Эй ты, бастард! (СИ) - Пламенев Владимир - Страница 5

Псионика — это выкрученные на полную возможности мозга, усиленные специальными препаратами. Мы могли двигать предметы силой мысли, манипулировать пространством и чужим сознанием.

Но как я перенёс эту силу с собой?

Ведь она напрямую связана с мозгом, а не… душой? Мы — псионики, вообще ни во что не верили. Ни в рай или ад, ни в Вальгаллу, ни, тем более, в реинкарнацию. Нашим богом была победа человечества, а дьяволом — обезумевший гипермозг.

Но раз я здесь, вместе со своей памятью и силой, значит и псионика зависит не только от мозга? А ещё и от чего-то менее материального… От разума. От сознания.

В этом же мире существовала настоящая магия. По сути — возможность изменять реальность с помощью своей воли и мысли. Напоминало псионику. Но если она определялась возможностями мозга, то магия зависела от врождённого дара, бога-покровителя и сильного Источника внутри тела.

Интересно, а как будут совмещаться эти силы?

Сегодня вечером Ярославу должно было исполниться восемнадцать, а значит и должен пробудиться дар рода Кальмаровых.

Я не хотел, чтобы непонятная сила вытеснила мою псионику, которой я владел в совершенстве. Но вот если они будут работать одновременно — это уже интересно.

Из рукава показался уголок сложенной в несколько листов бумаги. Той самой, которая была в моём тайнике вместо макра. Я вытащил её из рукава и развернул.

Это оказалось письмо, написанное красивым каллиграфическим почерком:

' Здравствуйте, сударь.

Надеюсь, вы не сильно расстроены, что ваш драгоценный макр у меня?

Не переживайте, я знаю, чем вы рискуете ради него и какие люди на вас охотятся. Мне бы совсем не хотелось подставлять вас.

Поэтому я предлагаю сделку.

Ваш клан находится в плачевном положении, но при этом имеет древнюю историю и благородную родословную.

Если кто-то из высшего света узнает, что последний мужчина из рода Кальмаровых — вор, то вся репутация семьи рухнет на самое дно.

Но мы с вами взрослые люди. Так что можем решить этот вопрос простым разговором.

Не так ли?

В последний день круиза, в 22:00 в ресторане, за 7 столиком я буду ждать вас до 22:30.

Не придёте — репутация вашего рода безвозвратно рухнет, а вас уже никогда не признают его частью.

Потому что ворам не место среди знати.

Т. К'

Вот так.

А Ярослав тот ещё балбес, раз не смог спрятать свою самую ценную вещь незаметно. Но не страшно, у меня в голове уже созрел план.

Подождав, пока мысли окончательно придут в порядок, я сосредоточил свои пока скромные псионические силы сначала в мозгу, а потом перенёс их в глазные яблоки.

Истинное Видение.

Буквы написанного письма подсветились для меня мягким серебристо-синим цветом. Это был уникальный след разума автора письма, его ментальная аура. Её можно было отследить у любого человека, взглянув на него или на его письменное творчество.

Но глаза тут же заслезились от напряжения. Я зажмурил их, часто моргая, чтобы сохранить зрение в порядке. На нынешнем уровне нельзя применять эту способность подолгу, иначе можно ослепнуть.

Чтоб её…

Мне срочно нужны препараты, для ускорения эволюции мозга. Либо какая-нибудь альтернатива. Пока я был на самом низшем ранге псионика — эпсилон-ранге. До него доходили все, кто переживал тренировки и принятие препаратов.

Но я по праву был на более высоком уровне! Я — альфа! Я — лучший псионик человечества! А не могу как следует даже использовать своё Виденье или Чутьё!

Мои боевые братья бы рассмеялись. И Хохочун, и Кара-каратель, и Каспар… все, кто погиб в нашем последнем бою, бок о бок со мной.

Возможно ли, что и они где-то в этом мире? Кальмар не сказал ни про кого из них. Но он же не единственный бог-тотем этого мира, а значит и я могу быть вовсе не единственным псиоником, кто перенёсся сюда.

Не могли они просто так сгинуть за всё человечество, как не сгинул и я. И если они здесь, то я их непременно найду.

