"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 209

– Но я не знаю…

– Знаете. Товар. Он нужен его светлости срочно.

Снайп прочистил горло, отхаркнул, проворчал:

– Тупицы в сутанах. Идем отсюда, Десмонд. С утра приведем парней да обыщем это логово.

Гнев, что возник было на лице аббата, мгновенно сменился ужасом.

– Нет, не нужно! Товара здесь нет.

– Конечно, есть, – ухмыльнулся Джоакин. – Иначе с чего бы вы так пугались? Верно говоришь, сир Элиас: на рассвете перероем монастырь.

Этот ход – угрозу обыска – также придумал Хармон. Хитрый черт, что и говорить! Если монахи сумели подделать Светлую Сферу, значит, у них имеются особенные инструменты и мастерские, а может быть – чего доброго! – найдутся и копии других Священных Предметов. Аббат должен пойти на все, чтобы не допустить обыска.

– Помилосердствуйте! – вскричал отец Август. – Не оскверняйте святую обитель! Это неслыханный позор и унижение. Не смейте, сир!

Джоакин пожал плечами:

– Просто сделайте, что требует милорд, и мы уйдем.

– Сир Десмонд, я не могу отдать Предмет, ибо он не здесь. Брат Людвиг спрятал его. Клянусь, что завтра мы доставим его во дворец герцога.

Джоакин фыркнул:

– Принесете средь бела дня, на глазах у всех дворцовых слуг? Какое из слов: «хранить в строгой тайне», – вам неясно?

– Мы будем очень осторожны, сир Десмонд.

– Милорд не желает, чтобы вы показывались в его резиденции! К тому же, милорда там нет. Он отбыл дневным поездом в Фаунтерру.

– В таком случае, сир Десмонд, мы принесем Предмет завтра к вечерней песне в то место, какое назовете вы.

Этот поворот Хармон Паула также предвидел. Аббат не сумеет отвести подозрения и не рискнет просто выгнать посланцев герцога. Тогда он пойдет на крайнее средство: попытается выиграть время, чтобы придумать какой-нибудь выход. Простейший способ для этого – заявить, что Сфера не в монастыре. Ясно, что это ложь, но сделать ничего нельзя. Имей Джоакин хотя бы две дюжины парней, он мог бы немедля обыскать обитель. Но втроем – это безнадежное дело, к тому же, весьма рискованное.

– Казармы в руинах крепости, – с наигранной неохотой выдавил Джоакин. – Вечер – слишком поздно. Извольте быть там к полудню.

– Но, сир, мы не успеем!..

– Я все сказал. Уходим, парни.

Они покинули монастырский двор, оставив отца Августа и его братию в полном смятении. Сердце Джоакина плясало на радостях и едва не выпрыгивало из груди. До чего же здорово – быть дворянином и рыцарем, чувствовать силу за собою, носить гордый герб на груди! Даже настоятель монастыря – святой отец и феодал! – лебезил перед ним! Нет уж, довольно с него службы у торговца! Как только закончится вся история с Предметом – а закончится она очень скоро, – Джоакин сразу же поступит в гвардию герцога Альмера. Ну, а если вдруг не выйдет, тогда – в гвардию графа Виттора. Уж граф-то никак не сможет ему отказать – достаточно лишь упомянуть, какую важнейшую роль сыграл Джоакин в продаже Предмета! Не спаси Джоакин Хармона-торговца, а с ним и Светлую Сферу, – провалился бы граф Виттор в такую дырищу, что представить страшно! И если Шейланд – истинный лорд, то должен сполна выплатить долг. Стало быть, ждет Джоакина в Уэймаре знатное место лейтенанта гвардии. Это по меньшей мере!

Правда, Джоакин предпочел бы служить Айдену Альмера, а не Виттору Шейланду. Айден – герцог, а не какой-то там граф; он из древнего вельможного рода, и куда более могуществен. И еще кое-кто ждет Джоакина в столице Альмеры… Он дотронулся было до груди, но сорочка с карманом и портретиком осталась в обозе. Ничего, скоро рисунок не понадобится, скоро Джоакин сможет видеть леди Аланис во плоти каждый день, во всем ее великолепии!

– Слушай, а что это аббат такое говорил? – спросил вдруг Снайп, когда от монастыря их отделяли уже шагов триста. – Он, вроде, сказал, что вернет нам Предмет.

– Предмет? Какой Предмет?.. – изобразил удивление Джоакин. – Аббат говорил про товар.

– Ага, сперва про товар. А потом раз сказал – Предмет. Я точно слышал.

– Ну, может, оговорился.

