"Полари". Компиляция. Книги 1-12+ путеводитель (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 134

При этих словах первосвященник вспоминает о присутствии Миры. Оборачивается к ней и смеряет долгим взглядом, будто выискивая в ней ростки хаоса новых времен.

Теперь он привлек все внимание Миры. Последние слова задели девушку за живое. Она не смеет возразить, но перебирает в уме выдающихся лидеров и правителей, носивших женское платье. В списке оказывается не меньше дюжины имен, первою стоит Янмэй Милосердная, крайнею – леди Сибил Нортвуд.

– Отчего я ни разу не видел тебя на проповеди? – спрашивает архиепископ.

– Я посещала службы вместе с матерью, а она старалась избегать людных мест. Мы ездили в церковь Дня Сошествия.

– Вы избегали людных мест? Странное поведение для людей с чистой совестью.

Это было в мае, когда над графиней насмехалась половина двора, потому приходилось сторониться светского общества. Однако леди Сибил вряд расстроится, если заговорить о времени ее унижения.

– Ваша светлость, мы с матушкой считаем, что не стоит превращать службу в показуху. Хорошо молиться в уединении и тишине, а не среди толпы, наряженной в пух и прах. Потому мы избегали центральных соборов.

– Какая ересь!.. – бурчит приарх. – Ты не любишь молиться в толпе, стало быть, стесняешься своей веры?

– Нет, ваша светлость. Я лишь не желаю кичиться ею. Предпочитаю, чтобы молитва была таинством между мною и Праотцами.

– Отрекись от этой глупости. Добрый прихожанин молится во всеуслышание, чем показывает силу своей веры. А сплетенные воедино голоса многих людей придают молитве благостной мощи, так же, как ручейки сливаются в могучую реку.

– Я запомню это, ваша светлость. Ближайшим воскресеньем буду иметь огромное удовольствие услышать вашу проповедь в Соборе Праотцов.

– Проповедь не должна быть в удовольствие, – срезает гость. – Проповедь – пища для ума, которую необходимо разгрызть и переварить. Слово священника заставляет душу прихожанина трудиться, а не отдыхать.

– Не смею спорить с этим, ваша светлость.

– Расскажи-ка, о чем была последняя проповедь, которую ты слушала?

Приарх упорно зовет Миру на «ты», и это начинает бесить. Она – совершеннолетняя первородная аристократка, человек любого ранга должен говорить ей «вы», пока она не позволит иного. Даже император не считал себя исключением!

Кроме того, архиепископ непрерывно жует, говоря с нею.

– Вспомни-ка, – подсказывает Мире леди Сибил, – позапрошлым воскресеньем мы слушали о благочестии мещан. Священник рассказал притчу про дворника, гончара и лорда. Помнишь?

Занятно: графиня надела к обеду роскошное золотистое платье с изумрудами. Отчего же она просила меня одеться строго? Я должна выглядеть смиренной и благочестивой девушкой, сама же леди Сибил, как может, подчеркивает свою красоту. Сделано в угоду старомодным взглядам священника? Девушка должна быть скромной, замужняя дама – роскошной?

– Несомненно, миледи, – говорит Мира, – мне пришлась по душе эта проповедь. Я вынесла из нее, что горожанам следует чутко заботиться друг о друге. Когда люди сдавлены крепостными стенами, им не хватает свободы и хочется обособиться. Но это желание порочно. Город – единое целое, и лишь тот мудр, кто думает о целом, а не о себе одном.

Графиня лучезарно улыбается, довольная ответом. Она хочет, чтобы я понравилась приарху?.. Но зачем?

– Какие пустые слова, – жует священник. – Идет грозное время, перемены потрясают мировые устои. Следует говорить об этом и бороться с растущим злом, а не повторять без конца всем известные притчи!

– Не смею спорить, ваша светлость, – говорит Мира, остро ощущая желание вогнать шпильку в сочленение его брони. Блестящие доспехи из самовлюбленности и гордыни… где-то должна быть щель.

– Впрочем, ваша светлость, еще лучше мне запомнилась другая проповедь – в ней шла речь о роли мужчины и женщины.

– Роль женщины – передать детям свое благородное имя, – прерывает архиепископ, – и более ничего.

