Маори - Фостер Алан Дин - Страница 134

У него было такое чувство, как будто он проспал несколько дней, хотя снаружи было темно, как ночью. Возвращаясь к Валери, он достал из кармана часы и зажег перед ними спичку.

— Десять часов, — он закрыл крышку и выглянул за разрушенную стену. — Утро. Это пепел, грязь и пепел. Над нами, должно быть, большое облако.

Она кивнула, соглашаясь.

Он помог ей подняться.

— Мы не можем остаться здесь навсегда. Мы должны попытаться добраться до Роторуа. Если Роторуа еще осталась.

— Нет, — она обняла его. — Эндрю, я боюсь. Что, если начнется еще одна буря?

— Не думаю, что это случится, но если вдруг будет буря, мы найдем убежище еще где-нибудь. Здесь все равно мало что осталось. Если мы не уедем, и эти штуки будут продолжать так же падать, мы будем похоронены заживо. Пойдем.

Он подсадил ее в экипаж. Лошади отказывались идти, и в первый раз за всю жизнь ему пришлось прибегнуть к помощи кнута. Хотя внутри он противился этому, он продолжал стегать их, пока они не стали двигаться вперед, на лошадиных спинах выступила кровь.

Насколько они могли видеть в темноте, кукурузное поле исчезло. Там, где были опрятные ряды и борозды и кукурузные початки, теперь был только пепел и комковая грязь. Пемза продолжала падать, ударяясь о крышу экипажа.

Вернувшись на дорогу им больше помогла память, чем зрение. Оцепенелые лошади не могли двигаться быстрее, чем быстрым шагом, несмотря на все усилия Эндрю. Но в конце концов они сдвинулись с места.

Было все еще темно, когда они добрались до Роторуа. В городе стояла тишина, первая паника давно кончилась. Теперь люди двигались с целью, используя самые разные вещи, чтобы защититься от грязевого дождя.

Эндрю и Валери приехали к дому ее отца. Там не было ни Опотики, ни ее матери, но потом они встретили некоторых друзей и родственников. Тревожное обсуждение последовало за слезами и приветственными объятиями.

Никто, кроме них, не приехал в город из Те Арики, Те Вайроа или деревень по берегам озера Таравера, озера Ротомахана, или Голубого и Зеленого озер. Они были первыми и единственными беглецами из округа Таравера.

— Не ожидайте никого так скоро, — сказал Эндрю своим слушателям. — Мы быстро выбрались оттуда, до того как пепел и грязь по-настоящему начали заваливать все вокруг. Учитывая это, я не знаю, как можно было выбраться оттуда по дороге, но если здания выдержали ветер, то, должно быть, многие спаслись.

— Это была Таравера, — объяснила Валери. — Она взорвалась. Вся земля загорелась.

— Мы видели, что происходит что-то действительно плохое, — сказал старый Макеве, один из дядюшек Валери. — Здешние гейзеры многие годы были мертвы, теперь снова действуют, а все горячие озера сильно кипят. Многие хотели убежать отсюда к морю, и некоторые убежали. Они боялись, что земля разверзнется и поглотит их. Но большинство из нас были слишком испуганы, чтобы выходить из дома, казалось, что пепел и грязь могут засыпать тебя с головой.

Эндрю выглянул наружу. То, что сказал старик, было чистой правдой. Вулканический мусор падал здесь так же интенсивно, как и в Таравере, когда они убегали. Роторуа находилась в десятках милях от озера, в шестнадцати — от самой горы. Объем извержения был просто невероятен.

Интересно, на что сейчас похожа гостиница, подумал он.

— Мы останемся здесь, пока будет держаться крыша, — сказал он Валери. — Если здание начнет поддаваться, мы нагрузим экипаж и поедем к берегу.

— Если лошади выдержат такую дорогу, — напомнила она ему. — Они совершенно измучены, и я тоже.

Все согласились с тем, что нужно остаться до тех пор, пока город не станет совсем непригодным для жилья. Эндрю уложил Валери в одну из кроватей и опустился рядом с ней на колени.

Был уже полдень, но, чтобы видеть, все еще нужна была лампа. Валери умылась. В золотом свете лампы казалось, что она излучает свое собственное внутреннее сияние.

— Все будет хорошо.

Она улыбнулась и потянулась, чтобы погладить его лицо обеими руками.

