Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793-1812 - Мэхэн Альфред Тайер - Страница 153

За объявлением войны Испанией последовал ее новый союзный договор с Францией, подписанный в Париже 5 января 1805 года и ратифицированный 18-го числа того же месяца в Мадриде. Испания обязалась снарядить для Общего дела к 21 марта по крайней мере двадцать пять линейных кораблей и одиннадцать фрегатов, но военное управление всеми союзными силами было вверено Наполеону.

Испания не могла сейчас же приступить к действиям на театре войны вследствие отсталости в деле вооружения своих военных сил, причиной которой были вышеупомянутые требования Великобритании. Поэтому император продолжал придерживаться на время своих прежних планов, формулированных 27 и 29 сентября. Когда они не удались, он построил огромную комбинацию, которая по смелости и грандиозности замысла могла соперничать с Маренгской и Аустерлицкой кампаниями и которая разрешилась в Трафальгаре.

Поэтому события десяти последовавших затем месяцев имеют совершенно особенный интерес, как развитие единственной великой морской кампании, спроектированной этим величайшим военачальником новых времен. Равным образом со стороны его противников, на долю которых пришлась более трудная задача – оборона, были обнаружены дальновидность, способность к целесообразным комбинациям, быстрота и решительность, которые показали, что эти противники в своей стихии не были не недостойными соперниками великого императора. Более того, Наполеон должен был уступить им здесь, так как не мог вполне понять условий моря. Привыкнув своей предусмотрительностью и непреклонной волей попирать препятствия, он не хотел верить, чтобы трудности моря в борьбе с искусным противником не могли быть побеждены неискусными людьми, управлявшими вверенными им грандиозными машинами… Как метко сказал талантливый французский писатель: «Только одной вещи недоставало победителю под Аустерлицем – полного понимания трудностей морской службы».

При паровых судах, может быть, это неравенство профессиональных знаний и опытности моряков враждебных сторон имело бы сравнительно столь небольшое значение, что воинское искусство Наполеона, в пользу которого было еще и преимущество инициативы, перетянуло бы чашу весов на его сторону. При парусных же судах этого не могло быть: изучая историю Трафальгара, должно помнить, что морское превосходство Великобритании состоит не в числе ее кораблей, а в знаниях, энергии и настойчивости ее адмиралов и моряков вообще. В столкновениях с противником численность ее эскадр была, в выгоднейших для нее случаях, такая же, как и у противника. В сущности, шла борьба между морскими комбинациями Наполеона и глубоким знанием своего дела со стороны британских офицеров, избегавших эксцентрических движений, на которые он неутомимо старался их вынудить.

В декабре адмиралам Вильневу и Миссиесси были сообщены подробные инструкции для исполнения плана 29 сентября. Миссиесси, оставив Рошфор, должен был направиться между Азорскими и Канарскими островами, стараясь избежать встречи с британскими эскадрами, крейсировавшими у Бискайского берега Испании, идти прямо к Мартинике, взять британские острова Санта-Лючию и Доминику и по прибытии Вильнева вступить под его команду. В исполнение этих приказаний Миссиесси прорвался из Рошфора 11 января. На следующее утро он был усмотрен сторожевым судном, принадлежавшим к блокировавшей эскадре, но та по каким-то причинам была под ветром относительно своего поста, и французский адмирал беспрепятственно достиг Мартиники 20 февраля. 24-го числа этого месяца шесть британских линейных кораблей под начальством контр-адмирала Кокрена отплыли в погоню за Миссиесси со своей станции под Ферролем, где их место было занято равносильным отрядом, отделенным от эскадры, которая блокировала Брест.

Вильнев имел приказание идти от Тулона прямо в Кайенну, отбить принадлежавшие прежде голландцам колонии в Гвиане, соединиться с Миссиесси, доставить подкрепления на Гаити и лечь на обратный курс в Европу не позже чем через шестьдесят дней после достижения Южной Америки. С соединенными таким образом эскадрами он должен был подойти к Ферролю, освободить блокированные там французские суда и привести весь свой флот – тогда уже в числе двадцати линейных кораблей, – в Рошфор. «Результатом вашего крейсерства – писал ему Наполеон, – будет обеспечение наших колоний против всякой атаки и отнятие у противника четырех голландских колоний на материке, так же как и других британских островов, какие окажутся под силу нашей эскадре». Шеститысячный отряд был посажен на суда эскадры для береговых операций. Оба, Вильнев и Миссиесси, получили строжайшее запрещение выделять для этой цели десант из судовых команд, и это решение великого императора достойно постоянной памяти и в наши дни.

Вильнев был готов к отплытию в начале января, но ему прежде всего надо было усыпить бдительность Нельсона, который, как ему было известно, крейсировал во вверенном его командованию районе между Маддаленскими островами и мысом Сан-Себастьян на испанском берегу, держа под Тулоном сторожевые суда, всегда знавшие о местонахождении своего адмирала. Поэтому Вильнев нашел необходимым выждать ветра, достаточно сильного для того, чтобы можно было пройти в первую же ночь около ста миль. В течение двух недель ветер колебался между северо-восточным и юго-западным направлениями – т. е. был попутный для Вильнева, но слишком слабый – и только 17 января перешел к северо-западу с признаками приближавшегося шторма. На следующее утро Вильнев выслал отряд судов, поручив ему прогнать неприятельских разведчиков, и когда последние скрылись из виду, вышел с эскадрой в числе десяти линейных кораблей и семи фрегатов. Нельсон с одиннадцатью линейными кораблями был тогда на якоре в Маддаленской бухте.