"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 69

– К сожалению, так и есть, – Виттор бросил быстрый взгляд на Предмет: тот продолжал мерцать в своем бесконечном, неестественном вращении. – И тут мы подходим к сути. Нет греха в том, чтобы продать Предмет. Если даровали его тебе, значит, ты им владеешь. А то, чем владеешь, можешь и продать – такова сущность владения. Но вот купить Священный Предмет – это весьма сомнительное действие. Догадываетесь, в чем дело?

Хармон поднес руку к Светлой Сфере. Вещь, крутящаяся так быстро, должна была бы создавать ветерок, но ладонь не чувствовала никакого колебания воздуха. Словно внутреннее кольцо не пришло в движение, а вовсе исчезло, заменившись мерцающим облачком!

– Догадываюсь, ваша милость. Купить святыню – все равно, что пытаться за монету приобрести расположение богов. Ты становишься грешником перед Праматерями и мошенником в глазах людей… если о сделке узнают.

– Если узнают. Весьма меткое замечание. Я рад, что ясность мысли вернулась к вам.

– Тайная сделка… – Хармон потер подбородок. – Но, милорд, как же можно сыскать покупателя, держа саму возможность сделки в тайне?

– Я помогу вам в этом. Могу назвать имена нескольких влиятельных людей, кому уже доводилось совершать подобные покупки. Так уж вышло, что мне они известны. Первый – маркиз Хедвиг из Фаунтерры. Он несколько раз покупал Предметы для нужд Короны.

– Корона скупает Предметы?! Владыка Адриан?

– Император не пытается обмануть богов. Он покупает святыни для целей науки: верит, что магистры Университета рано или поздно сумеют найти способ говорить с Предметами и с их помощью творить чудеса. Благая цель, однако, Церковь все равно усматривает в ней долю ереси: дескать, магистры дерзки и самонадеянны, коль думают, что смогут уподобиться Праматерям с Праотцами. Лишь нашим святым Прародителям боги даровали способность говорить с Предметами, а остальные людишки недостойны того… Так что император весьма осторожен в своей исследовательской деятельности. Церковь сильна, и конфликт с нею может пошатнуть даже Корону.

Наклонив голову, Хармон глянул в окно сквозь мерцающую сферу Предмета. К голубоватому сиянию примешалось желтое – солнечное. Оконная рама, ветви вишни за стеклом прекрасно виделись сквозь Предмет. Граф продолжал:

– Другой возможный покупатель – герцог Лабелин, правитель Южного Пути. Ему не дают покоя восемьдесят семь Предметов в достоянии ненавистных ему Ориджинов. Сам Лабелин владеет всего шестьюдесятью… или уже шестьюдесятью одним. Так или иначе, он стремится исправить дело. Остерегаясь запятнать свое имя, он поручает такие сделки доверенному лицу – барону Деррилу… Есть и еще несколько человек, чьи имена я назову позже. Теперь же хочу услышать от вас, Хармон: вы согласны?

Торговец поднял голову и поглядел в лицо графу. Продать Священный Предмет, творение божественных мастеров! Это не просто перемена в жизни, как говорил Шейланд. Это не какой-нибудь новый товар! Это переворот всего, скачок столь умопомрачительный, что граничит со святотатством! Будь Хармон полководцем, он чувствовал бы себя так, словно ему предложили взять штурмом Фаунтерру!

Однако, сквозь всю оторопь, благоговейный страх, суеверную дрожь Хармон ощущал нечто такое, от чего захватывало дух. Нечто, из-за чего Хармон понял: он не сможет сейчас раскрыть рот и произнести: «Нет, милорд». Его язык просто неспособен выдавить эти слова.

– Сколько он стоит?

– Ха! – граф хлопнул в ладоши. – Верный вопрос, и я рад, что вы дозрели до него. Как говорилось, мне известны подробности нескольких подобных сделок. Согласно сведениям, герцог Лабелин в прошлом году приобрел Предмет у некоего западного лорда за тридцать шесть тысяч золотых эфесов. Хедвиг купил для Короны один Предмет за сорок две тысячи, а другой – за пятьдесят одну. Правда, последний – наиболее дорогой – был чудотворным, тому имелись свидетели.

Хармон ощутил, как нижняя его челюсть отделяется от верхней и отпадает, оставив рот раскрытым. Тридцать шесть тысяч золотых, сорок две тысячи! Боги милостивые! Деревня стоит от пятисот до полутора тысяч эфесов; двухмачтовая шхуна – пару тысяч золотых; хороший, крепкий замок – тысяч десять! Рыцарский батальон вместе с лошадьми, осадными машинами и провиантом на год – и тот обойдется дешевле, чем один-единственный Священный Предмет!

– Мне, любезный мой Хармон, нужно тридцать тысяч эфесов. На меньшую сумму я не согласен. Сумеете взять больше – честь вам и хвала. Уверен, что сумеете. Моя благодарность вам – одна десятая часть от суммы продажи. Сроку даю два месяца. Не укладываетесь в срок – возвращаете святыню. Что же, принимаете условия?

Хармон вытер рукавом испарину со лба. Одна десятая часть от тридцати тысяч эфесов! Это больше, чем все, заработанное Хармоном за всю его неспокойную жизнь. Причем, в разы больше.

– Да, ваша милость, – прохрипел торговец. Откашлялся: – Кх, кх… Принимаю, милорд!

– Прекрасно. Я знал, что вы – подходящий человек.

Виттор сунул палец в мерцающую сферу, и она пропала. Ударившись о плоть, внутреннее кольцо остановилось.

– Простите, ваша милость… Позволите вопрос?

– Отчего нет, сударь?

– Этот Предмет… Светлая Сфера… это ведь подлинное чудо! Зачем вы продаете его?

– Хе-хе… – граф улыбнулся на этот раз как-то неловко, смущенно, и на миг отвел взгляд. – Видите ли, леди Иона… Ваша вторая догадка – она была не так уж мимо цели. Мы кое-что делаем ради любви. Порою, это дорого обходится.

Хармон кивнул.

– Простите, что спросил, ваша милость.

А про себя подумал: теперь я знаю, сколько стоит принцесса Севера. Шейланд заплатил Ориджинам выкуп за невесту, и теперь понятно, что этот выкуп превосходил стоимость Священного Предмета. Графу пришлось взять взаймы тридцать тысяч эфесов, и, чтобы вернуть долг, он продает святыню. Одно неземное творение – за другое. Справедливый обмен. Тьма, до дрожи справедливый!

Неприятная мысль пришла на ум Хармону, и он спросил, не соизволит ли граф выделить в сопровождение торговцу отряд воинов. Столь дорогая вещь, как ни крути, требует подобающей охраны… Виттор Шейланд усмехнулся:

– Поверьте, милейший, если распространится слух о вашем товаре, то никакой отряд не защитит вас. Более того, сами охранники станут источником угрозы. Существует лишь одна достаточно надежная защита – и вы знаете, в чем она состоит.

– Держать все в тайне.

– Вы – разумный человек.

Граф передал Хармону ключик от шкатулки, затем раскрыл ящик стола, вынул и протянул торговцу свиток. Это была вверительная грамота, заверенная печатью Шейланда. В бумаге говорилось, что граф Виттор Шейланд поручает торговцу Хармону Пауле Роджеру продать товар, принадлежащий графу. Любой, кто попытается присвоить товар, посягнет тем самым на собственность первородного лорда. Священный Предмет именовался в грамоте просто «товаром», нигде не говорилось, о чем именно идет речь.

Хармон поблагодарил графа и спрятал свиток. Аккуратно уложил Светлую Сферу в шкатулку, запер на ключ. Оговорили еще несколько подробностей, условились, каким способом Хармон передаст графу вырученные деньги. Виттор Шейланд назвал имена еще двух феодалов, которым доводилось покупать Священные Предметы.

Затем граф попрощался с торговцем: пожал руку Хармону и задержал его ладонь в своей, внимательно, со значением глядя гостю в глаза. Теперь последует угроза, – подумал Хармон. Сейчас он опишет, каким способом разыщет меня и как расправится со мною, надумай я смошенничать. Во всех деталях разрисует.

Граф выдержал паузу, и слова, что он мог бы произнести, сами собою возникли в голове торговца. Хармон побледнел. Виттор медленно кивнул и сказал:

– Пускай удача сопутствует вам, Хармон Паула Роджер.

Когда Хармон покинул графский особняк, мир повернулся. Не то, чтобы опрокинулся с ног на голову, но перекосился, стал боком. Кажется, все вокруг было прежним: трапезная зала, мощеный двор, хмельные лордские стражники, плечистый Джоакин, милашка Полли. Прежнее место – он пришел сюда нынче утром, но кажется, что было это давным давно. Те же люди – да только не совсем те же: он, Хармон, знает кое-что, Джоакин и Полли – не знают. Между ними пролегло различие столь явное, что в пору дивиться: отчего эти люди – такие чужие, не знающие, не понимающие – отчего они выглядят, как давние Хармоновы знакомцы?