Рассвет страсти - Холлидей Сильвия - Страница 70

– Боже милостивый! – вырвалось у нее. В глазах стояли слезы отчаяния. – Ну почему вы оказались таким чудесным, добрым человеком?!

– Я ведь уже говорил, – мягко засмеялся он. – Матушка учила меня быть галантным.

– А меня учили ненавидеть вас до конца дней! – выкрикнула Аллегра. – Вы глупец! Я поднялась следом за вами на тот корабль, чтобы убить вас! – Она, обливаясь слезами, спрятала лицо в ладонях. – Как вы можете быть ко мне добры, если вы – Уикхэм, а я – Бэньярд?!

– Боже мой! – ахнул пораженный Том. – Та малышка с печальными глазами!

– Что за малышка? – удивилась Аллегра.

– Я не поленился отправиться в Бристоль, чтобы посмотреть, как вас погрузят на корабль с осужденными. И вы, бедная девочка, не хотели выпускать материнскую юбку. – Он выругался сквозь зубы и стукнул кулаком по песку. – А потом меня заверили, что вы умерли. Все до одного.

– Выжила я одна. Я… – Но тут ее взгляд привлек Грегори, вразвалку направлявшийся в их угол. Капитан стоял неподалеку, но, судя по его ухмылке, на сей раз он не собирался чинить препятствий своим головорезам.

Грегори опрокинул остатки рома в глотку, отшвырнул бутылку и вытер ладонью рот.

– А ну-ка, поцелуемся, шлюха, – пробурчал он и рывком поднял Аллегру на ноги.

– Будь ты проклят! – Том вскочил и вцепился мерзавцу в горло. Грохнул выстрел. Пленник вскрикнул и схватился за грудь.

Аллегра завизжала. Грубые, жадные лапы были повсюду: лезли за пазуху, выворачивали руки, задирали юбку. Вокруг мигом собрались изнемогавшие от похоти охотники до развлечений. Оставалось лишь молча молиться.

Но вдруг загремели новые выстрелы, которые множило пещерное эхо, и все пространство заполнилось дымом и криками. Поднялась страшная сумятица. Выстрелы. Вопли. Дикие проклятия. Звон металла о металл…

Внезапно почувствовав свободу, Аллегра метнулась обратно к стене, стараясь прикрыться разорванным платьем. Кажется, в пещеру ворвались вооруженные люди, и теперь шел бой с контрабандистами. Она узнала Бейнса, помощника капитана. И Джагат Рама, ловко орудовавшего огромной саблей. С ними были еще моряки из экипажа капитана Смита.

А потом она увидела Грея. Высокий, стройный и непобедимый, он размахнулся тяжелой дубиной и оглушил какого-то негодяя, которому хватило ума сунуться к нему с ножом.

– О Грей, – прошептала она и разрыдалась от счастья.

Еще несколько минут – и схватка кончилась. Контрабандистов было намного меньше, и они почли за благо сложить оружие и сдаться. А Аллегра немедленно оказалась в объятиях Грея.

– Слава Богу, ты жива, – бормотал он, покрывая поцелуями ее лицо. – Шериф давно подозревал, что контрабандисты устроили себе логово в этих скалах. И дал нам своих солдат.

– Но почему тебя не было так долго? – Напряжение последних часов давало о себе знать: Аллегру била такая дрожь, что пришлось держаться за Грея, чтобы не упасть.

– Мы были вынуждены добираться сюда морем. И ждать попутного ветра. На наше счастье, капитан Смит бросил якорь в той самой деревне, на которую вышел и я. Но как только мы заметили на рейде контрабандистов, сейчас же скрылись за скалами и стали ждать темноты, чтобы высадиться. Моя милая, дорогая Аллегра. Я чуть не умер, когда ты закричала. Тебе больно? Они ранили тебя?

– Нет, но… О Господи! Том!!! – Она вырвалась из рук Грея и принялась дико озираться. Тому Уикхэму каким-то образом удалось отползти в угол пещеры, где он и лежал теперь, зажимая рукой рану в груди. При виде склонившихся над ним Аллегры и Грея на бледном лице промелькнула слабая улыбка.

– Матушка была бы довольна. Я погиб, защищая честь леди.

– Что за глупости, – возразила Аллегра. – Мы сейчас доставим вас к хирургу. Вы и оглянуться не успеете…

– Не надо, – внезапно помрачнел Том. – Не будем тратить время на ненужную ложь.

– Но вы не должны умереть! – На глазах снова выступили злые слезы.