– Священник на той проповеди говорил, ваша светлость, что женщина – первый человек, кого видят дети. Чтобы дети выросли умными, смелыми, решительными, достойными, женщина должна содержать в себе ростки этих качеств. Не правда ли, ваша светлость?

– Дети способны выжить лишь тогда, когда повинуются отцу. Без отца они попросту умрут, вот и весь разговор. А жена должна воспитать детей так, как будет угодно ее мужу.

На словах «жена» и «муж» леди Сибил чуть заметно улыбается…

И вдруг Миру бросает в дрожь. Она с ужасом понимает, чему посвящено это застолье. Бекка предупреждала: графиня попытается выдать Минерву замуж! Высокородная девица, получившая известность, – ценное приобретение. Так сказала южанка, и наивная Мира, помнится, тогда возмутилась. И вот теперь Бекка оказывается права!

Конечно, в этом все дело! Галлард Альмера все еще не женат – нет обручального браслета. Лорд Кларенс говорил – тогда, в спальне – что графиня слишком дружна с приархом. Стало быть, своему давнему приятелю леди Сибил решила уступить высокородную сиротку! От Миры требуется проявить смирение и благочестие, этому и служит ее строгая одежда. Сама же леди Сибил в своем шикарном платье, со светлыми локонами, белыми руками, полной грудью – словно обещание на будущее: когда девушка расцветет, вы получите настоящее сокровище! Не упустите шанса, ваша светлость!

Мира утирает платочком губы, маскируя смятение и ужас.

Этот Галлард Альмера – чудовищен! Упрямец, твердолобый ортодокс, ненавидящий все новое. В грош не ставит чужое мнение, обожает, чтобы перед ним пресмыкались, заглядывали в рот. К тому же, он стар и прескверно воспитан. Должно быть, графиня видит в нем какие-то достоинства: не верится, чтобы она хотела отдать воспитанницу такому мерзавцу.

– Почему молчишь? – требовательно молвит Галлард.

– Разве ваша светлость задали вопрос?

Приарх окидывает девушку взглядом, задержавшись на ее груди, тщательно сдавленной платьем, но все же заметной. Мира окончательно убеждается в своей догадке.

– Ты согласна, что покорность – главная черта добродетельной жены?

– Не смею спорить, ваша светлость, – отвечает Мира, однако теперь ей не удается скрыть сарказм.

– Жена так же следует за мужем, как и ребенок за отцом! – вспыхивает гость. – Женщины слабы, как и дети. Удел слабого – следовать за сильным, никак иначе!

Глаза священника обращаются в щелочки. Приятная мысль возникает у Миры: а ведь он еще не уверен, что я ему подхожу! Галларду требуется покорная жена, такая, чтобы ходила на цыпочках и говорила только шепотом. А лучше вовсе молчала, лишь ахала от восторга, слушая его великомудрые речи. Ваша светлость пришли оценить, такова ли я? Что ж, полюбуйтесь!

– Не следует ли слабому, ваша светлость, хотя бы понимать, в какую сторону ведет его сильный?

– Зачем? Для покорности не требуется понимания.

– Стало быть, вы предпочли бы получить в жены дуру?

– Что?..

– Умный человек стремится понять других. Лишь глупец способен покоряться слепо.

– Женщина должна подчиняться! – отрезает Галлард. – Стоящий ниже покоряется стоящему выше!

При этих словах графиня морщится, не скрывая досады, а Мира бросается в бой с двойным азартом:

– А если взять для примера племянницу вашей светлости – леди Аланис Альмера. Когда она сделается государыней, полагаете, станет слепо подчиняться мужу?

Приарх меняется в лице, аж темнеет. Злобно шевелятся желваки. Мира даже не ожидала такого эффекта.

– Аланис – испорченное, избалованное создание! Она – пример того, какой не должна быть женщина! Надеюсь… – приарх замолкает, осекшись.

– Надеетесь, она никогда не станет императрицей? – угадывает Мира.

– Не помню, чтобы я позволял тебе задавать вопросы, – цедит Галлард.

– Но и запретить вы не можете. Я не ниже вас по крови, я не ваш вассал, и вы – гость в нашем доме. Мне не требуется разрешения, чтобы спрашивать. Правда, вы можете не отвечать, если мои вопросы ставят вас в тупик.

– Дитя мое, это невежливо! – восклицает графиня. Мира пожимает плечами: