"Фантастика 2024-12". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 326

Да, наши танки — это даже не Т-26. Если немцу удавалось попасть в нашу бронемашину, её просто разрывало на части. Но преимущества в скорости и манёвренности свели на нет и тяжёлую броню, и хорошую оптику, и мощные снаряды немецких монстров.

В результате немецкий корпус, во главе которого стоял генерал-майор Гудериан (странно, что в этой реальности Гудериан занимал более скромную должность, чем в моей) потерял две трети сил чуть ли не в самом начале боя. А ещё треть тяжёлых танков остановились просто потому, что у них элементарно закончилась горючка.

Наша разведка, предполагая о месте и времени атаки, дала задачу нашим диверсантам заведомо уничтожить топливные хранилища. В итоге немецкое командование, ослеплённое такой близкой победой и уверенные в том, что от одного вида тяжёлых танков русские в ужасе побегут, здорово просчитались и не учли этого маленького момента. Всё-таки танки нужно заправлять чем-то. И тактики так и не смогли достучаться до генералов, которым срочно нужна была победа.

Хотя, даже если бы не было проблем с горючкой, немцам бы это, наверное, не помогло. Пехота в данном бою оказалась совершенно бесполезна. Наша артиллерия, лёгкие танки и авиация, хоть и не причиняли особого вреда тяжёлым танкам, но пехоту попросту не подпускали к тяжеловесам. Если у тех и была возможность помочь танкам заправиться, то наши обстрелы такую возможность попросту исключали. В результате немецкие танкисты либо бросали «пересохшие» танки, либо пытались слить оставшуюся горючку у подбитых танков. Но уже не для того, чтобы наступать, а чтобы спасти хоть что-то из своей техники.

Под Белостоком ситуация складывалась иная. Там было два танковых корпуса и на этот раз тяжёлых Львов сопровождали ещё и лёгкие Пантеры. И здесь победа не далась нам так легко. Однако к этому удару мы были готовы, и мощный танковый кулак попал под перекрёстный огонь с двух сторон. Сверху били штурмовики. Жуков даже отписал десяток бомбардировщиков, чтобы те засыпали бомбами ту точку, где мы встретили врага.

Тяжёлые танки и здесь выжили. Зато Пантеры (это я так по привычке называю лёгкие танки) после бомбардировки почти все закончились и для авиации почти не осталось целей.

А дальше случилось то, что должно было случиться. Немцы на белорусском направлении умудрились вклиниться в нашу оборону, но слишком увлеклись и две армии генерала от инфантерии Толбухина стали срезать клин. Мы попросту вошли к ним в тыл. Как следствие, получился классический котёл, подобный тому, что немцы устроили нам под Харьковом в Великую Отечественную войну. Там мы тоже готовились к наступлению, сосредоточили силы и средства на выступе, который вклинивался в немецкие войска, но немцы нас опередили и срезали Харьковский выступ. А здесь получилось в точности до наоборот. Мы провели тот же приём, и в результате на минском направлении немцы оказались между армиями Жукова и Толбухина.

Сражения в общей сложности шли почти неделю, включая наступление на Украине, которое продлилось едва ли два дня. Украинский фронт под командованием Говорова после разгрома французских танковых частей перешёл в контрнаступление. За первые три дня украинский фронт вошёл на территорию Австрийской Польши, продвинулся на 100 километров вглубь. Возможно, Говоров пошёл бы и дальше, но Рокоссовский вовремя напомнил ему, что не стоит увлекаться, потому что теперь стояла задача освободить ту часть Польши, которая относилась к Российской империи. А что касается Австрийской Польши, нам до неё дела нет. Всё-таки освобождение нашей части Польши было первоначальной задачей. Говорову был отдан приказ дать войскам отдохнуть и усилить наступающие части танками.

