Роковое завещание - Мартова Людмила - Страница 14

Господи, он что, подумал, что она в него влюбилась и теперь преследует в надежде на взаимный мужской интерес? Женю вдруг кинуло в жар с такой силой, что лицо и шея в вырезе домашней майки стали алыми. А ведь до этого момента она была уверена, что никогда не краснеет.

– Вы меня оскорбляете, – выдавила она из себя, не зная, куда деваться от смущения и мечтая, чтобы гость ушел, исчез, провалился сквозь землю.

Или это ей лучше провалиться прямо на этом месте, чтобы не видеть его насмешливого лица. Впрочем, сейчас оно было не насмешливым, а вполне серьезным.

– Ничуть. Евгения Алексеевна, я давно кручусь в большом бизнесе, а потому понимаю, что в нем все средства хороши. Вы явно пытаетесь втереться ко мне в доверие, при этом носите ту же фамилию, что и прямые конкуренты нашей фирмы. Скажите, вся эта ваша услужливость – часть промышленного шпионажа?

Вот теперь ему действительно удалось ее изумить. У Жени даже рот приоткрылся, как у маленькой девочки, которой вдруг показали невиданного доселе зверя.

– Какого шпионажа? – спросила она. – Вы что, белены объелись?

– Кем вы приходитесь Георгию и Александру Волиным?

– Никем, – она и сама не заметила, как почему-то начала оправдываться. – Точнее, я бывшая жена Александра Волина, но мы развелись больше десяти лет назад. Как вам вообще такая чушь в голову пришла?

– И вы не общаетесь с бывшим мужем?

– Разумеется, общаюсь. У нас с ним общий ребенок. Поэтому периодически он заезжает за Кристиной, а потом привозит ее обратно. Ну, и дела дочери, требующие совместной выработки решений, мы, разумеется, тоже обсуждаем.

– И в качестве юриста вы на Волиных не работаете?

– Пару раз они нанимали меня как адвоката. Два дела я выиграла, одно, довольно крупное, но заведомо провальное, я проиграла. Я заранее предупреждала, что так будет, но меня не послушали, а потому с тех пор я предпочитаю больше с их фирмой дела не иметь. Это было полтора года назад. Все? Допрос окончен?

Женя внезапно поняла, что разозлилась так сильно, что сейчас пар из ноздрей пойдет.

– Да я еще и не начинал, – пробормотал Гордеев.

– Александр Петрович, напомню, что это не я изначально предложила вам свои услуги в качестве адвоката. Это вы пришли ко мне, получив иск в суд от Ренаты Максимовой. Так что в доверие я к вам, как вы изволили выразиться, не втиралась. Если вас что-то не устраивает, то вы можете сейчас же уйти и отправиться завтра в следственный комитет самостоятельно, либо наняв себе другого адвоката. Простите, что я решила, что вы имеете отношение к убийству Максимовой. Не знаю, с чего я взяла, что это ваша монета. Приношу вам свои извинения и попрошу вас удалиться.

Александр Гордеев вдруг притянул к себе вазочку с брусничным вареньем, зачерпнул его ложкой и отправил себе в рот.

– Чаю мне еще налейте, – то ли попросил, то ли приказал он. – И давайте-ка начнем сначала.

– Что именно начнем? – Женя послушно щелкнула кнопкой чайника.

Интересно, и почему она исполняет любые его команды, словно цирковой пудель?

– Я понял, что вы не работаете на конкурентов, – миролюбиво сказал гость. – Я доложу шефу «Турмалина», что вы не подбираетесь к нашим секретам.

– Нет, не подбираюсь. О том, что вы работаете в этой фирме, я узнала только сегодня днем от вашей мамы. Кстати, именно юристам «Турмалина» я проиграла то дело в суде. Так что нанимать меня для промышленного шпионажа, мягко говоря, глупо и недальновидно.

– Я не знал, – улыбнулся Гордеев. – Я только год там работаю.

– А ваш шеф должен знать. Кстати, я его тоже знаю. Он – старший брат моего хорошего знакомого. Кстати, того самого, который выезжал на место убийства Максимовой. Его зовут Евгений Макаров, и я дружу с его женой, так что если бы мне было нужно подобраться к секретам «Турмалина», то я сделала бы это менее кружным путем.

– Принимается, – улыбнулся гость. – Странно, что Димка вас не вспомнил. Хотя это вполне объяснимо. Он сейчас болеет и валяется дома с высокой температурой, вот ему и мерещатся всякие ужасы. Ладно, разберемся.

