Влияние морской силы на французскую революцию и империю. 1793-1812 - Мэхэн Альфред Тайер - Страница 150

Между тем случились различные события, стечение которых способствовало отсрочке исполнения проекта Бонапарта и продолжению тяжелой службы британского адмирала. Снаряжение самой Булонской флотилии не шло так успешно, как ожидали, но расход на него рабочих и материалов из французских портов был еще большей причиной задержки, так как замедлял снаряжение кораблей, предназначенных для прикрытия переправы. В декабре были готовы только семь линейных судов в Тулоне. Весной 1804 года внимание Первого консула было поглощено заговором роялистов, который вызвал арест Пишегрю и Моро, захват герцога Энгиенского на германской территории и казнь его в Венсенском замке в марте. Отношение к этому последнему событию России и Пруссии повело к дипломатическим осложнениям, еще более озаботившим Бонапарта, и попытка вторжения в Великобританию рядом задержек была отсрочена до лета 1804 года. 25 мая Наполеон, который принял титул императора 18-го числа того же месяца, пишет Латушу, что на берегу океана все приготовлено, что проект только отсрочен, но не оставлен, и спрашивает, будет ли он готов к июлю. 2 июля Наполеон пишет Латущу опять, предполагая, что отплытие последнего из Тулона состоится около 1 августа, чтобы он захватил в Кадис один французский линейный корабль, который укрылся там, затем шел в Рошфор, и потом следовал в Булонь согласно первоначальному плану через Канал или, в случае необходимости, обойдя Британские острова с севера. При всех переходах от порта до порта он должен был держаться подальше в море, чтобы неприятель не заметил его. «Пусть только, – прибавляет Наполеон, – мы сделаемся господами Канала на шесть часов, и тогда мы сделаемся господами всего света». 2 августа он откладывает попытку вторжения еще на несколько недель, потому что некоторые отряды флотилии еще не были на месте, а 20-го числа того же месяца Латуш-Тревиль умер.

Эта потеря была серьезна, так как между французскими адмиралами той эпохи никто, кроме Брюи, не обнаружил таких качеств, которые свидетельствовали бы о способности к выполнению столь важной задачи. Но Брюи, как совершенно уже освоившегося с флотилией, нельзя было без вреда для дела заменить другим. К тому же и здоровье его было так плохо, что и он умер в следующем марте. Из двух других, которые, быть может, могли бы оказаться на высоте столь серьезной задачи, а именно Розили и Вильнева, Наполеон, после некоторого колебания и с большим недоверие ем, избрал последнего. «Все морские экспедиции, предпринятые с тех пор, как я стою во главе правительства, – сказал он, – всегда были неудачны, потому что адмиралы смотрят на дело неправильно и научились, я не знаю где, Тому, что воевать можно без риска». С этой простой и неоспоримой точки зрения нельзя было сделать более неудачного выбора, чем Вильнев. Будучи образованным, храбрым и искусным офицером, он в то же время видел недостатки французского флота с ясностью, которая абсолютно отняла у него способность рисковать. Хотя и готовый на полное самопожертвование, он был не в состоянии отдаться порученному ему делу, как такому, в котором жертвы могли повести к успеху.

Сомневаясь в решимости Вильнева, Наполеон теперь изменил детали комбинации, дав Тулонскому флоту второстепенную роль – диверсии, вместо того чтобы оставить его при назначении прикрывать флотилию в главном центре стратегических действий. Брестский флот, пока Латуш-Тревиль был жив, предназначался для пассивной службы – удерживать Корнуолиса у французского берега. Теперь же ему дана была главная роль. Адмирал Гантом в 1801 году навлек на себя нарекания за то, что не доставил помощи в Египет но Наполеон все-таки чувствовал к нему пристрастие в силу личной с ним дружбы и знал его как способного офицера. Поэтому в новом плане Ирландская экспедиция играла главную роль, вместо прежней демонстративной. Для нее было предназначено восемнадцать тысяч солдат под начальством маршала Ожеро. Приняв их на суда, Гантом должен был отплыть с флотом из двадцати линейных кораблей, выйти далеко в Атлантический океан, чтобы сбить с толку неприятеля, и затем направиться к северной части Ирландии, как будто бы идя из Ньюфаундленда. По высадке солдат, на что ему назначалось только тридцать шесть часов, флот должен был отплыть в Дуврский пролив – или Английским каналом, или обойдя Шотландию с севера, смотря по тому, как позволит ветер. По приближении к месту назначения представлялась возможность двух альтернатив, выбор между которыми опять обусловливался ветром. Или Булонская армия должна была сейчас же переправиться в Англию, или двадцатипятитысячный корпус войск, собравшихся под начальством генерала Мармона в Голландии, должен был отплыть в Ирландию под конвоем Гантома. «Высадив только восемнадцать тысяч человек в Ирландии, – писал Наполеон, – мы подвергнемся большому риску, но если численность отряда будет доведена до сорока тысяч, или, хотя и по-прежнему останется восемнадцать тысяч, но при этом я сам буду в Англии, то успех войны обеспечен за нами».

Тулонская и рошфорская эскадры должны были способствовать этим операциям сильной диверсией. Они должны были отплыть отдельно в Вест-Индию, первая – в числе двенадцати, а вторая – пяти линейных кораблей. По достижении Атлантики два из Тулонских кораблей должны были направиться к острову св. Елены, покорить его и затем крейсировать близ него в течение трех месяцев, стараясь действовать против британских торговых судов. Остальной отряд, с четырьмя тысячами солдат, должен был попытаться отнять Голландскую Гвиану и доставить подкрепления на Гаити.[123] Рошфорская эскадра, которой недавно командовал Вильнев, а теперь Миссиесси, должна была захватить острова Сент-Люсия и Доминику, доставить подкрепления на Мартинику и Гваделупу и затем присоединиться к Вильневу. Вся соединенная сила, которая составилась бы таким образом, должна была возвратиться в Европу, пройти к Ферролю, освободить блокированные там пять кораблей и наконец стать на якорь в Рошфоре.