"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 204

– Вы говорите, хозяин, вот та… вещь, которую мы с вами видели в казармах… это не Священный Предмет, а фальшивка?

– Уж как есть, – кивнул Хармон.

– Фальшивка – в смысле того, что ее сделали не боги, а люди?

– Верно.

– И вы точно знаете, что она – фальшивка?

– Точнее некуда. У герцога с бароном была книга – там описаны и зарисованы все Священные Предметы. Они сверили и убедились.

– Но хозяин… как же можно изготовить такую подделку?! Разве есть мастера, способные на такое?

Этот вопрос немало занимал и самого Хармона. Правда, он до поры не хотел забивать себе голову пустым любопытством. Запланировал так: вот верну Предмет и успокоюсь на сей счет, а потом сразу попытаюсь понять: из чего же подлецы сделали копию?

– Видать, нашелся мастер. Сделал же.

– Я никак не возьму в толк: что же это за материал был? Стекло? Не стекло. Хрусталь? Не хрусталь! Уж больно легкая была штука и слишком бойко вращалась. Стекляшка бы крутанулась раз десять, да и остановилась. Верно?

– Верно, – признал Хармон. – Не стекло было и не хрусталь, и не слюда, и не лед.

– Но что еще бывает прозрачным?!

– Понятия не имею, – пожал плечами Хармон. – Да только точно знаю, что новый товар – фальшивка. Я-то держал в руках подлинник и помню: он еще легче был.

– Еще легче?! – поразился Джоакин. – Он что же, из воздуха был сделан?!

– Если в Подземном Царстве бывает твердый воздух, то, пожалуй, из него.

Джоакин надолго умолк, пытаясь уложить в голове услышанное. Потом все же спросил:

– А не стоит ли нам разузнать в ремесленных гильдиях да на рынке о мастере, способном сделать этакую штуку? Ведь слава об умельце должна далеко идти!

Хармон уже поразмыслил об этом способе и отбросил его.

– Не стоит, Джоакин. Во-первых, потому, что мастер этот, наверняка, сидит в подвале у злодеев и на них одних работает. Понимаешь, если бы он делал товары на продажу, я уж давно бы о нем прознал! Не первый год торгую в здешних местах, присматриваюсь ко всяким новинкам, диковинкам. Ничего похожего на невесомое стекло никогда не видел.

– А во-вторых, хозяин?..

– Что – во-вторых?..

– Ну, вы сказали: во-первых. Дальше-то должно идти во-вторых.

Вторым пунктом шло такое рассуждение: если приняться у купцов и ремесленников Лабелина расспрашивать о мастере диковинных прозрачных изделий, то, не ровен час, прослышит об этом герцог и смекнет, что выложил двадцать пудов золота за фальшивку.

– Оговорился, видно. Довольно и первого.

Джоакин унялся на этом, а Хармон подумал: отца Давида нужно будет спросить – вот кого! Эта мысль показалась естественной и весьма убедительной. Материал подделки был, конечно, не божественным… но и не совсем человеческим. Наполовину божественным – так можно сказать. А значит, кого и спросить о нем, как не священника? Жаль, неясно, где теперь искать отца Давида… да и жив ли он. Хармон приуныл, а обоз тем временем приближался к развалинам крепости.

Как и ожидалось, руины оказались пусты. Пара рыхлых пятен свежей земли говорили о том, что не все разбойники пережили ночную схватку.

Хармон с Доксетом и Вихренком поднялись на пригорок, с которого давеча велось наблюдение за крепостью. К огромной радости торговца, мальчишка сразу уверенно заявил:

– Те трое поскакали вон туда, налево!

– Вон туда? Это наверно?

– Вернее верного!

– Стало быть, на север?

– Вы бы сразу сказали, хозяин, что на север – это влево! Я бы вам тогда еще в городе ответил! Лево от права умею отличать, не маленький!

На север – это прекрасно! Дорога от старой крепости на юг вела прямиком в Лабелин. А Лабелин – это гигансткий муравейник с сотней тысяч мурашек-людишек. Найти там одного типа, похожего на пивовара, – все равно, что среди псарни разыскать блоху, отзывающуюся на имя Бетти Джейн.

Дорога на север – совсем иное дело! Ближайший город в той стороне будет миль через сорок. А «пивовар» с приспешниками выехал из крепости перед закатом, стало быть, ночевать ему пришлось в дороге. Порасспросить во всех гостиницах вдоль тракта – где-нибудь да и запомнили брюхастого мужичка с парой мечников впридачу. Конечно, тюремщики могли устроиться на ночлег и в чистом поле… хотя тот, кто допрашивал Хармона, больше походил на человека, привычного к комфорту. Но вот поесть и выпить – точно хоть куда-то да зашли! Хотя бы в одной таверне должны их помнить!