– С чем именно разберемся? – сердито уточнила Женя.

Она забрала его чашку с чаем, тщательно ее вымыла, достала другую, сухую и чистую, налила в нее свежего чая и снова поставила перед гостем.

– Мне кажется, что основное, с чем нам надлежит разобраться, так это с тем, что случилось с Ренатой, – проговорил Гордеев задумчиво. – Видите ли, Евгения Алексеевна, я никак не могу избавиться от мысли, что все происходящее имеет ко мне самое непосредственное отношение.

– Но ведь монета, которую я нашла, не ваша.

– Нет, не моя. Но то, что это такая же точно монета, наводит меня на нехорошие мысли. Я, видите ли, человек подозрительный, как вы уже наверняка поняли, а потому в случайные совпадения не верю. Скорее всего, эта монета также принадлежала моему деду. Она из той же партии, что и моя. Понимаете?

– Нет, – честно призналась Женя. – Точнее, я не понимаю, что нам это дает. Ваш дед купил несколько золотых монет. Вы сами сказали, что нумизматикой он не увлекался, просто вкладывал деньги. Одну монету он отдал вам, другую мог подарить Ренате. Если она, как и вы, носила ее в кармане, то монета могла выпасть при падении. Вот я ее и нашла.

– Это один из возможных вариантов, – согласился Гордеев. – Но есть и другие. В квартире Ренаты действительно был человек, которому дед подарил золотую монету. То есть человек, которого я должен хорошо знать.

– И кто это, на ваш взгляд? – полюбопытствовала Женя. – Вы знаете, кому ваш дед мог сделать такой, мягко говоря, недешевый подарок?

– Да кому угодно, – вздохнул ее гость. – Дед был нежадным и любил дарить подарки. Но монета золотая, так что направо и налево он все-таки вряд ли такими расшвыривался. Я, мама, Рената, Галина Серафимовна. Хотя нет, дед купил эти монеты позже, когда они уже расстались. Моя монета со мной. У мамы такой точно нет. Получается, что остается только Рената, и ваша версия правильная.

– Тогда нет ничего страшного в том, что я ее забрала, – воскликнула Женя. – Если она не может указать на личность убийцы, то ее не обязательно отдавать в полицию. Надо только узнать имя наследников Максимовой и придумать, как отдать монету им. Я же не могу ее просто украсть.

– Все-таки жаль, что эта ценная мысль не пришла вам в голову раньше, когда вы поднимали монету с пола, – подначил ее Гордеев. – Но меня гораздо больше волнует не степень вашего морального падения, а вопрос, кому помешала Рената. Дело в том, что она была совершенно безобидная баба. Знаете такую породу – стрекозу из басни Крылова? Вот в этом она была вся. Беззаботная, ленивая, не желающая и не умеющая работать приспособленка, которая всегда находила людей, которые обеспечивали ей безбедное существование. Сначала это был дед, потом второй ее муж.

– Но любовная лодка, как мы знаем, разбилась о быт, – заметила Женя. – Максимова развелась со своим вторым мужем и осталась без средств к существованию. Положим, квартира у нее была, подаренная вашим дедом, но коммунальные платежи она же за нее вносила, продукты покупала и даже массажиста на дом вызывала. На что она жила?

– Не знаю, – признался Гордеев. – Меня это не интересовало, как вы понимаете. Может, муж дал ей отступные. А может, она жила на какие-то сбережения, надеясь отсудить у нас с мамой дом и его продать?

– Ладно. Это мы выясним, – деловито заявила Женя.

– Как же, позвольте спросить? – уточнил гость весело.

– Лучший способ что-то узнать – это спросить. Как ваш адвокат я имею право защищать вас, вне зависимости от того, являетесь вы подозреваемым, обвиняемым или подсудимым, а также свидетелем. Кроме того, согласно закону, я вправе опрашивать любых лиц, правда, с их согласия, если считаю, что они предположительно владеют информацией, имеющей отношение к делу, по которому я оказываю юридическую помощь. Так что? Мы подписываем новое соглашение или звоним Ветлицкому?

– Не нужен мне никакой Ветлицкий. – Гордеев засмеялся. – Я с удовольствием подпишу соглашение с вами, потому что мне нравится энтузиазм, с которым вы взялись за дело, и я ужасно хочу узнать, чем все это кончится.