На минском направлении наши силы окружили обе немецкие армии и попросту принялись расстреливать их, не оставляя им хоть каких-то шансов на решительные действия, да и на простое выживание. В результате немецкое командование объявило о сдаче в плен. Как мне доложили, в плен сдалось порядка двухсот пытидесяти тысяч человек. Мне так никаких китайцев не понадобится, а ведь их ещё и кормить надо. Тут в пору за голову браться. С одной стороны победа, с другой стороны новая головная боль. Надо срочно вызывать Джугашвили, пусть теперь голову ломает. Он умный и придумает куда деть новых пленных. Кстати, а мы Беломорканал уже вырыли, может, подкинуть ему идею?

В общем, контрнаступление врага захлебнулось и вражеские силы были разбиты. Можно было праздновать победу в очередной битве и выдохнуть, что мы оказались на этот раз сильнее и умнее врага.

На следующий день после окончания боев, с самого утра у двери Министерства иностранных дел стоял посол Австрии, который при виде Пылаева принялся вопить, брызгать слюной и потрясать вычурно оформленной нотой протеста. Тот выражал протест против вторжения российской армии на территории Австро-Венгерской империи. Мы понимаем, что со стороны посла это была лишь формальность, хоть и довольно ярая, но это выглядело довольно комично на фоне того, что Австро-Венгрия сама дала коридор французам и немцам. Так что, хотят они того или нет, но по тем же самым коридорам в сторону Германии будет двигаться и российская армия, только в обратном направлении. И если уж невзначай мы этот коридор расширим в три, а то и в четыре раза, это уже не наши проблемы. Сколько нам понадобится, настолько мы тот коридор и расширим.

Следом за послом начали прибывать и другие уведомления. Неожиданно началось шевеление со стороны тех неофициальных французских и немецких делегаций, которые ратовали за сепаратный мир. Они сразу стали напоминать о намерениях, а так же упомянули о недоразумении, случившемся из-за сложности коммуникации политической элиты и военной. И что если бы политики знали о готовящемся ударе, то обязательно бы предупредили российскую империю, а войска постарались бы задержать.

Однако делегаты имели наглость настойчиво требовать, чтобы мы немедленно прекратили уничтожать дорогостоящую немецкую военную технику. Мол, о каком мире может идти речь, если Россия нападает на французско-немецкие войска. Правда, они совершенно позабыли о том, что это они на нас напали. Всё в стиле Запада. Нас старались обвинить за то, что враги больно ударились о нашу стену.

Чуть позже пришла ещё одна любопытная новость. Жуков доложил, что в плен попал командующий корпусом вундервафель генерал-майор Гудериан. Георгий Константинович не мог понять интереса императора к какому-то мелкому генералу, пусть и командующему корпусами тяжёлых танков.

Не буду же я объяснять ему, что в моём мире Гудериан считался едва ли не лучшим танкистом своего времени и буквально легендой.

Хотя вот здесь я порой не могу понять своих соотечественников из моей реальности, которые чуть ли не до небес превозносили немецкого полководца и его навыки. Во-первых, Гудериан был врагом, и применял эти навыки против наших солдат. А во-вторых, если уж он такой великий, то чего же проиграл русским войскам?

Глава 11

Новый год

Учитывая непростое время в Российской империи и военное положение, мне в последнее время было совсем не до праздников, начиная с самой коронации. Да, для народа государственные праздники, было необходимо организовывать и справлять. Я поощрял любые инициативы, подписывал соответствующие указы, и стремился организовать для людей нечто запоминающееся и эффектное.

Всё-таки людей надо радовать хоть как-то. Они ведь страдают не меньше меня.

Хотя впору устраивать трауры, ведь трагических событий за прошедшие полгода произошло немало. То же взятие Минска, где пострадало и погибло огромное количество наших подданных. Польша до сих пор оккупирована, и на её территории творятся ужасные вещи, на которые пока что мы никак не можем повлиять, ведь бросаться, очертя голову, без тактики и стратегии — это лишь губить солдат. А чтобы подгадать нужное время для точечного и эффективного удара, нужно выжидать, а значит до поры терпеть всё то, что творят на нашей земле враги…

Однако праздники есть праздники.