"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 206

– Подол платья подвязать? – предложила Луиза. – Так делают, когда идут пешком по грязи.

– Верно, умница. Из денег возьми горстку медяков, завяжи их в платок. Обязательно брось подаяние: развяжи платочек этак аккуратненько, выйми три звездочки, потри о подол и положи в чаши, а остальные завяжи – и за пазуху.

– Бедняки еще целуют монетки перед тем, как на подаяние бросить.

– Точно подметила. И это сделай. Детей – Сару с Вихренком – тоже одень погрязнее да победнее. Ты поняла уже, в каком духе. Вихренок пусть босиком идет, а Саре на голову платочек повяжи – дети в платочках всегда смотрятся жалко.

Луиза всполошилась:

– Хозяин, я-то за себя не особенно боюсь… Но детей вести в этакое место! А вдруг монастырь – и вправду логово злодеев?

– Не переживай. Хуторяне говорят, в монастырь каждую неделю паломники ходят. И ни одного слуха не было, чтобы кто-то пропал и назад не вернулся.

– Но все же, тревожно. То ведь просто паломники, а это – мы. Вдруг злодеи знают, что мы вам служим?

– Ладно, коли так волнуешься, то оставь детей снаружи за воротами. Но до входа с ними непременно дойди – пускай привратники увидят.

– Идет. А о чем молиться-то?

– Как – о чем? Чтобы святой Максимиан дал тебе сил справиться с твоей нелегкой жизнью! Сама же видишь – не жизнь у тебя, а каторжный труд! Еще проси, чтобы Максимиан твоему папашке голову прочистил и от пьянства отучил.

– Хозяин… а кто такой Максимиан?

– Как – кто? Праотец! В честь него монастырь назван!

– Ну, это понятно, что Праотец. А чем он славится, что сделал хорошего? Как ему молятся?

– Ты спросишь, женщина! Я тебе кто – архидьякон? Максимиан – святой. Еще у него малый Предмет был – этакий, вроде медальончика. Он в монастырской церкви на алтаре лежит, трактирщик сказал. А об остальном монахов спросишь.

Полли внимательно слушала разговор Луизы с хозяином, а потом сказала:

– Позвольте, я тоже пойду на разведку.

Хармон нахмурился. Первым его желанием было отказать. Пока беседовал с Луизой, то не думал об этом, но как Полли предложила – так сразу сообразил: а ведь в монастыре может быть опасно!

– Нет, милашка, ты лучше не ходи.

– Почему же? Луизе можно, а мне – нет?

– А зачем? Луиза с Доксетом все сами рассмотрят.

– Три пары глаз лучше двух!

– Все равно не ходи.

– Но почему?

Потому, что ты мне нужна! Жениться на тебе хочу – что неясного?! Но Хармон не сказал этого – было не время. Сперва вернуть Сферу, потом – купить билеты на поезд, прокатиться с девушкой в столицу, а уж там, когда Полли себя не будет помнить от восторга… Сейчас – рано. Нет уверенности, что согласится.

– А почему ты так хочешь? – уклончиво спросил торговец.

– Хозяин, в том монастыре есть Священный Предмет. А я видела только один за всю жизнь. Очень уж хочется посмотреть!

Этой просьбе Хармон не смог отказать. Кто-нибудь другой, возможно, не отпустил бы девушку на встречу со святыней… но не Хармон Паула. Напоследок, впрочем, он еще брыкнулся:

– Ты по виду не соответствуешь: больно жизнерадостна для паломника.

– У меня есть идея на этот счет, – ответила девушка. – Я буду блаженной.

Она улыбнулась – широко и как-то странно, будто не собеседнику улыбалась, а самой себе. Взгляд Полли стал рассеянным, прошел сквозь Хармона и устремился куда-то в неизвестность. Несмотря на всю миловидность ее черт, вид получился жутковатый. Джоакин даже присвистнул.

– Так что же, очень в паломничество хочешь? – спросил Хармон.

– Добрый господин, – ответила Полли сквозь улыбку, – никак не могу я не идти. Назначено мне, добрый господин. Максимиан велел: приди, отроковица, спрошу тебя.

– Издалека ли идешь? – подыграл торговец.

– Кто же знает?.. – улыбалась девушка, глядя сквозь него. – Где была, там больше меня нет. Шла дорогой, и другой дорогой, и третьей дорогой. Вот, хороших людей встретила, Праотец мне шепнул: иди с ними.

Она рассеяно погладила по голове Сару.

– Согласен, – сказал Хармон, – будешь блаженной. Не бери ни котомки, ни плаща. Просто в платье иди: как услыхала голос, тут же и отправилась в путь.

– Вы правы, добрый господин. Праотец позвал, и я не смела медлить.

– Так и не медлите! – кивнул Хармон. – Наряжайтесь, отправляйтесь в разведку. Завтра срок истекает!

Спустя несколько часов компания «паломников» вернулась из Максимиановской обители.

Луиза сказала:

– Вроде, ничего особенного. Монастырь как монастырь. Двор просторный, построек много, все ухоженные. Есть конюшни и пивоварня. Церквушка хорошенькая, но небольшая. На алтаре – Предмет: вроде медальончика, а в нем голова мужчины – как живая. Куда ни пойдешь, он к тебе лицом поворачивается… Братьев в монастыре человек тридцать, а служек – больше полусотни. Братья недовольны, что мы явились, сперва впускать не хотели. В церкви, когда мы Предмет рассматривали, монах стоял рядом и ворчал: мол, хватит, нагляделись уже, идите своей дорогой. Словом, все как обычно в церквях.

Доксет сказал:

– Значит, вот что, хозяин. Монастырь этот – он немного странный какой-то. Я, хозяин, в монахах-то не силен, не шибко во всех этих священных делах разбираюсь. Но в войсках-то послужил будь здоров, уж что есть, то есть. И вот что я вам скажу: обитель эта военным лагерем попахивает. Дисциплинка у них, все ходят по струночке – не как попало, а установленными путями. Никого не видать, кто бы шатался без дела. Трое служек прохаживались по двору, и я было решил: прохлаждаются. А потом пригляделся: крепкие парни, спины прямые, не согнутые, как у монахов, а на поясах – дубинки. Добротные такие дубинки с набалдашниками, сродни булаве. Тут-то я понял, хозяин: это не просто себе служки, а часовые на вахте. Странное дело, да, чтобы в монастыре часовых выставляли?

А Полли сказала:

– Хозяин, это они – злодеи.

– Почему так уверена?

– Как Луиза сказала, так и есть: выглядит все как обычный монастырь. Но лица у братии необычные. Монахи всегда спокойны и безмятежны, у них жизнь ровно течет, им волноваться нечего. А у здешних на лицах – напряжение и затаенная тревога, вот как у вас сейчас. У этих людей совесть нечиста, можете мне поверить!

Монахи – похитители Священных Предметов!.. Хармон попытался уложить это в голове.

С одного бока, странно до безумия. Святые отцы, отдавшие жизнь во служение Прародителям, вдруг промышляют грабежом и подделкой реликвий! Сумасшествие какое-то. Причем, судя по словам Полли, замешана в этом вся монастырская братия, а не один только Людвиг! Как им хватило наглости и дерзости на такое? Ладно – похищение: тут соблазн велик, а грех не так уж страшен. Но подделка святыни!..

И еще вот что удивительно. Откуда вообще монахи узнали о Светлой Сфере в руках торговца? Хармон сперва думал на барона Деррила, позже считал, что похищение устроил кто-то из приближенных барона в тайне от него. Ведь здесь, в Лабелине, только Деррил и его ближайшие слуги знали о Предмете. А монахи – им-то как стало известно? Получается, кто-то из них имел уши в окружении Деррила… но зачем?!

Но если взглянуть на дело с другой стороны, то складывалось оно логично и гладко, все становилось на места. Достаточно допустить саму по себе мысль о том, что монахи способны на подобные злодейства, – и все дальнейшее будет выглядеть весьма уместно. Кому Предметы нужнее всего? Дворяне собирают их в хранилищах, чтобы похваляться друг перед другом, но прямую денежную выгоду имеют от Предметов только священники! Положи на алтарь самый захудалый Предмет – и прихожан в церкви прибавится раз в десять!

Где лучше всего прятать похищенный Предмет? Разумеется, в храме! Святыня в монастыре – все равно, что тарелка на столе: никого не удивит, ни у кого не вызовет вопросов.

Кто сумел бы подделать Светлую Сферу? Нет, не стекольщик и не ювелир, а тот, кто знает толк в божественных материалах. Монахи видят Предметы, молятся на них, изучают их историю и пишут о них книги. Если кто и сумел создать нечто, похожее на творение богов, то, наверняка, мастер был из числа священников.