Моя новая жизнь всё быстрее обрастала смыслами.

Я усмехнулся и встал. Ко встрече с загадочным «Т. К» стоило подготовиться.

На столах красовались аккуратно сервированные блюда. Аристократы в дорогой одежде сидели и потягивали из бокалов премиальное вино под живую музыку. В последний вечер играл дуэт двух скрипачек, которые нежно наигрывали умиротворяющую мелодию.

Истинное Виденье.

Глаза наполнились силой и я смог увидеть ментальные ауры людей.

Все разноцветные. В каждом человеке чаще всего можно было увидеть сразу несколько цветов разной яркости. Смотря на эту палитру, можно было многое сказать о человеке.

Например, за седьмым столиком, к которому меня пригласил таинственный «Т. К», сидел хмурый парень с бледно-зелёной аурой, в которой пробивались оранжевые всполохи.

Слабый характер, ведомый и зависимый от своих желаний. И это был точно не тот, кто написал письмо.

А вот хозяин серебристо-синей ауры… оказался девушкой, которая сидела неподалёку, спиной ко мне, в пышном чёрно-белом платье.

Вот ты и попалась.

Вовремя, потому что глаза обожгло болью. Я быстро проморгался и подошёл к столику девушки, садясь за него вопреки всем правилам приличия, без приглашения.

Она даже глаза округлила, не то от удивления, не то от недовольства.

Большая часть лица была скрыта широким веером, с изображением выпрыгивающих из воды косаток. Пышные чёрные волосы со множеством белых прядей волнами спускались ниже плеч.

Но я узнал её. Это была та самая девушка со смотровой палубы с мелодичным голосом и запоминающейся грудью.

— Ну здравствуй, красавица. И чем я обязан интересу такой важной особы? — усмехнулся я, подзывая официанта. В памяти Ярослава эта девушка была не на последнем месте. — Косаткина Татьяна, если правильно помню.

Только увидев мою усмешку, она возмущённо нахмурила тонкие брови, но почти сразу взяла себя в руки, приняв хладнокровный вид. Веер от лица она не убирала.

— Последнее уточнение звучало не очень этично, — немного чарующим голосом произнесла она. — Я бы даже сказала, слегка… — наклонила голову набок, — грубо.

— Сударыня, ну, о чём вы? — я улыбнулся максимально искренне. — Мы же с вами коллеги по ремеслу.

— Какому-такому ремеслу? — она с подозрением прищурила глаза. Голубые, как тропическое море.

— Как какому? Воровскому, — засмеялся я.

Парень за седьмым столиком заметил, что я сел к Косаткиной и пошёл к нам. Но она тут же сложила веер и быстрым жестом дала ему понять, чтобы он уходил. Парень, понурив голову, пошёл на выход. Как послушный пёсик.

Она и на лицо симпатичная. Аккуратные пропорции, тонкие черты лица, из-за чего она была немного похожа на куклу.

— Говорите потише, сударь.

— Неужели вы скромничаете, сударыня?

— Просто наш разговор пошёл немного не по плану, — очаровательно улыбнулась она. — Вы оказались довольно непредсказуемы. Как вам удалось найти меня?

— Вы прокололись, сударыня, по целому ряду пунктов, — невозмутимо сказал я и подмигнул ей, отчего её лицо едва заметно покрылось румянцем.

— Просветите меня?

— Вы и сами можете догадаться. А сейчас поговорим о том, зачем вы следили за мной и устроили весь этот театр? — мой голос в моменте с мягкого стал жёстче.

— Я не следила за вами. Этим занимался мой знакомый, который совершенно случайно заметил, чем вы занимались ночью на смотровой палубе.

— Отчитываться он пошёл к вам, а значит и ответственность за это несёте вы.

— Как грубо перекладывать всё на хрупкие женские плечи.

— Любопытному женскому носику стоило думать, прежде чем влезать в мужские дела, словно это какая-то игра. Что вам нужно?

— Не мне сударь, — она покачала головой. — А вашему клану, который на грани краха. Членов мужского пола в нём не осталось, а последний потенциальный наследник — это бастард, не имеющий никакой репутации и признания в кругах высшей знати Владивостока. Никому не известный, никем не уважаемый.