– Может…

Глава 41. Искра

– Тебе не стоит ехать на игры, дитя мое. Останься дома, полежи, отдохни. Тебе лучше поберечь силы.

Мире сложно было что-то возразить. Спускаясь к завтраку, она упала в обморок прямо на лестнице. Сегодня намечалось выступление конных лучниц, а стало быть, и триумф Бекки Южанки. Однако Мира сомневалась, что ей удасться добраться до арены и посмотреть выступление, оставшись в сознании. А чего хотелось меньше всего – так это попасться на глаза Адриану. Мира была бледна, как мел, и худа, как мартовский медведь. С нее можно было бы писать фрески Ульяны Печальной.

– Да, миледи, благодарю вас. Я с удовольствием останусь в постели.

Приняв все положенные утренние снадобья, Мира уснула.

Но, пробудившись в обеденное время, она поняла, что все же должна поехать. Увидеть победу подруги – не единственная причина. Есть и вторая, не менее важная. Сидя взаперти, Мира почти не получала новостей. Но одну новость она ждала с огромным нетерпением. Герцог Лабелин, маркизы Грейсенд. Случилось ли то, что должно случиться?..

Наемная карета доставила Миру к Великой арене. Извозчик, едва услышав заказ, тут же принялся развлекать девушку рассказами:

– Однако, вы многое пропустили, миледи! Там, на арене-то, с утра такое было!

Откуда-то он уже в подробностях знал обо всех событиях на арене. Подходила к концу выездка, а выездка, как понимает миледи, – это больше соревнование коней, чем наездниц. Чей конь красивее и лучше обучен – у того, считай, половина победы в кармане. А препятствий всего ничего: кружок галопом, вертикальный барьер, водная преграда – вот, собственно, и все. Это вам не турнир конных лучниц, здесь от наездницы особого ума не требуется – лишь держаться уверенно да хорошо выглядеть. Ну, вы понимаете, миледи.

– И кто победил?

– Пока никто, миледи. Когда уезжал с площади, еще чемпионка не вырисовалась. Ясное дело, Лошадница Бекка хороша, Аланис Альмера почти не отстает, еще есть приметная новая дамочка из Холливела… Но пуще всех отличилась Валери Грейсенд.

– Неужели?

– Ага, всех заткнула за пояс! Вы только послушайте, миледи…

Как и на рыцарских турнирах, участникам летних игр позволено по желанию выступить инкогнито. Мужчины в таких случаях закрывают забрала, дамы надевают вуали. Лишь в случае победы участник обязан будет открыть лицо, а до того может сохранить секретность. И вот, Валери Грейсенд выехала на арену в вуали. Герольд, понятно, не назвал ее имени. Все в любопытстве: что за дама такая? Надо отметить, лошадь у Валери оказалась весьма приметная: белоснежная кобыла. Да и сама дамочка очень ничего. Та же Бекка из Литленда, к примеру, тщедушное созданьице, но Валери – дело другое. Ну, вы понимаете, миледи. Ее боги одарили такими формами, что даже задние ряды прониклись интересом. Словом, Валери себе ездит в белом платье, на белой кобыле и в черной вуали, а вся арена глаз не отводит: любопытно же! На выездку выходят по три, но две остальные всадницы сразу померкли, никто на них и не смотрит почти. Одна Валери в центре внимания, даже сам владыка привстал, чтобы получше разглядеть. И все у барышни шло бы отлично, если б не случился конфуз. Какой-то дурачок-студент из передних рядов признал ее, несмотря на вуаль, и когда она мимо него проезжала, взял и заорал: «Я люблю вас, Валери Грейсенд!» Вы представляете, миледи? И вот беда: как раз в этот миг Валери заходила на барьер. Как студентик закричал, так она вздрогнула, отвлеклась и сбила своей кобыле прыжок. Бедная лошадка зацепила барьер, едва ногу не сломала. Ну, а Валери полетела из седла.

– Неужели? Валери упала на выступлении? Она пострадала?

– Ну, пострадать – так вроде, особо не пострадала… Но что тут началось – вы не представляете! Половина трибун вопит, вторая – смеется. Валери все встать не может, хватается за ушибленное место, а таковым является, извините, задница. Простой люд больше сочувствует, а знать больше потешается. Несколько человек с трибун выбежали помочь бедняжке, и среди них – вот же новость! – сам генерал Алексис. Подхватил ее на руки, потащил куда-то, а она: «Куда вы меня несете? Отпустите немедленно!» Снова конфуз… Словом, миледи, отличная забава вышла: на вельможном балконе еще долго хохотали, все успокоиться не могли.