Роковое завещание - Мартова Людмила - Страница 4

Ночью Красные казармы опять горели. Дмитрию Макарову позвонили в половине второго. Несмотря на то что он только к полуночи доехал до дома из Москвы и свалился в постель уставший, совершенно разбитый и, кажется, простуженный, пришлось вставать, натягивать какую-то одежду и ехать на объект, который вот уже третью неделю считался «его», макаровским.

Вообще-то всю эту затею стоило считать безумием, и Макаров ни за что бы в нее не ввязался, если бы не Лена. Его жена Елена Беседина была архитектором-реставратором, сделавшим себе имя на восстановлении исторических зданий. Работу свою она делала бережно, с любовью и всей необходимой тщательностью, которой требовали бесконечные надзорные органы, наблюдающие за памятниками архитектуры и исторической застройки, но не дающими на это дело ни копейки. Претензий к ее работе не возникало, вот и слава богу.

Первые два восстановленные Леной деревянные дома своим спасением были обязаны меценату Петру Беспалову, вложившему в реконструкцию немалые деньги. Потом, правда, выяснилось, что интерес Беспалова к истории совсем не бескорыстный. Он просто искал спрятанное в одном из домов сокровище, сложив во время этих поисков свою седую, не очень благородную голову, но дома уже были возвращены к жизни, и на том спасибо[1].

Точнее, второй дом Лена доводила до ума уже на собственные деньги, потратив на это свою долю найденного клада. Вот уже год, как в доме работал музей, которым жена и руководила, несмотря на декрет. Макаров знал, что она скучает по своей основной работе и готова к ней вернуться, потому что дочка уже подросла. Вот только желающих вкладываться в реконструкцию памятников старины не находилось, да и с самими объектами негусто.

Именно Лена увидела новость о том, что комплекс зданий «Красных казарм» вместе с участком земли будет выставлен городскими властями на торги. И несколько дней ходила задумчивая, затем уселась за свой рабочий стол, что-то прикидывая, чертя и считая, а потом принесла мужу расписанное предложение, которое могло лечь в основу бизнес-плана.

Она предлагала Макарову выкупить весь комплекс, признанный объектом культурного наследия регионального значения, снести постройки, не имеющие исторической ценности, на свободной площади построить элитный жилой комплекс бизнес-класса с высокой стоимостью квартир, а прибыль вложить в реконструкцию трех основных зданий, в которых после этого открыть культурно-просветительский и бизнес-центр, чтобы заставить вложенные деньги работать.

На первый взгляд, идея выглядела такой безумной, что Макаров даже засмеялся. Красные казармы находились в полной разрухе после двадцати лет безвластия и регулярных пожаров, которые устраивали то криминальные бизнесмены, положившие глаз на жирный кусок земли с подведенными коммуникациями, но не желающие возиться с памятниками старины, то просто бомжи, обустроившие себе приют в заброшенных кирпичных зданиях, построенных в самом начале двадцатого века для расположения 198-го пехотного Александра Невского полка.

После Великой Отечественной войны здесь располагалась одна из Краснознаменных и орденоносных мотострелковых дивизий, а после перестройки и последовавшего за ней распада Советского Союза казармы пустовали и постепенно пришли в состояние полного упадка и запустения. Деньги на их реконструкцию требовались астрономические. Скорее всего, именно поэтому комплекс выставлялся на торги за весьма скромную сумму в два миллиона рублей.

Но чем больше Макаров думал над предложенной Леной идеей, тем больше она ему нравилась. На земельном участке, который шел в нагрузку к зданиям и был важной мечтой многих застройщиков, можно возвести жилой комплекс из пяти-шести домов, а также всю полагающуюся инфраструктуру, включая супермаркет. Располагался участок в зеленом, очень тихом месте, чуть в стороне от шумной автомагистрали. Неподалеку работали несколько школ и детских садов, существовал план строительства детской поликлиники, да и транспортная доступность хорошая. Хоть для общественного транспорта, хоть для личного.

