Желание джентльмеена - Линден Кэролайн - Страница 15

Когда Селия раздвинула шторы, и в комнату хлынул поток света, сердце Ханны дрогнуло.

– Мама! – Из-под стола, накрытого скатертью, вылезла Молли. – Я прячусь!

С этими словами она опять исчезла, и Селия звонко рассмеялась.

– Какой прелестный ребенок! – Девушка опустилась на колени и заглянула под стол. Приглушенный визг свидетельствовал о том, что Молли в восторге от своей новой приятельницы по играм.

– Просто вылитая Селия в детстве. Только глаза другого цвета, – с нежностью заметила Розалинда, и Ханна что-то пробормотала в ответ.

Интересно, не из-за этого ли сходства герцог возомнил, что Молли – ребенок Дэвида? Как бы то ни было, это не извиняет его грубости.

– Не понимаю, почему Маркус не подготовил эти комнаты к вашему приезду, – продолжила Розалинда. – Я сегодня же поговорю с ним. Вы, наверное, захотите все здесь поменять?

Ханна широко распахнула глаза. Переделать по своему вкусу эту замечательную комнату? Да здесь же все совсем новое! Даже если бы она и впрямь вознамерилась остаться, она бы не стала ничего менять.

– Это самая прекрасная комната из всех, которые я видела, – честно ответила она, и Розалинда наградила ее довольной улыбкой.

– Спасибо, милая. Мне тоже очень нравится голубой цвет.

Ханна нахмурилась: ей стало неловко от этого заявления, но почему, она понять не успела: лакеи внесли ее скарб, и тут же стало ясно, что два скромных маленьких чемодана совершенно не сочетаются с масштабами комнаты, равно как и сама Ханна.

Неожиданно Молли потянула ее за юбку.

– Мама, можно взять это? – Она указала на коробку, которую Селия захватила с собой.

Ханна набрала в грудь побольше воздуха: она подозревала, что внутри лежит что-то ужасно дорогое. Может ли она воспользоваться добротой этих женщин: ведь они ошибочно полагают, что Ханна – жена герцога!

– Молли, мисс Селия очень добра, что купила тебе подарок, но…

Однако Молли и Селия взирали на нее с такой надеждой, что Ханна осеклась на полуслове, а Розалинда тут же положила руку ей на плечо.

– Милочка, ваши размолвки с Маркусом не изменят решения Селии сделать Молли подарок. Мы так хотим ее порадовать!

После такого заявления возражать было бы попросту грубо, и Ханна пошла на попятную. Едва она кивнула, как Молли принялась распаковывать коробку, а Селия с восторгом наблюдала, как она возится с подарком.

Внутри коробки обнаружилась кукла с фарфоровым лицом и руками; ее длинные золотистые локоны оказались того же оттенка, что и у Молли, только чуточку светлее, а глаза были карими. От Ханны не укрылось, с каким восхищением дочка разглядывает прекрасный подарок. Селия тут же показала, как шевелятся руки и ноги куклы, затем достала несколько очень красивых дополнительных нарядов.

– Селия всегда мечтала о младшей сестренке, – прошептала Розалинда. – Ей очень хотелось познакомиться с Молли. Надеюсь, теперь вы простите нас за вторжение?

Ханна покачала головой.

– Ну что вы, это я должна перед вами извиниться. Подарок просто чудесный. Это очень щедро с вашей стороны, но… я не хочу, чтобы вы заблуждались насчет наших отношений с герцогом. Все совсем не так, как кажется.

Розалинда сочувственно улыбнулась.

– Естественно, милочка, но Дэвид написал, что вы очень разумная женщина и замечательно подходите Маркусу. Конечно, он герцог и привык всегда поступать по-своему, но вы будьте сильной и не давайте ему спуску. Поверьте, по-другому с ним нельзя.

Услышав, как ее назвали разумной женщиной, Ханна невольно улыбнулась. Будь она разумной, она раскусила бы обман Дэвида и ни за что не вляпалась бы в эту глупую историю. Однако в одном Розалинда уж точно права: спуску герцогу она не даст, и точка.

Маркус долго смотрел вслед коричневато-серому платью, которое прошелестело мимо, поднялось по лестнице и свернуло к его апартаментам. Харпер не уходил, ожидая приказаний, но сейчас Маркус был не в настроении отдавать распоряжения.

Черт бы побрал шалопая Дэвида! Одно дело повесить ему на шею вдову священника – заметьте, не одну, а с ребенком, и совсем другое – выставить Маркуса посмешищем в глазах не только лондонского общества, но также перед лицом мачехи и сестры. И. где только Дэвид откопал эту вдовушку – обычно брат со всех ног улепетывал от подобных женщин. А теперь она еще и уговаривает его раскрыть правду, а значит, разбить сердце единственным людям, которыми Маркус дорожил. Нет уж, на такое он не отважится.

Стиснув зубы, Маркус отдал Харперу необходимые распоряжения, а как только дворецкий скрылся из виду, принялся перебирать в уме возможные выходы из создавшегося положения.

Если эта Престон останется, ему придется признать ее законной супругой, обеспечивать материально, наряжать и обращаться с ней приличествующим образом. Розалинда тут же осыплет ее деньгами, которые по праву принадлежат ему. К тому же дочка Ханны как две капли воды похожа на Селию – это сходство может породить нехорошие слухи. И все же…

Конечно, не много радости в том, что в доме поселятся три женщины и ребенок, но в таком случае ему просто надо будет проводить здесь поменьше времени и заодно он убьет двух зайцев: продвинется с расследованиями и обретет душевный покой.

Если же миссис Престон уедет, ему придется объясняться с Селией и Розалиндой, которые, судя по всему, воспримут такой поворот в штыки. Миссис Престон тут же смекнет, что к чему и заставит их плясать под свою дуду, а значит, у нее появятся две преданные сообщницы.

Маркус нахмурился. Нет уж, лучше пока оставить ее здесь, хотя перспектива, конечно, не из приятных, зато она отвлечет внимание Розалинды, и мачеха всецело посвятит себя примирению супругов. Позже шумиха утихнет, и он спокойно сбагрит ее с рук долой, а когда расхлебает кашу, заваренную Дэвидом, примется за Розалинду. Это не менее важно, чем спасение Дэвида – хотя последнее дело крайне тяжелое и неблагодарное.

Поднимаясь в свои апартаменты, герцог старался не прислушиваться к непривычному женскому щебету, доносившемуся сквозь смежную дверь, а прежде чем открыть ее, постучался.

Женщины дружно обернулись к нему. Малышка прыгала на кровати, но мамаша быстро спустила ее на пол.

Усмехнувшись, Маркус внимательно оглядел ту, которую решил на время признать своей супругой. В светло-голубой комнате ее серое платье смотрелось не таким уж мрачным, но все же крайне непривлекательным: застегнутый на все пуговицы воротник, длинные прямые рукава… Из пучка выбились темные вьющиеся пряди; они обрамляли лицо Ханны и ниспадали на шею. Ее глаза утратили прежнее вызывающее выражение, когда она обернулась к нему, положив руки на плечи дочери, но ее лицо по-прежнему омрачала тень сомнения.

– Если вам что-нибудь понадобится, голубки, обращайтесь за помощью к нам, – бодро заявила Розалинда, направляясь к двери.

Селия последовала за ней. От Маркуса не укрылось, что Молли провожает ее восторженным взглядом. На пороге Селия обернулась.

– Ханна, не могли бы вы отпустить со мной Молли ненадолго? Ей наверняка интересно посмотреть дом…

Не дожидаясь разрешения матери, Молли бросилась к Селии, и лицо Ханны слегка помрачнело, однако, она тут же взяла себя в руки, улыбнулась и помахала дочери рукой.

– Пока, мамочка! – крикнула Молли, и Селия затворила дверь. Как только Ханна и Маркус остались одни, улыбка медленно сползла с лица новоявленной герцогини.

– Как долго это будет продолжаться? – Ханна больше не в силах была сдерживать отчаяние, – Если бы вы лучше им все разъяснили, все трудности уже были бы позади, и я уехала, наконец, домой.

Герцог молчал. Ханна устала, проголодалась, была ошеломлена неожиданным вероломством Молли и доведена почти до отчаяния грубостью герцога. Она так старалась открыть правду, но он ничем ей не помог, хотя, казалось бы, разрешить путаницу было в его же интересах.

– Вы ведь сами хотели, чтобы я исчезла с глаз долой. Тогда почему же не объяснили им все?

– Я передумал. Есть веские причины, по которым вам следует остаться в. Лондоне. – Маркус заложил руки за спину и отошел от двери. – Во-первых, это избавит нас обоих от страшного унижения. Прежде чем возражать, представьте, как на вас будут смотреть односельчане, если вы через две недели вернетесь назад одна, без мужа. Конечно, Дэвид подлец, но, невзирая на это, ваша репутация пострадает. Со своей стороны, я считаю, что разумнее признать вас женой, нежели публично назвать брата лгуном и проходимцем, обманом женившим вас на мне, дабы выставить меня в неприглядном свете. К несчастью, Дэвид наловчился подделывать мою манеру держаться и мой почерк, но он публично обещал впредь такого не вытворять, и посему многие усомнятся в его вине, а меня сочтут эгоистом, пожелавшим избавиться от необдуманно взятых на себя обязательств.