Как нагадать жениха и проблемы - Горская Елена - Страница 4

– Читаем по очереди, – предложила Агата. – Каждый имеет право оспаривать пункты, до тех пор, пока мы не придем взаимному к соглашению.

– Тогда, как в самых розовых девичьих мечтах, мы состаримся вместе, Агата. В этой самой комнате, – добавил я, заведомо зная, что к полному соглашению нам вряд ли удастся прийти.

– Итак, пункт первый… – на лице Агаты появилась озорная улыбка. – Вы будете называть меня “свет моих очей”, “радость моя”, “любовь моя”, “свет моей души”…

– Чего?! – я поморщился от отвращения.

– Да-да. Пусть все считают, что вы от меня без ума.

– Да все посчитают, что я с ума сошел!

– От любви ко мне, – парировала Агата, победно усмехаясь. – Нет, ну вы, конечно, можете просто вернуть мне работу, я принесу извинения – и мы разойдемся…

– Не дождешься, Агата, свет моих, мать его, очей…

– Давайте-ка без ругательств. Так вы принимаете этот пункт?

– Да. Но я вношу свои предложения. Вы будете называть меня “мой господин”, “мой император” и “любовь всей моей жизни”.

От довольной улыбки Агаты не осталось и следа. Хлоп-хлоп… Мне кажется, что я даже услышал, как удивлённо она хлопает своими длинными ресницами.

– Хм-м-м, – протянула она и задумчиво почесала макушку. – Эх, ладно. Идёт.

– Замечательно. Можете называть следующий пункт.

– Сейчас ваша очередь, Нэйтан.

– Я уступаю вам, “радость моя”, – ответил, сияя ехидной улыбкой и дописывая в своем договоре внесенные нами изменения.

Агата важно закружила по комнате, бросая на меня издевательские взгляды, и объявила следующее:

– Целоваться мы не будем. Руки вы тоже распускать не будете.

– Э-э, нет. Этот пункт вычеркивай сразу. Поцелуи, прикосновения и прочие “нежности” ты будешь демонстрировать во всей красе. Иначе, никто нам не поверит.

– Поверит! Я могу сыграть все очень убедительно, без всего этого…

– Нет.

Агата сощурилась и злобно поджала свои милые губки, глядя на меня очень недовольно.

– Тогда целоваться мы будем, когда я решу! – вдруг предложила она.

Ах, ты маленькая зануда. Так, значит…

– Значит, время для проявлений прочих “нежностей” выбираю я.

– Нет, – ее зеленые глаза гневно блеснули.

– Тогда вообще вычеркивай этот пункт. Здесь не будет ограничений.

Шмыгнув носом, она пробормотала тихое «мерзавец» и взволнованно посмотрела на свой договор. Кусая губы, она, вероятно, обдумывала возможности выхода из этой ситуации победительницей.

– С Новым годом! – не выдержал я после двухминутного молчания. Она вскинула на меня удивленные глаза, и я насмешливо добавил: – Уже, наверное, дня четыре прошло, пока ты раздумывала. Так соглашаешься или нет?

– Ладно, – из ее лёгких вырвался тяжёлый обреченный вздох. – За поцелуи отвечаю я, за остальное – вы. Но никакой постели.

– Разумеется. Ты же, как и все женщины, считаешь, что близость возможна только после свадьбы?

– Да. Но так как отношения у нас фиктивные, можете на это даже не рассчитывать.

Мои губы растянулись в победной усмешке. Я дождался, пока она поднесет ручку к договору, и добавил:

– А у тебя вроде бы была уже свадьба, да? И даже развод уже был?

Рука Агаты замерла в миллиметре от документа. Она бросила на меня такой красноречивый взгляд, что, казалось, ещё секунда – и я буду послан куда подальше, а она действительно пойдет работать посудомойкой. И точно не в мой в клуб.

– Мне твой редактор обмолвился, что ты своего бывшего мужа в вашей газете “похоронила”, – пояснил я, продолжая стойко выдерживать ее бешеный взгляд. – Так какой твой следующий пункт?

Агата прокашлялась, видимо, пытаясь “затолкать назад” ругательства, что так и стремились выбраться наружу. Повернулась ко мне спиной и вновь заговорила:

– Раз уж вы выше по финансовому положению, а я и вовсе сейчас безработная, то вы будете давать мне каждую неделю по пятьдесят лир на личные нужды. А еще вы сами позаботитесь о гардеробе своей “невесты”. Все наряды должны быть новыми.