Том на миг зажмурился от боли.

– Боже! Как будто меня нашпиговали толченым стеклом! – И юноша снова постарался улыбнуться: – Не плачьте, Аллегра. Признаюсь вам, что жизнь моя прошла вполне приятно. И я без сожаления оглядываюсь на все свои двадцать пять лет. Почти без сожаления. – Окровавленные пальцы слабо сжали запястье Грея. – Мне еще многое нужно сказать. Корабль капитана Смита здесь, на рейде?

– Да.

– Пошлите за моим сундучком. А теперь слушайте. Грей, вы должны записать мой рассказ, чтобы я поставил свою подпись. – Он закашлялся и обессиленно замер.

Пока Грей просил Бейнса послать кого-то за сундучком Тома, Аллегра разорвала на бинты нижнюю юбку и постаралась перевязать рану. Нашла воды и рома, обмыла раненому лицо и заставила немного выпить. Кровь из раны на виске давно засохла и теперь по цвету ничем не отличалась от папиной.

– Не надо говорить, Том, – просила она. – Берегите силы.

– Нет. Прежде чем я уйду, нужно все расставить по местам. – Он попытался вздохнуть поглубже, но это едва не вызвало новый приступ кашля. – С чего же начать? Мои родители почти всегда жили врозь. И у нас с отцом… так и не сложились дружеские отношения. Я или находился на учебе в школе, или жил с семьей матери в Ярмуте. А отец… Он предпочитал Шропшир и общество своего отца или отправлялся в Лондон играть в карты. Наверное, теперь вам легче будет понять мою глупость. Мою непростительную слепоту и доверчивость. Я знал, что между нами и Бэньярдами существует кровная вражда. Еще со времен гражданских войн. Но все обвинения, которыми сыпали мой отец и дед, сводились к обычной зависти. У Бэньярдов имелось огромное поместье и куча денег, в то время как Эллсмеры… вы знаете, старый дом в Холгейте. И это было все.

– Дом, где живет сэр Генри Кромптон? – удивился Грей.

– Он купил его у отца, когда мы перебрались в Бэньярд-Холл. По крайней мере я так слышал в свое время. Он был другом моего отца, они вместе играли в карты в Лондоне. – Том поднял на Аллегру полный раскаяния взгляд. – Я был с отцом, когда обнаружили злополучные письма. Да простит меня Бог, но именно так я заявил на суде. Тогда мне показалось это простой случайностью: наткнуться ни с того ни с сего в лесу на лошадь без всадника. У меня и в мыслях не было, что подобное можно подстроить. Ну и, конечно, благодаря этой лошади вышли на след известного якобиста, сбежавшего во Францию. – Том умолк, пережидая приступ боли. – Похоже, отец с самого начала собирался использовать мою наивность. Чтобы его заговор против вашей семьи сработал наверняка. Кто заподозрит неладное, если обвинение бросает безусый неискушенный юнец? К тому же преисполненный сознания собственной правоты и значимости. Поймите: я ни минуты не сомневался, что ваш отец действительно предатель.

– Никогда он не был предателем! – воскликнула Аллегра.

– Позвольте мне продолжать. – Том облизнул сухие губы. – Я не знаю, много ли мне осталось. – Раненый заморгал, видимо, собираясь с мыслями. – Умерла моя матушка, и меня снова отправили в школу. И когда я вернулся в Бэньярд-Холл, то оказалось, что отец продал Кромптону дом в Холгейте. Хотя мне так и не удалось выяснить, за какую цену. О деньгах не упоминалось ни разу – и даже в отцовских бумагах, которые остались после его смерти.

– Что вы хотите сказать? – недоумевала Аллегра.

– По-моему, Кромптон догадался, что сделал мой отец. И взял дом в Холгейте в уплату за молчание. А потом и часть Бэньярдского леса – всего за год до того, как отец умер.

– Черт побери, вот так новость! – воскликнул Грей. – И вы можете это доказать?

– Увы, теперь нет. Пять лет назад я наткнулся в отцовском столе на интересные бумаги и письма. Одно письмо было от какого-то мелкого чиновника, который перечислял расходы по переезду из Бэньярд-Холла в Виргинию и требовал от отца возмещение. А другое письмо было от человека, подписавшегося именем… – Уикхэм зажмурился и простонал: – О Господи, как больно!

– Передохните немного, Том, – взмолилась Аллегра, стараясь не разрыдаться. – Пожалуйста!

– Некогда. Письмо. Да. Его подписал некий Тибериус.