— Самое важное, что мы вместе.

— Навсегда, — он склонился, чтобы поцеловать ее. Она тихо рассмеялась, и он отпрянул.

— В чем дело?

— В твоем лице. — Он еще не умылся, и вулканическая пыль покрывала его с ног до головы. — Ты выглядишь, как дикарь. Как один из старых воинов. — Одним пальцем она рисовала в пыли какие-то узоры. — Вот. Теперь на тебе настоящая татуировка.

— Пока я снова не выкупаюсь. — Он усмехнулся. — Теперь попытайся уснуть.

Она кивнула, они снова поцеловались, а потом он встал, чтобы уйти.

Он вернулся в переднюю часть дома, где собралась группа родственников Опотики. Они одевались в одежду пакеа. Эндрю подошел к Макеве, который сражался с ботинками.

— Что происходит?

— Мы хотим подняться на большой холм и попытаться увидеть Тараверу. Ты хочешь пойти?

— Мои родители остались там. Я пойду. Макеве торжественно кивнул. Когда маори облачились, Эндрю вышел за ними, добавляя свет своей лампы к другим.

— Посмотрите туда, — сказал один из мужчин идущих во главе, показывая направо, где было видно и слышно, как горячая вода бьет фонтаном высотой в двадцать футов.

— Этот гейзер был тихим десять лет.

— Это ничто, — сказал другой. — В середине большого дома собраний бьет горячий источник. Он прорвался сквозь пол прямо в том месте, где я стоял. Я и те, кто был со мной, едва выбрались живыми.

Они с трудом поднимались по холму через пепел. Сначала в направлении Тараверы не было ничего видно. Потом, должно быть, сменился ветер, потому что темное пепельное облако отодвинулось достаточно далеко, чтобы они разглядели отдаленное зарево в шестнадцати милях от холма.

Пока они смотрели, по земле прокатился оглушительный грохот, как будто совсем рядом ударила самая большая пушка в мире. Из двадцатимильной расщелины, которая змеилась вниз по горе, к небу брызнула вспышка света. Потом пыльное облако снова спустилось на них.

Что-то резко, но легко ударило Эндрю по голове. Он опустился на одно колено, приходя в себя, вокруг них стали падать остывающие снаряды — галька размером крупнее горошины. Они могли слышать, как в отдалении грохочет вулкан.

— Мы все здесь умрем, — сказал один мужчина, защищая руками голову.

— Заткнись, — оборвал Макеве. — Это решать богам. А пока мы останемся.

Он повернулся и стал спускаться по холму по направлению к городу.

Весь день и еще одну ужасную ночь обитатели Роторуа и Охине-муту ежились от страха в своих домах. Утро следующего дня принесло хотя и слабый, но с радостью встреченный свет и немало возгласов облегчения.

Вся деревня была покрыта толстым одеялом из пепла и пыли. Извержение прекратилось, и плотное черное облако, нависавшее над местностью, разошлось. Жизнь приняла видимость нормальной.

Те, у кого, не было срочных обязанностей, начали формировать спасательные бригады. Всадники поскакали донести весть о несчастии в Таурангу на побережье, раз телеграфные линии были прерваны по всему региону.

Эндрю присоединился к одной из спасательных бригад и запрягал лошадей, когда к нему подошла Валери.

— Я поеду с тобой, — сказала она. Он покачал головой.

— Нет. Это слишком опасно. Мы не знаем, что еще может выкинуть Таравера. Я должен ехать. Я должен выяснить, что случилось с моими родителями.

— А как же моя тетя Мерита? Я тоже еду. Если не пустишь, я пойду пешком.

— Ладно. Я знаю этот тон. Влезай.

Она вскарабкалась на козлы.

Мужчины работали неистово, запрягая лошадей в фургоны, нагружая их всем, что могло бы понадобиться спасшимся из Те Арики и других деревень. Гостиничный экипаж, который вывез Эндрю и Валери из опасности, был уже нагружен едой и бочонками с чистой питьевой водой.

Они были впереди, когда первые повозки выехали на грязную дорогу, фургоны и телеги вытянулись цепочкой позади, предводительствуемые наездниками.

Они ожидали увидеть сцены опустошения, но масштабы настоящей катастрофы далеко превзошли любые опасения.