем случае герцогиней?

Она тут же отмахнулась от этой мысли. К чему забивать себе голову подобной чепухой! Конечно, дом красив, а Розалинда и Селия очень добры, но это все не про нее. Для всех было бы лучше, если бы она здесь не появлялась. Благодаря этой роскоши Ханна усвоила одно: не стоит привыкать к тому, что тебе не светит. Оглядев себя, она заметила, что на ее простенькое шерстяное платье налипли крошки от пирожных и джем. Она чужая в этом холодном мире шелка и мрамора и тут уж ничего не поделаешь.

Кто-то уже достал из чемодана ее вещи и развесил платья в большом шкафу, который располагался в углу. У Ханны было всего два цветных платья: из синего муслина и зимнее, из красной шерсти. Она переоделась в синее платье и сразу почувствовала себя лучше: теперь, по крайней мере, у нее вполне опрятный вид. Взглянув на себя в зеркало, Ханна заправила за ухо выбившийся из прически локон, бесшумно выскользнула из комнаты и отправилась на поиски герцога.

Глава 7

Герцог Эксетер все дни проводил одинаково: сидел у себя в кабинете и работал, а когда не работал, то просматривал деловые бумаги. После завтрака слуга приносил письма, рассортированные по темам и степени важности, и Маркус диктовал ответы. Потом секретарь удалялся переписывать почту, а он встречался с агентами по недвижимости, адвокатами, банкирами и прочими чиновниками, в коих возникала надобность. Затем он ставил подписи на принесенной секретарем корреспонденции, после чего дворецкий приносил обед: обедал герцог здесь же, за письменным столом. Будучи убежден, что ответственного человека отличает организованность, Маркус был педантичен до крайности.

Однако после того как заболел его секретарь мистер Коул, весь тщательно отработанный распорядок дня пошел наперекосяк. Мистера Коула замещал его двоюродный брат, юный Роджер Адамс: он отличался каллиграфическим почерком и услужливостью, но этим его профессиональные навыки исчерпывались. Адамс складывал приглашения на мюзиклы и званые вечера в одну кучу с деловыми письмами и вечно забывал, какие правительственные законопроекты поддерживает Маркус, из-за чего подносил ему петиции в пользу совершенно полярных законопроектов. Еще Адамс имел привычку покашливать и, самое ужасное, получив письмо от Дэвида, ничего не сообщил Маркусу, хотя по инструкции должен был сделать это немедленно.

Разумеется, и сегодня график пошел насмарку: все утро пришлось разбираться с заполошной вдовой священника, но работа есть работа, и Маркус изо всех сил старался нагнать упущенное. Что до Адамса, то он опять проштрафился, принял приглашение леди Морли на охоту, в которой Маркус вовсе не собирался участвовать. Маркус молча посмотрел на секретаря.

– Мистер Адамс!

– Да, ваша светлость? – Молодой человек тяжело дышал, словно загнанная на охоте лисица.

– Пожалуйста, извинитесь перед леди Морли и напишите, что неотложные дела лишают меня удовольствия присутствовать на охоте.

Адамс нервно кивнул:

– Да, сэр. Я объясню, что это моя ошибка…

– Ни в коем случае! – «Господи, хоть бы Коул побыстрее выздоровел!» – Это будет неучтиво. Дама не должна узнать, что я по ошибке принял ее приглашение. Просто напишите, что я сожалею, и никаких лишних слов.

Пожалуй, последняя фраза прозвучала чересчур резко: Адамс даже побледнел, отчего Маркусу захотелось, чтобы он вообще куда-нибудь исчез. Без сомнения, Адамс опять что-нибудь напортачит, и в итоге придется переписывать письмо. Зачем в таком случае секретарь, если от него никакого толку?

Адамс снова кивнул и перетасовал кипу бумаг. Несколько листов упали на пол, и Адамс нагнулся за ними, выронив еще больше бумаг.

– Извините, ваша светлость, – пролепетал он. – Прошу прощения…

В этот момент раздался стук в дверь.

– Войдите! – крикнул Маркус и устало потер лоб, размышляя, как поступить: уволить секретаря прямо сейчас или подождать, пока он разберет почту.

Его раздумья прервало легкое покашливание – на пороге стояла его «супруга». Хорошо хоть свое серое шмотье она уже скинула: Маркус не любил женщин в блеклых платьях, особенно если они обладали смазливыми личиками. Эту, как ни странно, Бог лицом не обидел, а синее платье простого покроя, сидевшее на ней как влитое, выгодно оттеняло цвет ее лица. Черные кудряшки она собрала сзади, открыв шею и плечи, прекрасные, несмотря на отсутствие украшений. Вот только взгляд ее, к сожалению, ничуть не изменился – в нем горел прежний вызов.

– Можно вас на два слова, сэр? – осторожно спросила она.

Адамс вскочил на ноги, разбрасывая письма и приглашения. Минуту он взирал на Ханну с немым изумлением, затем отвесил такой поклон, какой и при дворе-то нечасто увидишь.

Маркус возмущенно прикрыл глаза.

– А ну успокойся, Адамс.

– Простите ради Бога, – пролепетал секретарь.

– Потерпите пару минут, – бросил герцог. – Впрочем, лучше идите в библиотеку, я скоро туда подойду.

– Хорошо. – Ханна присела в реверансе. – Простите за вторжение, милорд.

– Нет, останьтесь, – неожиданно приказал герцог, едва Ханна двинулась к двери. – А ты, Адамс, оставь нас на минутку.

Секретарь, нервно улыбаясь, вышел, громко хлопнув дверью. Ну что за человек: простейших правил запомнить не может!

Маркус бросил ледяной взгляд на незваную гостью.

– У вас что-то важное? – Он откинулся на спинку кресла:

Ханна пожала плечами. Пусть перед герцогом дрожит секретарь, а она не собирается.

– Если на вас не действуют разумные доводы, – решительно начала она, – может, вы хоть деньги пожалеете? Розалинда настаивает на покупке нарядов, которые, разумеется, подошли бы герцогине, но мне они ни к чему. Если вы немедленно не вмешаетесь, она истратит на это уйму ваших денег, возможно…