– Чего же мы ждем?! На север!

Оставив обоз с телегами плестись позади, Хармон с Джоакином и Доксетом поскакали верхом. Эта дорога, как и все прочие пути, ведущие от Лабелина, изобиловала тавернами, трактирами, гостиницами и ремесленными лавками. Это наполнило душу торговца радостным предвкушением.

Хозяин первой же таверны радостно затараторил, едва Хармон выложил на стойку пол-агатки:

– Полненький? Похожий на пиводела? Еще бы мне не помнить! Конечно, проезжал!

– И куда он направился?

– Да как и все, в Лабелин он направлялся. На юг, то бишь.

Обратно на юг? Это удивило Хармона, и он счел нужным уточнить:

– А с ним был кто-то еще?

– Ясное дело, был!

– Двое?

– Двое, не трое же!

– Мечи… – начал Джоакин, но Хармон прервал его и спросил по-своему:

– А те двое спутников были мужчина и женщина?

Хозяин тут же закивал, сладко поглядывая на монетку:

– Верно, верно! Женщина с ним была – видать, жена его. И паренек такой крепенький – пожалуй, что сын. И все они трое на юг поскакали. Я хорошо помню!

В следующем трактире Хармон вел себя предусмотрительней – денег сразу не показывал, а расспросы вел так, чтобы не подсказать трактирщику нужные ответы.

– С животом такой? Лысый, со щеками? – угрюмо ворчал трактирщик. – Много тут таких бывает. Что ни день, то и лысые, и толстые, и щекастые – на любую масть. Отбоя нет.

– А в четверг видал кого из них?

– Сперва эля закажи, там уж поговорим.

Хармон заказал эля, трактирщик сказал:

– Неа, третьего дня не видел.

– Ты же говорил – много таких проезжало!

– Много, да не тот, что тебе нужен.

– Почем знаешь?

– Да потому, что был четверг!

– И что?

– Ты, как будто, не здешний, – буркнул трактирщик. – Откуда явился? Из Короны, что ль?

– А что?

– Да то, что все здешние знают: в Лабелине с пятницы по воскресенье была ярмарка! Кто же в четверг вечером станет ехать из города? Все в город едут. А назад – в понедельник.

Двинулись дальше. Добрались до гостиницы, хозяйкой была бойкая пышнотелая бабенка. Хармон заказал эля с вяленой говядиной и задал вопрос. Хозяйка закатала рукава, села напротив торговца и с явным удовольствием перечислила всех, кто останавливался у нее за неделю. Бывали здесь зажиточные крестьяне и ремесленные подмастерья, почтовые курьеры и бродячие торгаши, был лекарь со слугою и слепец с поводырем, были двое сквайров без рыцаря, был устроитель петушиных боев со слугами и горой клеток на возу, был какой-то кривой тип, а с ним – тощая шлюха. Этих, последних, хозяйка мигом выставила за двери. Она, хозяйка, шлюх за полмили чует. Ей, хозяйке, такого народа здесь вовек не нужно, а то, не ровен час, дурная слава пойдет о гостинице, потом не оберешься. Верно говорю, добрый господин? Значительную часть постояльцев хозяйка знала по именам и слыхала о них какие-нибудь забавные истории, которые тут же принялась пересказывать Хармону. Торговцу пришлось узнать, что давешний слепец лишился зрения при пожаре, когда спал дома пьяный, а из печи вылетел уголек, но врет всем, будто бы его сглазила перед смертью покойная жена: позвала к себе, взяла за руку, поднатужилась – и сглазила… Словом, хозяйка гостиницы оказалась кладезем всевозможных сведений. Одно плохо: тюремщика, похожего на пивовара, она не видела ни в четверг, ни в какой другой день.

За гостиницей следовала еще одна, а потом таверна, а потом – лавка горшечника, и снова таверна, и снова гостиница.

Живот Хармона едва не лопался от эля, Доксет осоловел и с трудом держался в седле. Хармон перезнакомился с трактирщиками и их слугами, с местными пьянчугами и гончаровыми подмастерьями, с нищим, что побирается на дороге, и баронским егерем, что сломал ногу и много уже дней торчит в кабаке, ожидая, пока не сможет сесть в седло.