– Принимается. Я готов платить по сто лир в неделю, но одеваться ты будешь в соответствии с моими вкусами.

– Согласна.

Не ожидая, что я так быстро соглашусь, она с волнением сделала новую пометку в своем договоре, и моя улыбка стала ещё шире.

Эх, Агата Ксавье, уточнила бы ты сперва о моих вкусах.

– Вы должны вести себя галантно перед моими друзьями и родственниками, если вдруг нам придется с ними встречаться, – продолжила она.

– Не переживай, я буду “само обаяние”.

– С трудом верится, – Агата тяжело вздохнула, но все же поставила заветную галочку. – Пункт пятый…

Я не стал вклиниваться со своей очередностью, желая, чтобы это дурацкое представление побыстрее закончилось. А то, действительно, свою старость в этой милой простенькой спаленке встречу.

Агата зачитывала мне об уважении, о предстоящих сенсациях, которым я должен был поспособствовать. О том, что я должен рассказывать ей все о себе, чтобы она, вдруг, не оказалась в дурацкой ситуации…

К десятому пункту я заскучал.

Стоял со своим скромнейшим договором из трех пунктов и не понимал, как она умудрилась за десять минут написать столько ерунды. Настоящая журналистка.

– И последнее, если вы все испортите сами, то в любом случае возвращаете мне работу и помогаете с настоящей сенсацией, сеньор Лоури.

– Мой господин…

– Что?

– Никаких “сеньор Лоури”. Либо Нэйт, либо… – я потряс своим договором. – Вот так. Сама же захотела.

– Может я буду называть вас просто “голубчиком”?

Агата невинно улыбнулась. Я адресовал ей в ответ такую же милую улыбку и сквозь зубы процедил:

– Я вам сейчас зад надеру, любовь моя. Честное слово.

Она закрыла лицо своим договором, как щитом, и ее плечи затряслись от смеха.

– По поводу последнего пункта – принято, – объявил я и мысленно потер ладошки от предвкушения новой порции женского негодования. – Теперь моя очередь. Итак, чтобы ты не услышала и не узнала обо мне за время наших фиктивных отношений – это не станет очередной новостью в газете.

– Принимается.

– Пункт второй: ты обязуешься заботиться обо мне, если я болен или нахожусь при смерти.

Раз. Два. Три.

Агата скинула свой бумажный щит и гневно зыркнула в мою сторону.

– Для этого у нас имеются доктора! Я фиктивная невеста, а не нянька!

Браво, Агата Ксавье, не подвела. Так я и думал…

– Это моя гарантия, что ты не бросишь меня умирать посреди улицы, когда мы будем вдвоем. Как по мне, это вполне безобидный пункт, – главное не рассмеяться и не испугать. – Я буду точно так же заботиться и о тебе.

– Хм-м… Ладно, тогда принимается.

Я влепил “долгожданную” пометку и дождался, пока то же самое сделает и Агата. Все! Попалась, мышка!

– Но вы не сможете заявляться ко мне домой, когда вам вздумается, – объявила она, и я мысленно поаплодировал сам себе. Как знал!

– Только, если я не пришел к тебе за помощью, когда заболел или нахожусь при смерти, – договорил я, взглянув на неё исподлобья и тыкая в предыдущий пункт договора.

– Что?

– Что? – парировал невинно в ответ, приказывая себе “не смеяться”.

Агата задрала голову к потолку и обреченно застонала. Я мысленно готовился получить по лицу смятым дурацким договором, но она, по-видимому, была слишком терпеливой.

Почему женщины вообще любят так все усложнять?

– Продолжим? – я дождался, пока она снова уткнется курносым носиком в договор. – Вы обязуетесь не заводить никаких интрижек на стороне и не строить глазки чужим мужчинам, любовь моя.

– Согласна. Но и вы тоже.

– Договорились, – мы сделали пометки в наших “важных документах”, и тут я добавил – Я торжественно клянусь, что не буду строить глазки мужчинам, и уж тем более не буду заводить с ними интрижки.

– Вот же вы… – прошипела она сквозь зубы. – Я говорила о женщинах!

– Так, значит, вы все же признаете, что оболгали меня в статье? – вполне серьезно произнес я. – Извиниться не желаете?