Квартиры здесь разлетятся как горячие пирожки, а значит, оборотные средства на строительство вполне можно распределить и на реконструкцию исторических сооружений. Макаров съездил на место и убедился, что все не так печально, как кажется на первый взгляд. Да, здания сильно разрушены, но фундаменты и стены крепкие.

Конечно, нервотрепка с Комитетом охраны культурного наследия предстояла нешуточная, но это как раз была та часть работы, которую знала и умела хорошо делать Елена Беседина. И имея рядом такого сильного архитектора с бесценным опытом, не стоило расценивать начинание как совсем уж провальное. Макаров подумал еще и еще, посчитал затраты и возможные бенефиты, после чего решил рискнуть.

Для начала он навел справки, кто еще собирается принять участие в аукционе. И с этой точки зрения ситуация не выглядела угрожающей. Единственной компанией, которая положила глаз на комплекс, была фирма «ВолГА», название которой являлось аббревиатурой от имен ее владельцев – Георгия и Александра Волиных.

С Волиными Макаров частенько бодался на разных аукционах и конкурсах. Иногда побеждал он, иногда Волины. Дружбы между ними не водилось, как и особой вражды. По инсайдерской информации, восстанавливать исторические здания «ВолГА» не собиралась, потому что это были большей частью невозвратные инвестиции. В случае победы на аукционе охранные обязательства бы подписала, само собой, вот только кто и когда их выполнял. Участок бы застроили, это да. А полуразрушенные казармы так и остались бы уродливым пятном на городской карте. Или сгорели бы окончательно.

Макаров сделал второй шаг, назначив Александру Волину встречу, на которой максимально четко рассказал о своих планах. Тот, услышав про реальную реконструкцию казарм, удивился так сильно, что даже не смог этого скрыть.

– А зачем это вам, Дмитрий Михайлович? Это же огромные инвестиции, которые вы никогда не отобьете. Прибыль от продажи квартир в этом микрорайоне можно израсходовать на развитие бизнеса, а не на восстановление трех огромных кирпичных зданий, в которых каждое действие будет рассматриваться под микроскопом. Если бы хотя бы два из них снести, увеличив площадь под жилую застройку, то да. А так вот уж воистину глупость.

– И как вы собираетесь сносить исторические памятники? – уточнил Макаров.

– Ну, для начала я не буду никому говорить, что собираюсь их сносить. А вообще история нашего славного города знает немало примеров, как это бывает. Памятник может сгореть. У него может рухнуть кирпичная кладка. Да и втихаря пригнанные на место бульдозеры, которые за ночь сносят все подчистую, тоже однажды оказались решением проблемы. И никому за это ничего не было, как вы помните.

Макаров помнил. Лена до сих пор болезненно реагировала на огороженный металлическим забором пустырь на берегу реки в самом центре, на котором когда-то стояло здание первой половины двадцатого века, в одночасье снесенное владельцем, несмотря на возмущение горожан. Негодовать можно сколько угодно, вот только объект уже не вернешь.

– У меня есть проект реконструкции всех трех зданий комплекса и бизнес-план их дальнейшего использования, – поделился Макаров. – Разумеется, экономическая целесообразность присутствует, поэтому бесконечно повышать цену на аукционе я не буду. Но и так легко не сдамся. Просто предупреждаю, чтобы вы знали.

– Это вы жене угождаете, что ли? – догадался вдруг Волин. – Она же у вас реставратор. После смерти Беспалова с другими желающими восстанавливать руины в городе негусто, так что приходится искать в своем огороде. Дмитрий Михайлович, вы потеряете на этом объекте деньги. Ни одна женщина этого не стоит.

– Спасибо за предупреждение, но я вашего совета не спрашивал. – Макаров встал, потому что вдруг испугался, что сейчас даст этому лощеному франту в морду. За свои сорок семь лет он так и не научился до конца сдерживать эмоции.