"Фантастика 2024-117". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - "Alchy" - Страница 215

— Прошу всех оставаться на своих местах! — приказал полицейский.

Потом крикнул проводнику:

— Где его место было?

— Вон там, — проводник живо убежал в конец поезда.

Я понял, что остановка связана со смертью Крысы. И займет все это неизвестно сколько времени.

— Окно! — выдохнула Харуко.

Я оглянулся… и обомлел. Прямо посреди окна виднелась проплавленная Крысой дыра. Объяснить ее будет довольно сложно.

— Закрой жалюзи! — приказал я.

Но жалюзи, как назло, застряло. Харуко начала его опускать сильней, дергать, но оно не поддавалось.

Полицейский с проводником были все ближе. Я выглянул наружу, вновь зашел. Попытался помочь девушке, но та лишь отмахнулась:

— Задержи их! Я сама!

Я вновь вышел в коридор.

— Зайдите обратно! — тут же приказал полицейский, увидев меня.

Черт!

Полицейский обходил каждое купе, расспрашивал, составлял протоколы. Зашел и к нам. Жалюзи к этому моменту уже были закрыты, а Харуко с невозмутимым видом стояла рядом, мило улыбаясь.

Представитель власти оглядел плацкарт, устало расспросил — что видели? что слышали? знали соседа? Я ответил на все вопросы отрицательно, сказал, что мы в это время спали, кивнув на Харуко и недвусмысленно подмигнув. Полицейский улыбнулся, сразу же отстал с расспросами. Пошел дальше.

Остановка поезда затянулась на три часа. И когда пассажиры начали уже возмущаться и сотрясать воздух, грозя дозвониться до самого Министра транспорта, состав, наконец, тронулся с места.

Добрались до нужной станции мы уже к самому вечеру. Пассажиры, вдоволь обсудив смерть незнакомца, а потом как следует обложив полицейского и заодно всю железную дорогу за задержку рейса, мирно спали. Проводник сонно проводил нас, что-то пробормотал вслед и закрыл за нами дверь.

Мы спустились с разбитого, заросшего травой перрона. Станция стояла чуть поодаль. Это был небольшой кирпичный домик, с пожелтевшей вывеской «Самодержец». В единственном окне свет не горел, да и вокруг не было следов жизни.

Местность тут была довольно необычная — крутой склон резко уходил в скалистые горы, окольцованные непроходимыми лесами. Судя по объяснениям Смит, Кох как раз жил в этих горах. Действительно, без лошадей не пройдешь.

И угораздило этого Коха забраться в самую задницу мира!

Нужно было найти почтовый пункт, где можно было взять пару лошадей на прокат.

Пройдя пару километров, увязнув при этом в какой-то зловонной грязи, мы все же добрались до почтового отделения. Выглядело оно не лучше станции. И в нем тоже признаков жизни не ощущалось. Однако за отделением слышалось тихо лошадиное ржание и я понял, что хозяева здесь все же живут.

— Есть кто живой? — крикнул я, стуча в дверь.

Мне не ответили.

Я вновь постучал, уже настойчивей и из глубины дома послышался старческий дребезжащий голос:

— Иду! Кого там черти залетные принесли? Чего дома не сидится в ночной час?

Дверь открыл низенький старичок. Его седее волосы свисали сосульками до плеч, редкая бороденка торчала во все стороны.

Глянув на нас подозрительно, старик проскрежетал:

— Чего надо?

— Добрый вечер! — сказал я как можно доброжелательней. — Мы хотели у вас пару лошадей в прокат взять.

— Лошадей? Куда это вы, городские, на ночь глядя собрались?

— В гости, — расплывчато ответил я.

— В гости? — старик с прищуром посмотрел на нас. — К кому это?

— К Коху, — ответил я, понимая, что старик просто так не отстанет.

— К этому сумасшедшему? — крякнул хозяин почты. — Нашли к кому в гости ходить! Да он же с головой не дружит! Совсем чокнулся!

Потом, немного успокоившись, спросил:

— С телевиденья что ли?

— С газеты, — опередила меня Харуко.

— Ну к нему раньше часто с газеты ходили, — кивнул старик. — Ученый вроде какой-то он, именитый. Интервью брали. Писали в газетах даже, фотографию его размещали. А потом перестали ходить. Места тут у нас дикие, тяжело пробраться. А Кох не будь дурак, в самые дебри забрался. Не любит он гостей. Нелюдимый. Хотя местным, надо признать, помогает. Камни иногда приносит, на еду меняет.

— Какие камни? — насторожился я.

— Лечебные. Мне вот от ревматизьму сделал, Зое Авдотьевне от язвы. Любке месяц назад для сна камень притащил. Спит, стерва, и день и ночь, хех! Я ей пенсию приношу, пока считаю, а она на дверь облокотиться и сопит что чайник на плите! Вот такие камешки делает Кох этот ваш.

Старик продемонстрировал невзрачный камешек, висящий у него на шее. Со стороны могло показаться, Что это просто какой-то речной голыш. Но я почувствовал мягкий поток силы, исходящий от него и невольно удивился. Сила в камне была необычная, сложная, сплетенная сразу из четырех потоков. Учитель Аматару из Школы Смит демонстрировал мастерство, заплетая максимум три потока. А тут — четыре! Удивительно.

— Ну так что, дадите лошадей? — с трудом оторвав взгляд от камня, спросил я: — Мы заплатим?

— Дык поздно, — ответил старик. — Я уже распряг кобылок своих. Да и кто в гости по ночам ходит? Оставайтесь у меня на ночь? У меня комнатка есть, не дорого возьму. Могу и баньку протопить, но за дрова проплатить придется, Сами понимаете. А с утра и выдвинетесь в путь.

— Спасибо, но нам бы сейчас надо.

— Да что же вы все городские куда-то спешите? Ну куда вы по ночи? Темно тут у нас по ночам, хоть глаз выколи.

— У нас фонарики есть, — ответила Харуко, демонстрируя на сотовой телефоне фонарь.

— Ну как хотите, — пожал плечами старик. — Только имейте ввиду — за лошадей придется заплатить полную стоимость.

— Почему?

— Потому что кто мне будет возмещать убытки, если лошаденку мою съедят?

— Кто съест? — не понял я.

— Известно кто — волки. Их тут полным полном. Тем более ночью.

От этой информации стало не по себе. Рисковать жизнью Харуко не хотелось, и я уже раздумывал о том, что принять приглашение остаться на ночь, но девушка меня опередила:

— Ничего страшного, волков мы не боимся.

— Фонариком своим их отгонять будете? — едко усмехнулся старик.

Харуко хотела ответить ему что покрепче, но я остановил ее.

— Ну так что, дадите лошадей? Мы заплатим, сколько будет нужно.

— Ну пошли, коль вам так неймется, — ворчливо произнес старик.

И вышел на улицу, в чем было — трусах и майке.

Косолапя, он прошмыгнул между нами, двинул в сторону конюшни. Мы пошли за ним.

В конюшне было темно, пахло сеном — сухим, травяным запахом, навевающим сон. Харуко, никогда такого раньше не видевшая, выросшая в городе, глядела во все глаза на животных, стоящих в углу, фыркающих на незнакомцев. Лошади вблизи казались огромными, мощными и девушка даже вопросительно посмотрела на меня — как на них забраться?

— Вот они, мои красавцы! — с гордостью произнес старик, похлопывая одну из лошаденок по мощному крупу. Потом повернулся к нам, пригрозил пальцем: — Смотрите, не загоните их!

— Все будет в порядке, — пообещал я.

— Знаю, — растянулся в улыбке старик. — Эти лошаденки знают свое дело. Повезут не быстро, но с комфортом. К тому же путь до Коха они знают — там, у этого дурика, самый вкусный и сладкий клевер растет, коняжки мои часто туда заглядывают.

Он вновь похлопал лошадей, деликатно кашлянул. Повисла неловкая пауза.

— Вот, держите, — быстро понял я намек и достал деньги.

Не жадничал, дал больше. Старик внимательно пересчитал деньги, кивнул:

— За надбавку спасибо. Вот, держите.

И протянул Харуко длинную палку с железным крюком на конце, похожим на серп.

— Зачем это мне? — не поняла девушка.

— От волков отбиваться, — просто ответил старик, пряча деньги в карман.

Глаза Харуко округлились.

— Вы тоже возьмите, — сказал старик, протягивая и мне странное оружие.

Чтобы не терять времени, я не стал возражать и взял палку.

Старик отвязал лошадей, вывел их на улицу. Там довольно ловко запряг, дав нам вполне неплохие седла.

— Умеете садиться? — улыбаясь, спросил старик, поглядывая на Харуко.